1. Борис Кузнецов вспомнил: "Казарма наша была двухэтажная, на каждом этаже размещалось своё подразделение. Новый 1968 год решено было отмечать на первом этаже, там у же расставляли табуретки и стояла наряженная ёлочка.
31 декабря я был в наряде дежурным по роте на 2-м этаже, уже сдавал дежурство, как прибежал дневальный с первого этажа и сообщил: «Ёлка сгорела!»
Да, чёрт возьми, ёлка была перенасыщена фольгой и гирляндами лампочек, где-то замкнуло и ёлка полыхнула мгновенно. Настроение сразу вниз до нуля по Кельвину - это был последний, третий Новый год в армии.
Кто-то из офицеров сжалился, принёс другую ёлку, по-быстрому навешали на неё что было. И всё прошло нормально, концерт был хороший, особенно отрывались старики. Друзья меня тогда звали Кузя-мастер…
Если кто читает этот пост, откликнитесь, незабвенные мои друзья-осназовцы…»
2. Марк Натанович добавил на досуге про огонь, шапку и папаху: «Зима… Вечер... Полевой лагерь ракетного полка на выезде. Командир полка в обществе тыловиков изволит кушать водочку. После нескольких стопарей бросает взгляд на начвеща и говорит строго:
- Противно смотреть на тебя. Шапка старая, грязная...
Затем стягивает с того шапку и засовывает в буржуйку, помогая себе кочерёжкой. В ответ на жалобные стенания лишённого головного убора персонажа нахлобучивает ему на голову свою папаху.
- Носи и не ной…
Утро следующего дня. Командос тяжеловато пробудился, ищет предметы формы одежды. Папахи, естественно, нет. Выглядывает из палатки - на морозце начвещ в его папахе шарится по территории...
Молча подошел, молча стянул с того папаху, вернул её на законное место... Денька два лишенец с непокрытой главой проходил, пока начальник его склада новую шапчонку с оказией не прислал...»
Подписаться или просто поставить лайк – дело сугубо добровольное и благородное…
