Сегодня Дмитрий Медведев – это чужой среди чужих и чужой среди своих, у которого нет ни прошлого, ни настоящего, а скорее всего - и будущего
Лев Шлосберг, политик
Дмитрий Медведев как брутальный писатель: что произошло и что происходит?
Многие с изумлением читают статьи и заметки Дмитрия Медведева последних лет. Площадной язык, безумные образы и смыслы. Какой Медведев настоящий? Преподаватель университета, уважаемый студентами? Нечаянно случившийся и несвободный президент? Озлобленный блогер и автор чудовищных прогнозов?
Думаю, что Медведев сейчас в такой странной, извращенной форме публично «кается» за свободолюбивые «грехи» политической «молодости». За вполне искреннее «свобода лучше, чем несвобода». Кается не перед обществом, а лично перед Путиным – сувереном всей его политической жизни и судьбы. Он хочет остаться в путинской системе смыслов и координат.
Медведев желает не только политически выжить в токсичной среде полицейщины, переползающей в диктатуру, но быть в этой среде одним из лидеров, претендующих если не на реальную власть, то на положение при власти. Если не на собственный свет, то на отражённый.
При этом никакой реальной власти у него нет (а по существу и не было, только тень власти в течение четырёх лет). Для людей в погонах и шинелях он генетически чужой, а для общества он человек без собственного веса, без собственной тяжести. Без дела. Без образа. Без лица.
Формируя сейчас этот образ и это лицо брутальными словами и текстами, Медведев надевает на себя чужую кольчугу – и не по росту, и не по весу, и не по фасону. Он пытается стать своим среди чужих, демонстративно показать своё значение при отсутствии возможностей для того, чтобы доказать его. Он пытается предстать Зевсом-громовержцем, будучи на деле только слугой его.
Медведев хочет вызвать к себе уважение и страх (в особенности страх, признак почитания и власти). Но карикатуры не бывают страшными, они могут вызывать если не смех, то жалость. Медведев пытается даже грозно шутить – но никому не смешно. Потому что не грозен. Нечего «отливать в граните». Пусты его слова, потому что за ними нет ни власти, ни воли.
В системе кривых зеркал Медведев может казаться кем-то другим, чем тот, кем он был и, по существу, остаётся. Но стать другим он уже не может, потому что для этого нужна другая биография, другая история жизни, другой опыт.
Поэтому сейчас Медведев – чужой среди чужих и чужой среди своих. У него нет ни прошлого, ни настоящего. А судьба его, как и раньше, зависит только от Путина. Путин и является единственным потребителем букводробительных текстов Медведева, даже если не читает их.