Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Жизнь на чемоданах

Жизнь в стране Оз: граница

Нейтральная полоса После прохождения на машине границы с Казахстаном, на узбекской стороне тебя дожидается человек с моечной пушкой, который смывает грязь с колес и кузова. Прием неожиданный, и в целом бессмысленный. Тем днем было сухо и солнечно, да и не было бы- от чего эта процедура спасает? Теперь уже кажется, что действо это - скорее символическое, аллегория отношения к соседям. Дело, в общем, обычное для центральной Азии, где друг друга принято за что-нибудь- да недолюбливать. Впрочем, после казахской таможни здешние процедуры кажутся санаторием, а сто метров нейтральной полосы- пропастью между людьми по ту и другую сторону границы. Но это я пойму уже много позже.
То, что на той стороне заняло у меня тринадцать часов, и пододвинуло вплотную к нервному срыву, на узбекской земле пролистнулось самое большое за три, как на ускоренной перемотке. Пока мы устало обсуждали, кто как прошел ночное чистилище- мне за какие-то копейки ненавязчиво продали автостраховку, и притащили ее прям

Нейтральная полоса

Фильм "Бег", СССР, 1970 г.
Фильм "Бег", СССР, 1970 г.

После прохождения на машине границы с Казахстаном, на узбекской стороне тебя дожидается человек с моечной пушкой, который смывает грязь с колес и кузова. Прием неожиданный, и в целом бессмысленный. Тем днем было сухо и солнечно, да и не было бы- от чего эта процедура спасает?

Теперь уже кажется, что действо это - скорее символическое, аллегория отношения к соседям. Дело, в общем, обычное для центральной Азии, где друг друга принято за что-нибудь- да недолюбливать.

Впрочем, после казахской таможни здешние процедуры кажутся санаторием, а сто метров нейтральной полосы- пропастью между людьми по ту и другую сторону границы. Но это я пойму уже много позже.
То, что на той стороне заняло у меня тринадцать часов, и пододвинуло вплотную к нервному срыву, на узбекской земле пролистнулось самое большое за три, как на ускоренной перемотке. Пока мы устало обсуждали, кто как прошел ночное чистилище- мне за какие-то копейки ненавязчиво продали автостраховку, и притащили ее прямо к машине. «-Вы как с соседями, дружите?»- спросил я продавца страховки. Тот с усмешкой мотнул головой: «-Нет. Не дружим…»

Ночь доживала последние минуты, на небо уже нехотя вываливался лиловый диск солнца. Мы, не сговариваясь, вздохнули, залезли обратно в машины, и теперь уже неторопливо вкатились в Узбекистан.

В Ташкенте нас ждала временная квартира в Юнусабадском районе- мне тогда это ни о чем не говорило. Как и сам дизайн жилья- казался необычным и странным; квартира на первом этаже с отдельным выходом на улицу, террасой и обособленным двориком,- откуда ж мне тогда было знать, что тут так делают все, у кого жилье случилось на первом этаже. На самой укрытой коврами террасе стоял, нет, скорее лежал просторный, но очень низкий стол, сидеть за которым можно было только на коленях,- что это?

До предела вымотанные за последние двое суток, мы даже не нашли сил удивляться всему этому. Я сделал то, что обещал себе со вчерашнего дня- достал одну из бутылочек владовского семейного самогона, налил здешний граненый стаканчик, чуть меньше классического, проглотил его без паузы, и затянулся сигаретой (я не курю). Кто-то сходил через дорогу зацепить чего-нибудь на завтрак. В местных заведениях, тех, что уже открыты, предлагалась одна самса. Самса на завтрак? Тоже странно как-то… Ну ладно.

Октябрьское солнце уже пригревало, и я провалился в сон прямо здесь, на ковре террасы. Так начался наш первый день в Ташкенте, который на ближайшие полгода, а может- и дольше, станет нашим домом.