Половина программы «Место встречи», вышедшей в эфир 15 декабря, была посвящена, в общем-то, серьёзной проблеме: с каждым годом увеличивающемуся засилью англицизмов в нашем языке.
На канале уже рассказывалось о том, что порой приходится со словарём разбираться, что же написано на родном языке.
Вот и думдепы озаботились этой проблемой: ГД хочет запретить «чрезмерное употребление» англицизмом и прочих заимствований, если у них есть синонимы в русском языке. По сути, запрет коснётся лишь чиновников, в быту запретов не предусматривается.
Выходит, у нас будет два языка: на одном станут говорить и писать чиновники, на другом - все остальные. Как в царской России: у дворян - один язык, у остальных - другой.
Этому законопроекту и был посвящён разговор в студии.
Наверное, это была первая программа, в которой я был в большей степени на стороне участников обсуждения, сидящих на «либеральных» местах.
На «патриотической» стороне сидели исключительно депутаты: двое представляли Госдуму, одна – Мосгордуму, а ближе к концу программы появилась и член Совфеда, которых ныне почему-то принято называть «сенаторами», хотя Сената в государстве нет. У кого-то, похоже, ностальгия по прежним временам.
Началось с рассказа о том, что англицизмы всё больше вытесняют их русские аналоги из русского языка.
Разговор проиллюстрировали выступлением Грефа с употреблением тарабарщины, которую, похоже, никто не понял в студии.
А дальше в разговор включился думдеп от ЛДПР, рассказавший, что «простым гражданам волноваться незачем» «закон правительственный, не депутаты придумали», «есть официальный язык, а есть разговорный язык». В руках он держал "цитатник" Жириновского. Некоторые, наверное ещё помнят "цитатники" Мао Дзэдуна в Китае.
Сам депутат не смог объяснить, какие англицизмы нельзя будет употреблять, а какие – можно. Не смог назвать ответственность за нарушение нового закона. Размеры штрафов и кто, как будет контролировать его исполнение «пока не определили». Лишь пообещал, что «до идиотизма не дойдёт». Спасибо и на этом!
Депутатша МГД, ректор госинститута русского языка им. Пушкина, показавшаяся мне наиболее вменяемой и грамотной из участников разговора, перешедшего в спор, напомнила, что есть закон о языке от 2005 года; но он не действует. За 17 лет статья о запрете использования иностранных слов ни разу не применялась.
Предполагаю, что и новый закон ждёт та же судьба.
Дошло до того, что лингвисты "узаконили" применение иноязычных слов в словарях.
Ведущие расширили тему разговора, вспомнили о чиновничьем языке, напичканном канцеляризмами до такой степени, что зачастую трудно что–либо понять.
Показали примеры «птичьего» языка с заседания ГД в выступлении зам. министра просвещения(!) – в студии смысл не понял никто.
Показали ещё пару примеров выступлений чиновников министерского уровня. «Чирикали» что-то и о чём-то, чего в студии опять же никто толком не понял.
Слушая показанные выступления крупных чиновников, складывалось впечатление, что они нанизывают слова одно на другое, даже сами не вникая в суть произносимого, а гирлянду из слов развешивают на уши слушателям.
Ещё один думдеп (из «ЕдРо», комитет по культуре) так и не смог объяснить «сверхзадачу» принимаемого нового закона, зато упёрто убеждал, что закон от 2005 уже работает, закон - «хороший, фундаментальный». Ему дружно объясняют, что закон не работает – депутат продолжает нескончаемый речитатив о "хорошем" законе.
Думдепы упрямо гнут свою линию, не слушая своих оппонентов в студии. Особо впечатляет их сообщение, что к 2025(!) году создадут словарь англицизмов, которые нельзя использовать чиновникам. Важное дело свершится! Не зря люди свои сотни тысяч месячного жалованья получают.
В ходе спора противники закона с «либеральной» стороны заподозрили самих депутатов в неграмотности, о чём заявили им в глаза. Но тем – и это всего лишь роса…
В качестве наглядного примера применения тарабарщины ТВшники привели несколько эпизодов из рекламы.
Если тот же Норкин понял из увиденного лишь половину услышанного, я же и того не разобрал. Даже сами слова не смог разобрать. У исполнителей - "каша во рту".
Сделали вывод: рассадник иностранных слов с неизвестным для большинства смыслом – реклама.
Ведущие сообщили, что два «сенаторы» из СФ внесли в ГД законопроект запрета рекламы на латинице.
И в этот момент, к концу программы, в студии появилась одна из авторов этого законопроекта. Не знаю причин её «задержки», но, глядя на её тщательно подведённые брови, аккуратно покрашенные губы, на причёску, заподозрил, что опоздание попахивает ароматами парикмахерской.
Тут же Норкин поинтересовался у «сенаторши»: «Ситидрайв» на кириллице, но что меняется?»
И та, оказавшись в центре внимания, начала своё выступление.
Говорила обо всём, кроме того, о чём её спрашивал Норкин. Причём, говорила по-русски неграмотно, путая предлоги и падежи. И постоянно обращалась к присутствующим: «Друзья мои...».
Вскоре я почувствовал, что раздражаюсь и от безграмотности, и от явной демагогии, и от откровенного кокетства, и от этого обращения к «друзьям», которые или чувствовали неловкость, или заметно ярились не по-дружески.
Раздражал и неправославный явно недешёвый крест-украшение, напоказ расположившийся в вырезе её «делового костюма».
Но самое главное: сидящие в студии не поняли ничего из того, что сказала эта государственная дама. И говорили ей об этом в лицо.
Когда же её изображение исчезло с телеэкрана, операторы перевели объективы камер на других, за кадром были слышны её постоянные реплики, часто повторяемое: «какой ужас» и неуместный смех, неискренний, игривый.
Остальные, на мой взгляд, так же испытывали нарастающие неловкость и раздражение от такого поведения и делали вид, что не замечают ни реплик, ни неуместных смешков. Удивительно, что никто не сорвался.
Правда, прежде всегда несимпатичный мне Юсин опять в глаза заявил ей: «Совсем уж до идиотизма в своей аргументации не доходите», чем вызвал у меня лёгкую симпатию.
А как ещё можно относиться к высказываниям о «враждебном алфавите»? Как относиться к оппоненту, который на вопросы не отвечает, но остановить поток её словоизвержения не могли двое ведущих.
При этом «сенатор»-ша согласилась с тем, что многого не понимает в том, с чем взялась бороться.
А в заключение от себя хотел бы посоветовать г-дам законодателям начать борьбу с иноязычеем с себя: убрать из чиновничьего и обывательского обихода слова: президент, мэр, сенатор… В советские времена без них и подобных как-то обходились. И неплохо получалось.
Программа традиционно закончилась анекдотом от Норкина:
Государственная дума приняла закон о заимствованных словах. В связи с этим термин "президент" меняется на термин "царь", термин "депутат" меняется на термин "боярин", а термин "термин" меняется на термин "понятие"»
Все факты взяты из открытых источников или из прожитого автором, мнение и выводы – автора.
Подписка, лайки, комментарии читателей – приветствуются.