По свидетельству очевидцев первое, что увидели люди в России после переворота октября 1917 года – что от России отошла красота. Они еще не знали, что отошла не только красота, но и доброта, и правда, и жажда справедливости, и милосердие, и многое, многое еще. Но красота ушла сразу. А ее было много в нашей стране в начале XX века – вряд ли это надо доказывать кому-либо из вас.
Может ли этот дар вернуться? Тяжелый вопрос. Неимоверно тяжелый. Нужно быть почти что пророком, чтобы сказать что-то определенное, отвечая на такие вопросы. Сейчас красоты нет. Она иногда каким-то отсветом напоминает о себе, прежде всего в человеческих лицах, особенно тех лицах, на которые снисходит благодать, но это отсвет. Чтобы красота вернулась, должна возродиться какая-то концентрация этого качества в нашем народе, в нашем обществе, в нашей культуре, в нашей природе, в наших лесах, реках, озерах – во всем том, что было так испоганено в последнее столетие.
Вот чтобы вернулась красота, нужно покаяние и нужна надежда, которая всегда – так уж парадоксально случается в человеческой истории – может воссиять лишь там, где как раз надежды нет. Когда меньше всего надежд, когда больше всего безверия и безнадежности, именно тогда может явиться самое высшее и лучшее – может явиться надежда и даже в какой-то степени ее осуществление. Без покаяния это произойти не может. Здесь не может быть двух мнений. Но повторяю: и без надежды покаяние произойти не может! И мне очень хотелось бы сегодня связать эти две вещи, развивая тему надежды. Потому что это касается нас сегодняшних, независимо от возраста, пола и всех-всех иных человеческих различий.
Я думаю, что пришла пора действовать – осуществлять это покаяние, от индивидуального до общецерковного и национального масштаба, и осуществлять нашу надежду! Именно от такого покаяния и такой надежды, о которой мы сейчас говорим, будет зависеть и наше настоящее, и наше будущее. Если мы окажемся здесь недостойными и слабыми, никчемными и бесплодными, то этого будущего может и не быть.
(2016)