Прощения нет

Каждый из нас вспоминает свое детство и у каждого оно имеет собственную окраску. Моё детство, это серые и чёрные тона, с редкими проблесками белого и солнечного, похожими на точки.

А хорошего нечего вспомнить, так как детство прошло в страхе и побоях. Если бы я сама это не пережила, то не смогла бы поверить, что людей, особенно детей, можно так бить.

Родители не любили, даже не уважали друг друга, но жили вместе, не понимаю зачем. Их неприязнь друг к другу изливалась на меня и брата. Если они с нами просто не разговаривали, это было хорошо, хотя было понятно, что кто-то из них скоро возьмёт в руки ремень или провод.

Я на три года старше брата, поэтому, когда его били, я заступалась. Избитых нас кидали в угол, из которого выйти можно было только попросив прощения. Не знаю за что, но мы просили прощения.

Я не понимаю почему у этих монстров не было жалости к нам, даже потом, когда присохшую одежду, пропитанную кровью, надо было отмачивать.

Я взрослела и задавалась вопросомою о причинах истязаний, но ответа не находила. Всё ответы пришли гораздо позже, открылось понимание ситуации с психологической точки зрения.

Став подростком, я перестала плакать, когда меня били, а уж тем более, просить прощения, чем выводила из себя биологических родственников.

Прошли годы. Брат ушёл из жизни молодым. Отец давно уже не на этом свете. Жива ли мать, не знаю, да и не хочу знать.

К слову сказать, я хотела найти в душе уголок, где бы была хоть искорка теплоты к этим нелюдям. Не нашла.

Я уже была студенткой, когда отец и мать перестали жить вместе. Отец вообще забыл, что на свете у него есть родные дети и, конечно, никому из нас ничем не помогал, да и хорошо. Но, когда он умирал, по словам родственников, очень хотел меня видеть. Думаю, что хотел попросить прощения, но ему не дали это сделать. Да и не простила бы я его. Пусть меня осуждают, пытаются призвать к милосердию, бесполезно. Он к чужим людям был добр и мягок, но только не к нам с братом.

Маму много лет поддерживала морально и финансово, думая, что она превратится, наконец, в человека, который уважает, а где-то, любит своих детей. Нет! Мне это не удалось.

Общение с ней прекратила, надеюсь, навсегда. Если на том свете с ними произойдёт встреча, я даже не остановлюсь. Пройду мимо не задерживая на них взгляда. Ненавижу их. Все болезни, которыми я сейчас страдаю, это результат их истязаний.