Продолжение сказки Ремёсла, треска и поморское счастье. Сегодня седьмая история про хранителей Севера, архангельских кудесников.
Анисья
Кудесница Анисья живёт напротив Архангельских Гостиных дворов. Целыми днями свистит в глиняную птичку свистульку – звонким щебетом радость и счастье несёт, силы тьмы разгоняет.
А начинала она за гончарным ремеслом приглядывать. Следила, чтобы каменщики кирпичи на монастырские стены ровные лепили, чтобы печники набивные печи жаркими возводили.
На поморье русские печи и глиняная посуда долгое время в обиходе были. До сих пор кое-где беломорская селёдочка, навага, или корюшка в глиняных сковородах-латках запекаются, гречневая или пшённая каши в глиняных горшках-кашниках томятся, а молоко в крынках из глины хранится.
Поморы щи и уху в глиняных горшках варили, готовую пищу на стол в плошках подавали, дети молоко или квас из глиняных кружек пили. Посуда эта часто ломалась. Ведь, как в народе говорили: «Медные кувшины дерутся, а глиняные бьются». А потому и гончарных дел мастера всегда в почёте были. Особенно из Каргополя на ярмарки гончаров поджидали – уж больно изящные рыльники (горшки с носиком, как у чайника) и елейники (кувшинчик с носиком и ручкой, затыкался пробкой) они привозили.
Однажды такого мастера архангельский воевода к себе подозвал, похвалил Вассиана Лаптина за тонкую работу, мол, столь видные вещи своял, так сложи и мне в усадьбе самый красивый камин.
Лаптин Вассиан руками развёл:
– Не печник я! Где ж мне смочь?
Воевода лишь ногой топнул:
– Сложишь самолучший в городе камин – озолочу! А нет, так горшки арестую и самого на ярмарку боле не пущу!
Гончар Вассиан две ночи не спал – думу думал, чем и как камин украсить, чтобы воевода от великолепия дар речи потерял. Тут-то к нему кудесница Анисья и прилетела да про изразцы песенку спела.
Вассиан рано утром встал, на берегу реки подходящую глину отыскал, в деревянный ящик перенёс, и, пока ногами её месил, в голове всё картину будущего убранства рисовал.
Сам камин складывать не стал – работника нанял. Пока печник камин у воеводы строил, Вассиан изразцы расписывал и обжигал. И такая-то красота у него получилась! Анисья, как увидела, так и ахнула: «С таким ремеслом весь свет пройдёшь – не пропадёшь!»
Когда камин истопили, когда кладка подсохла и прочность набрала, Вассиан с печником-помощником к облицовке приступили.
Выкладывали пано из изразцов, и, вот, что у них получилось: справа от топки русский витязь в серебряной кольчуге и шлеме верхом на богатырском коне скакал, слева от топки могутный человек, помор, плугом землю распахивал, на горизонте, над ними солнце садилось, дубовый лесок листвой шелестел, а на своде камина двух райских птиц сирин Вассиан запечатлел.
По ночам сия картина оживала: райские птицы петь начинали – свет и счастье в доме рождались, землепашец тяжёлые комья земли ворочал – достаток обеспечивал, а витязь грозным видом – защиту.
Воеводе убранство камина понравилось, о ремесле Вассиана слава по всей Архангельской губернии прошла, в каждом городе и селе работа каргопольского мастера печь или камин украсила.
Анисью Вассиан каргопольской игрушкой отблагодарил, да не простой свистулькой, особые смыслы в неё заложил – звонкий щебет над Северной Двиной витает, хворь и морок от людей отгоняет.
Продолжение здесь.