«Предчувствие СВО»
- Давай стартовую точку найдем. В какой момент ты понял, что военная спецоперация неизбежна?
- Что-то у меня екнуло, когда начались в приграничье непрекращающиеся учения наших войск. В ночь начала СВО мне позвонил мой начальник в 5 утра и говорит: «Ты спишь? Началось». А спал я уже в располаге нашего батальона на двухэтажных нарах. Стало понятно, что сейчас мы выдвинемся куда-то. Все уже было готово, сформировали колонны, я получил на свою машину номер - и понеслось.
- В какой момент ты понял, что нас впереди ждут неприятные времена?
- Где-то в июле.
- Только через полгода?
- Я все это время был в Мариуполе, там мы побеждали, брали пленных тысячами. Чего нам на этом локальном участке фронта думать о том, что все пошло как-то не так? У человека на войне немножко туннельное зрение, он видит только то, что перед ним. А потом все забуксовало. Но поразила одна деталь. Я ездил к вертолетчикам в Валуйки, Белгородская область. Летал с ними на штурмовку укреплений у поселка Пришиб. И был поражен, насколько пустые дороги в Харьковской области. Там не было привычного движения военной техники, войск. Оперативная пустота. Нас было очень мало для нового формата спецоперации.
- А что не так с форматом?
- Мы проводили стремительную полицейскую операцию против страны, которая повела против нас тотальную войну.
«Пробуждение в оглоблях»
- Ты предполагал, что НАТО впряжется?
- Да. Украина - это зайцы фарфоровые, на которых Запад тренируется воевать с Россией. И как мы покажемся в этой спецоперации, как мы ее закончим, от этого будет зависеть, будет ли вторая серия. Аналогии есть в истории - финская война.
- Скажи, у тебя есть конкретный ответ на вопрос, почему же Запад реально так впрягся за Украину?
- Потому что Запад понял, что в мире начал складываться альтернативный центр силы. И по численности населения в этом центре силы, объемам промышленности Запад как-то немножко проигрывает, и последствия могут быть непредсказуемые. Россия не скрывала, что она одна из инициаторов создания двухполярного мира, каких-то союзов больших государств, альтернативных Западу.
Плюс нас ненавидят просто за то, что мы есть. Слишком большие и независимые.
«Запахните души»
- Ты много раз проводил параллели с Великой Отечественной. Можно сравнивать?
- Я начал ее сравнивать с 2014 года, лежа в Славянске в гостинице под названием «Украина», в домике из бронежилетов. У меня просто бабушка освобождала эти места, и я думал тогда: хорошо, что она не дожила, не увидела этого. Против нас те же знамена и символы, та же идеология - странное превосходство одной единоутробной нации над другой.
- Что это за нация такая?
- Их называют «политические украинцы». Они могут не знать мовы, иметь совершенно русские фамилии, но готовы за украинство пролить свою кровь и сколько угодно чужой - детской, женской. На днях погиб один из разработчиков игры S.T.A.L.K.E.R., по фамилии Ежов. Хорошая такая «украинская» фамилия. Я с ним встречался в 2006 году в чернобыльской зоне, душевно пообщались тогда. Мне написали, что уже в 2014-м он призывал «убивать русню» и пошел добровольцем. Думаю, сейчас он убил бы меня не задумываясь.
От языка не откажешься
- Возникает закономерный вопрос: как надолго, по твоему мнению, все это затянется и как ты видишь окончание?
- Предположу, что закончится к осени следующего года и окончание СВО будет военно-политическим. Чисто военного решения нет, и чисто политического решения тоже нет.
- Мы на танках въедем на Крещатик?
- Как минимум. Все русскоязычные области, населенные людьми, говорящими на русском, должны стать освобожденными Россией территориями. В остальных областях, я совсем не удивлюсь, если Ивано-Франковск вдруг проголосует на референдуме за вхождение в состав Российской Федерации. Они очень практичные люди - украинцы.
- Подожди, это же западная часть Украины!
- Да, но я не удивлюсь, если они захотят, чтобы их простили и они были бы с Российской Федерацией. И знаешь, что меня обнадеживает? В 2013 году, когда начал раскручиваться майдан, прошел опрос. Анкеты были все в двух экземплярах - на мове и на русском. Так вот, даже в самых отчаянно западенских регионах люди брали анкеты на русском языке. 80 - 90 процентов. 83% по Ивано-Франковской области. Конечно, ситуация изменилась, но русскую культуру, русский язык не стряхнуть за несколько лет и от него не отказаться.