100
Несмотря на раннее утро, в городе царило оживление. Вета с удивлением смотрела на снующих туда-сюда монахинь, раньше они почти не выходили за пределы приюта.
В одной из женщин Вета узнала ту, что заботится о брошенных малышах вместе с Лакрией, и сказала ей, что дочь сегодня не придёт. Монахиня не обратила на это внимания, всем видом показывая, что у неё много других дел. Вета даже обрадовалась такой реакции, понимая, что сегодня всем будет не до её дочери, и та спокойно отсидит дома. А она за это время решит, что делать со старым доктором. Бросать его не хотелось, но и оставаться здесь было невозможно. Они с Лакрией должны были покинуть город на некоторое время.
С этими мыслями она продолжила свой путь, но чувство тревоги продолжало накрывать Вету. Подходя к лечебнице, она уже жалела, что не ушла ночью к сестре Климены. Накинув платок с головы на лицо, она быстро шла в направлении лазарета. В его стенах она видела своё спасение.
Но зайдя внутрь, замерла, как вкопанная. В помещении находились монахи. Фигуры в длинных, тёмных одеяниях были повсюду. Между ними металось несколько встревоженных сотрудниц, ожидающих прихода доктора, который обычно появлялся чуть позже.
- Это рассадник заразы, здесь повсюду смрад греха, - провозглащал один из монахов, - Бог давно не заглядывал в это место. Как оно может существовать под солнцем, если здесь собраны все грехи мира?
Говоривший указывал на измождённую пытками женщину, что недавно пришла к лекарю за помощью. И на нищих рыбаков, чьи руки были стёрты канатами, с помощью которых они вытаскивали сети с рыбой. На их ладонях от постоянного труда и стоящей жары, воспалились незаживающие язвы и бедняки пришли в лазарет за помощью. Обычно Вета делала им повязки с лечебным варом, что готовила вместе с доктором, несчастные получали ослабление боли и могли дальше работать. Но сегодня эти люди были признаны грешниками, которых Бог наказал, послав им язвы.
Пока Вета смотрела на разворачивающуюся перед ней картину, к ней подошёл один из монахов. Он заметил, что в помещение появилась молодая женщина, на вид не похожая на больную или прокажённую.
- Я здесь работаю, - ответила Вета на его безмолвный вопрос, - уже много лет я помогаю нуждающимся, - она хотела показать своё милосердие и служение.
- Ты помогаешь грешникам, а значит сама - грешница, - ответил монах.
В этот момент в открытые двери лазарета вошёл доктор. И по его изменившемуся лицу Вета поняла, что она с другими сотрудницами зря надеялась на то, что появление лекаря что-то изменит. В его глазах мелькнула безнадёжность, очень испугавшая молодую женщину.
- Что здесь происходит? - спросил доктор, оглядываясь вокруг.
- Это пристанище болезни должно быть закрыто, - ответил ему тот, что говорил с Ветой.
- Но где будут лечиться бедняки? - поинтересовался лекарь.
- Они будут молиться и Бог исцелит их раны, - сказал монах, поднимая руки вверх.
- Не всегда одной молитвы достаточно, - проговорил старик.
- Ты сомневаешься в любви и всемогуществе Господа нашего? - сурово спросил служитель. - Вы слышали? - обратился он к окружающим, - лекарь сомневается в силе молитве и способности Творца исцелять людскую немощь!
Острые взгляды монахов пронзили доктора. В их глазах было осуждение и пренебрежение.
- Все раны телесные происходят от скверны душевной! - напутственно продолжал монах, глядя на болящих людей, стоящих вокруг него, - нет смысла лечить раны, если черна душа! Молитесь! И будет вам исцеление!
Бедняки не посмели возразить служителю.
-Уведите их, - продолжал он, - все работники этого рассадника скверны должны быть допрошены и тщательно проверены. Не имеют ли они в голове хульных мыслей, не применяли ли колдовство для лечения тех, кто наказан Богом за свои грехи? Ведь как иначе, без молитвы, исцелить раны телесные?
За время этого разговора часть больных уже успела покинуть помещение, поняв, что помощи они сегодня не дождутся, и не желая связываться со служителями.
А доктора и его сотрудниц, схватили монахи и повели на дознание. Вета пыталась сопротивляться и бежать, но крепкие мужские руки цепко держали её, сковывая движения. Поймав взгляд доктора, она прочитала в нём, что лучше не сопротивляться. Так у неё оставался шанс доказать свою покорность и уважение к церкви.
Женщина, поняв, что ей всё равно не вырваться, приняла его мысль. Покорно наклонила голову, всем своим видом показывая уважение и смирение перед монахами. Глядя вниз, она зацепилась взглядом за одеяние своего стражника и вскрикнула от ужаса: на его поясе была точно такая же пряжка, как когда-то у Ирвинга.
Поняв, что попала в руки служителей ордена, к которому принадлежал её преследователь, Вета вновь начала вырываться, боясь столкнуться с братом. В ответ ей лишь сильнее заломали и стянули руки за спиной. Липкий страх начал расползаться по её телу. Вета думала о том, что среди пришедший издалека монахов может быть и её брат.
«Ирвинг сейчас далеко», - вспомнила она слова Климены, которые та сказала незадолго до своей гибели. Но это было тогда, а сейчас Ирвинг мог прийти в её город вместе с процессией служителей.
Паника объяла Вету. Она ругала себя, что не ушла ночью к сестре Климене, беспокоилась за Лакрию, понимая, что не сможет с ней связаться и сказать, чтобы дочь уходила одна. Да и отправлять девочку одну по дороге, где ездят разные извозчики, она боялась. Но ещё больше женщину пугала возможная встреча с Ирвингом, из которой она могла не выйти живой.
Пленников вели по улицам города. Горожане с удивлением смотрели на тех, к кому они ходили за помощью. Но в их защиту никто не выступал.
Процессия подошла к зданию, мимо которого Вета даже ходить боялась. Из-за его застенок к ним в лечебницу иногда вырывались женщины, все измученные, с затравленным взглядом, переставшие считать себя человеком.
Небольшая дверь открылась и пленников втолкнули в тёмное, пустое помещение. Старика доктора сразу увели, а женщин оставили ждать под надзором служителей. Потом их разделили. Каждую бросили в малюсенькую камеру, с маленьким окошком под низким потолком. В камере нельзя было встать в полный рост, так же, как и лечь.
Вета свернулась клубочком на прохладном полу. Несмотря на палящее на улице солнце, внутри помещения с толстыми каменными стенами было не жарко. В её душе была пустота. Она не знала, чего ждать дальше.
Всю жизнь боясь Ирвинга, она попала в руки к его братьям по служению. Талисман, сделанный бабушкой, не предупредил её об их приближении, поскольку был ориентирован именно на защиту от брата.
А лечебница, которую она всегда воспринимала, как безопасное место, оказалась для неё ловушкой. С такими мыслями она долежала до вечера. К ней никто не приходил. Солнце уже стало клониться к закату, когда она услышала громкие голоса на улице.