Дети за обе щеки уплетают спелые вишни. Перемазанные, они лопочут о своем. Важном и срочном. А передо мной трогательныая история, рассказанная нашей соотечественницей Галиной Радионовой из Белоруссии к 100-летию СССР.
Только что я посмотрел эпизод из фильма «Отец солдата», где старый грузин защищает на немецкой земле виноград, по которому готов был проехать наш танк.
И вам советую — легко в ютубе найти этот символический эпизод.
Ну а в нашей истории было и того пуще…
Когда колхозный тракторист начал выкорчёвывать его вишни, дед Иван рванулся наперекор, да куда там. И года не те. Да поди, поспорь с колхозом. У них своё на уме: так коровам ближе на водопой, короче путь.
Вот и победила коровья выгода дедовы заботы.
Схватился дед за сердце посреди дороги, да там прямо и осел. А через пару дней его сельчане тихо похоронили. Знали, что носил он некую тайну в себе, но об этом не распространялся. Пока написали родственникам, пока те получили, месяц прошёл. Тут бы истории и конец. Но нет. Расскажу, всё, что знаю. Со слов Галины Радионовой из Белоруссии (Беларуси).
Деревня та называлась Лопатинки, только это и осталось у ней с детской памяти. Жили в ней бабушка Таня да дед Иван, коим радости было внуков в послевоенные годы принимать.
Трудное было время. Страна наша особая. После всех тягот и трагедий войны думали, что и там на ворожьей стороне тоже трудно. Вот и помогали им, детям и внукам тех, кто страшный кошмар и разруху на нашу землю принёс. Сами недоедали, голодали, а всё лучшее — туда, на Запад…
Но не о том речь. Вот и маленькая Галя и вместе с ней еще детвора , всех внуков у стариков было шесть. Вспоминает, как бабушка иногда, когда лето уже клонилось к осени, звала детвору в вишнёвы сад:
– Пойдём, посмотрим, скоро ли нас Васютка сладкой ягодкой угостит?
Так и привыкли вишню Васюткиной называть. А откуда это — только бабушка Таня да дед Иван знали.
А дело было так.
К началу войны из их семерых детей, четверо взрослых уже семьями обзавелись, разъехались. А остались две дочери, да сын-подросток еще, Васюткой звали.
Как ни просился он на фронт, да таких еще не брали. Дали ему важную работу — стал председателем сельсовета. Остальные мужики из деревни на фронт ушли.
Но вот и Васютке радость пришла — на фронт отправился. Как все, родную землю защищать, своей уже мужской спиной отца с матерью, да сестёр от лютого врага закрыть.
А в деревне так одни бабы, да дети остались. Приходили к ним письма. И те, что радовали и те, что почтальонша боялась и с трудом вручала местным бабам с детьми.
– Однако не суждено было Васютке вернуться… Ближе к победной весне пришла в дом черная весть о его гибели… «погиб смертью храбрых»…
– Держала Татьяна в руках письмо, а рядом две девочки, смотрели на мамины слёзы и тоже в плач. Вытерла мать глаза, да пошла в сенцы к жернову намолоть ржи на лепешки, чтоб накормить семью.
Только тогда дала волю слезам — лились они ручьём в муку, только этих слёз никто не видел.
Когда к вечеру вернулся Иван домой, без слёз подала она ему листок. Ушёл муж в хлев, долго не возвращался в избу. А вернувшись, сказал:
– Надо жить, мать. И для детей, и за него…
Никому не рассказывали Татьяна да Иван о своей беде. Да каждого односельчанина, ждущего кого-то из родных с фронта, успокаивали:
– Ждите! Верьте, придёт…
Пришёл май 1945 года. Люди праздновали Победу. Весна выдалась такой солнечной, нарядной, как будто вся природа ликовала месте с победителями.
Принёс Иван домой саженец вишни из бывшего барского сада. И сказал:
– Нет у нас ни места, ни могилки, где Васютку помянуть можем, — так посадим эту вишенку, пусть нас и детей своими плодами радует. Мы с ней, как с живым сыном, разговаривать будем. Посадим в конце огорода, чоб никому в глаза не бросалась. Пусть от нас привет Васютке передаёт.
Так и росла эта вишня, в честь Васютки поименованная. А дед с бабой особенно и не распространялись, откуда то название. Только тихая боль их не покидала.
Вместе с вишней росли и дочки. Как и положено, вслед за старшими детьми и они упорхнули, создали семьи. А летом присылали уже своих деток в деревню к старикам.
Дед Иван и бабушка Таня с радостью принимали внуков. Да бедой и болью своей не делились. Детвора всё лето щебетала и как большую награду получали на дорогу по корзиночке Васюткиной вишни.
Старики же оставались одни до следующего лета. Никто не видел, как ходили они к этой вишне. Дед Иван пожимал ствол, а бабка Таня гладила листочки. А опавшие осенью листья подбирала и тайком уносила с собой. Даже дед не знал, что хранила она их под подушкой. И, ложась спать, брала листок в натруженную ладошку.
Чувствовали дети, что старикам вдалеке от них трудно и надобно бы им помочь. Вот решили стариков забрать к себе.
Бабушка Таня, последнее время часто прикладывавшая руку с зажатым листочком вишни к груди, с трудом, но согласилась поехать к детям. Но вот дед Иван — твёрдо стоял на своём. И остался в деревне, присматривать за домом и хозяйством.
Думали, что всё это ненадолго.
Телефонной связи в деревне тогда ещё не было. А письма шли долго.
Вот и пришло однажды из деревни чёрное письмо. Считай, защищал дед Иван Васюткину вишню, как и Васютка — родную землю.
Трудная история. Полная горечи.
Но о неё должны знать и мы, и наши дети, и внуки и правнуки…