Змей вдоль дороги
(Из цикла "Дед Валериан и я")Новая редакция.
Как хорошо все-таки ехать по проселочной дороге! Это ерунда, что машина кланяется каждому взгорбку, сидящих в ней бросает друг на друга, зато открыты все окна, и дышим мы не перегретым воздухом с запахом бензина, а ароматами, что задувает к нам с полей, мимо которых проезжаем. Пахнет солнцем, соснами и духмяным ароматов луговых трав.
Старенький «Уаз» скрипит всеми составными частями, но вперед движется с устраивающей нас скоростью. Только бы не сломался по дороге, а то придется «куковать» здесь в ожидании помощи. Бывало и такое.
До конечной цели нашего путешествия – центральной усадьбы совхоза, еще километра три или около того. Справа сплошной стеной стоит бор сосновый, слева сквозь прогалы в череде молодых березок, вдруг проглянет поле, край которого за горизонтом скрывается…
Дорога делает поворот и перед нами предстает неожиданное зрелище. Впереди, по краю стоят с десяток автомашин: грузовики и легковые, трактора «Беларусь» с прицепами, «Газики» и «Уазики», парочка автобусов «Кубанец».
-Это что за новости? – восклицает наш водитель, Володя Журавлев.
Череда березок заканчивается, открывается вид на поле. На нем, вдоль дороги, стоят люди. Много людей, часть из которых скрыта очередной полоской березок.
-Случилось что-то? – вопрошает Володька, потому что на звук мотора нашего «Уаза» никто даже не обернулся.
-Пойду, взгляну, что там!!! – продолжает наш водитель и останавливает машину.
-Володя, поехали! И так опаздываем! – пытается остановить его наша корреспондент Зинаида.
-Да успеем! Не нервничай! – отвечает Володька.
Он выскакивает из кабины, пересекает дорогу и подходит к людям. Мы видим, как он подходит к мужчине, стоящему с края, заговаривает с ним, потом скрывается за березками…Через короткое время, он снова появляется в поле нашей видимости, идет к машине, озадаченно почесывая затылок.
-Ну, что там случилось? – спрашивает кинооператор Валентин, обнимающий свой драгоценный кофр с «Кинором», когда Володька устраивается на своем водительском месте.
-Да, понимаешь, там обелиск за березками…
-Ну и что?
-Так мужик сказал, что это братская могила. Там солдаты наши похоронены, что в войну Отечественную погибли, все как один неизвестные. Сказал только, что пятьдесят один человек там похоронен. Вот люди и собрались…помянуть вроде!
-Ну и что особенного? Молодцы люди – не забывают погибших. Видишь, пришли, помнят, значит… – вмешивается Зинаида. – Мало ли братских могил на нашей земле???
-Так то оно так! – соглашается Володька, трогая с места машину. – Только странность там одна. Непонятная.
-Какая странность?
-Там мужик воздушного змея запустил. Вот они все стоят и на змея этого смотрят. Во-он, гляньте вверх! Видите в небе?
Мы прилипли к окнам. Действительно, высоко в небе висел воздушный змей, слегка повиливая своим хвостом.
-А чего ж ты не спросил, почему змей? - бросает реплику Зинаида. – Пошел, а ничего не узнал толком.
-Да…. Неудобно как-то! Они все стоят и молчат. Смотрят только. А тут, не хватало еще я, со своими вопросами! Если так интересно, пошла бы и сама все спросила…Журналистка!
-У нас задача – снять сюжет о животноводческом комплексе. А бегать, всякие тайны раскрывать, мне некогда. Ты, за дорогой смотри, лучше!
Запахло очередным скандалом между Володькой и Зинаидой. По инструкции старшим группы назначается журналист, но Володька с этим смириться никак не может, именно из-за того, что Зинаиды им командует. Водитель считает себя ветераном телевидения – больше десяти лет отработал, а Зинаида всего ничего – еще и года нет.
-Эй, там на ринге! Брэк! – раздается голос Валентина Карасева. – Заканчивайте!
-А чего она? - обиженно бурчит Володька, но замолкает. Валентин работает кинооператором лет двадцать с гаком, авторитет у него дай бог всякому, потому его слова весомы.
-Заканчивайте, я сказал! Лучше вот над чем задумайтесь, как может здесь быть братская могила, если боев здесь не было и фашист сюда не дошел?
В машине воцаряется тишина, слышен только рокот мотора. Я тоже задумался. Действительно, странно. И змей над дорогой. Какая тут загадка?
Так в молчании, мы добираемся до места съемок. Пока Валентин снимает, брожу по комплексу, глажу ласковые коровьи морды, угощаюсь кружкой молока, что мне предложили женщины – работницы комплекса, извинившись, что молоко не парное и что надо утром приезжать на такое угощение.
Делать мне здесь нечего. Это наше начальство придумало вдруг, чтобы режиссер обязательно выезжал на съемку хроникального или новостийного сюжета, помогал кинооператору. Только я не дурак соваться с советами к Карасеву – может запросто и послать подальше. Я знаю, что снимет он монтажно, планов будет предостаточно, мне потом смонтировать сюжет – плёвое дело. Я брожу, а в голове всё крутится вопрос – змей тот, над дорогой, при чем?
На обратном пути, я прошу Володьку остановится, в том месте, где были люди. Сейчас никого нет, только одинокий пятиместный «Уазик» стоит. И никого в нем.
Вылезают наши все – размяться. Зина торопливо упархивает в кусты. Вот характер, а? Видно нужно было, а не просила остановиться – все на Володьку дуется.
Я захожу за березки и вижу одинокого человека, сидящего на траве. У его ног бутылка с водкой, какая-то закуска. Он сидит, не глянув на меня, смотрит в одну точку. Я обернулся и чудом не ахнул. Там, действительно, стоял обелиск. Видно, что самодельный. Просто из кирпича сложенный, оштукатуренный и побеленный. На нём масляными красками нарисована Звезда Героя Советского Союза. И подпись: «Пятьдесят один неизвестный солдат». А внизу обелиска, на площадочке….большое количество граненых стаканов, видимо с водкой, каждый из которых накрыт куском черного хлеба.
-Не считай! – раздается голос за моей спиной. – Ровно пятьдесят один. Помянешь?
Я оборачиваюсь. Мужчина протягивает мне стакан, наполовину наполненный водкой и скибку хлеба.
-Надо помянуть! – говорю я, принимая протянутое из его рук.
Я молча выпиваю водку, занюхиваю хлебом и сажусь рядом с мужчиной.
Несколько минут мы сидим молча и смотрим на обелиск. Из-за берез появляется вся наша группа. Увидев обелиск и стаканы, они, видимо, испытывают те же чувства, что испытал я. Мужчина между тем достает из стоящей рядом с ним сумки стаканы, и наливает в каждый.
-Помяните солдатиков! – протягивает он моим коллегам.
-Извините, я не пью, здоровье не позволяет! – виновато объясняет Валентин.
-А я за рулем! Выпил бы, да…сами понимаете! – продолжает Володька.
Зина молча принимает из рук мужчины стакан и хлеб.
-А вы не пейте! ПригубИте только! Ребята не обидятся, поймут!
Мы встаем и, кто пригубив, кто выпив полностью, снова поминаем погибших.
-Извините нас, пора нам…. – начинает Зинаида. – Ой, а змей, для чего у вас?
Только теперь я замечаю, что около мужчины, распластав на траве мочальный хвост, лежит воздушный змей.
-Подожди, Зин! – останавливает ее Валентин. – А как они погибли? Боев же здесь не было!
-Никто в точности не знает, как все было. Сам я плохо помню. Было мне тогда…седьмой год шел. Это уж потом многое дед рассказывал. Когда я повзрослел. Этот памятник дед мой и сложил. Вот с той поры и традиция началась, в день когда они погибли, приходить всем и поминать. Они же мальчишки все были, только после школы видно. Пятьдесят человек. Зелень безусая. Лейтенант с ними был, тоже молоденький. Через нашу деревню проходили, отдыхали в ней часа четыре. А потом дальше пошли….смерти навстречу! Здесь их и побили всех.
-Ну, а змей, змей при чем?
-Да и не при чем, особенно. Был среди них солдатик один, Лёшик, все его звали. Когда они в деревне отдыхали, соорудил Лёшик змея воздушного скоренько и запустил на радость нам, мальчишкам. Бабы наши все ахали, что цельную катушку ниток на баловство извел! Нитки, они в тогда в дефиците были. Нитки, мыло, сахар…Э-эх!
-Так кто же их? - начал Валентин.
-Десант немецкий. Их где-то выбросили и с какой целью – не знаю. Дед говорил, что органы этим занимались. А фашисты эти, не удержались от соблазна. Идет по дороге отряд солдат, все без оружия. Даже у офицера кобура пустая. Просто расстреляли, мальчишек. Как на охоте! Все документы забрали… Сволочи!
Помню, ушли солдатики, а через несколько часов председатель сельсовета на коне взмыленном прискакал. И к телефону бросился, в район звонить. Машин тогда с солдатами - автоматчиками понаехало!!! Преследовали этих гадов, дед говорил, что бой был где-то далеко, всех уничтожили…Не знаю, правда, нет ли, нам же органы не докладывали…Вот в память о Лёшике и других ребятах, каждый раз змея и запускаем! Вроде привета им туда, на небеса! Что помним их, не забыли…
-А…. нельзя? – вдруг говорит Зинаида и осекается.
-Что нельзя? – повернулся к ней мужчина.
-Может глупость говорю, извините! Нельзя змея этого… снова запустить? Он нашей группы привет, вроде!
Я вижу, как Володька и Валентин уважительно смотрят на Зину. Как будто в первый раз увидели.
Мужчина смотрит на верхушки березок, которые слегка покачивает ветерок, оглядывает небо.
-Отчего же?! Конечно, можно!
Он встает, осторожно поднимает змея с земли, что-то там поправляет и отходит от нас метров на пятьдесят. В детстве я помню, сам запускал змея – знаю, что не такое простое это дело. Но, видно, что мужчина мастер этого деда, да и змей точно сделан, как надо.