29 декабря исполнилось девять лет с трагедии, произошедшей с Михаэлем Шумахером на горнолыжном курорте Мерибель во Французских Альпах. К сожалению, с каждым годом этот день становится всё грустнее и трагичнее в контексте истории мирового автоспорта. Время идёт, а хороших новостей о состоянии легендарного гонщика нет. И чем дальше, тем меньше остаётся надежд на лучшее.
Обнадеживающие слова закончились ещё несколько лет назад
За эти девять лет мы иногда слышали обнадеживающие заявления от родных и близких Михаэля: «Мы надеемся, что его состояние продолжит улучшаться, пусть медленно, но неуклонно»; «Он медленно, но постоянно прогрессирует». А близкий друг немецкого гонщика, экс-спортивный директор Ferrari Жан Тодт несколько раз обмолвился, что смотрит гонки Формулы 1 по ТВ вместе с ним.
«Я часто вижусь с Михаэлем, навещаю его один-два раза в месяц. Он продолжает бороться, а мы лишь можем желать ему и его семье того, что ситуация улучшится. Михаэль окружен заботливыми, любящими людьми. Он находится в комфортных условиях. И, конечно, он следит за карьерой сына», – сказал Тодт.
Ещё раньше в 2018-м, через четыре года после трагедии, в немецких СМИ даже появились информация о том, что Михаэль может ходить, пусть и с посторонней помощью, не может говорить, но общается взглядом с родными. Вселили надежду и слухи про лечение гонщика стволовыми клетками. Но, увы, реальных подтверждений этим новостям не нашлось. А то, что говорили родные и близкие Михаэля, кажется, было больше похоже на самоуспокоение.
Родные Шумахера всё сказали
Все надежды развеяли сами близкие Михаэля Шумахера в документальном фильме, снятом Netflix в 2021-м. О состоянии Михаэля они хоть говорили без подробностей, но всё же таких эмоциональных речей на публике и даже отчаяния в их словах не было никогда прежде.
«Отец семейства, прирожденный лидер теперь абсолютно беспомощен», – признаёт Жан Тодт.
Коринна впервые за все годы заплакала на публике: «Я никогда не винила бога в произошедшем. Это просто была неудача – самая кошмарная неудача на свете. Это ужасно, но нет смысла повторять: «Почему это произошло с нами? Почему произошло с Михаэлем? Почему такое случается с другими?
Конечно, я скучаю по Михаэлю. Дети, родные, близкие – все скучают по нему. Но он здесь, пусть он другой. Это придает всем нам силы. Мы вместе, мы живем в одном доме, продолжаем лечение и делаем всё возможное, чтобы ему стало лучше и он почувствовал связь с семьей».
Самое грустное в этих словах, что Шумахер другой и не чувствует связи с семьей, а значит, и с окружающими. И это не немецкие таблоиды пишут, а супруга самого гонщика говорит.
Подтверждает отсутствие коммуникации и Мик, сын Михаэля, тоже не скрывающий слёз в фильме: «Сейчас мы с папой понимали бы друг друга лучше, так как говорили бы на одном языке – языке гонок. Нам было бы о чём поговорить. Я часто думаю, как это было бы здорово. Я отдал бы всё ради этого».
Не нужно иметь медицинское образование, чтобы понимать, что если человек не почувствовал связь с окружающими за столько лет после травмы, то, наверное, не почувствует уже никогда, как это ни трагично звучит.
«В некоторых случаях пациенты после травмы и комы впадают в так называемое вегетативное состояние, – рассказал российский врач-нейрохирург, кандидат медицинских наук Андрей Ходневич. – У них работают сердце, легкие, человек самостоятельно дышит. Они реагируют на свет, боль, могут узнавать знакомые лица и даже отвечать на их появление морганием. Но об их моторной активности, движениях речи не идет. В таком состоянии люди при грамотном уходе могут находиться годами».
Новостей за прошедший год нет
С предыдущей годовщины трагедии не было ни одной новости о состоянии Михаэля – ни хорошей, ни плохой, вообще ни малейшего слуха. Были лишь редкие сообщения о том, что семья переехала с ним на Мальорку и перевезла с собой бригаду медиков, который ежедневно ухаживают за ним. Больше ничего. И, наверное, на другие новости уже и не стоит рассчитывать. Надежда умирает последней, но девять лет тишины – это слишком много…
Автор: Иван Беликов