– Вихри враждебные веют над нами… – пела под нос вместо валерьянки, шебуршась по кустам, Аврора. Получалось немного нервно, но почему-то нереально хорошо, прям заслушалась. Даже замерла памятником самой себе, потом сообразила, что памятников тут и без нее достанет, да еще и голые какие-то, и пошуршала дальше, как настоящая разведчица-диверсантка в буржуйском тылу.
– А куда это мы выперлись, твое высочество? Погулять или убегать? – спрашивала себя Аврора, и сама себе отвечала: – Покамест погуляем, а там видно будет, что с этими контрами делать, а то брови, как у полковника, а нутро гнилое… Жених, его матушку… Слуг полный дворец, сады елисейские развел с бахчисарайскими фонтанами… Или поля? Бескрайние поля какие… Кукурузой засадить, картохами, и всем разнарядку на день по десять соток, чтоб дурью не маялись.
Кусты внезапно оборвались, дальше было открытое пространство, засыпанное песком и утыканное камнями. По песку таскался жених и грабельками вокруг камней бороновал. Вид у жениха был одухотворенный, будто Маяковского про себя читает, икебана потешно чуть на одно ухо сползла, грива гладкая на утреннем солнце серебрится, как река на плёсе, рубашка расстегнута, длинный шелковый халатик-безрукавка на ветру развевается, а сердечко принцессино в принцессиной же груди подозрительно ёкает...
– Темные силы нас злобно гнетут, – вполголоса поддержала себя знакомым и понятным Аврора, и на всякий дала задний ход в кусты, но эльфячий король обернулся, бровью соболиной вверх дернул и улыбку вежливую на холеной морде изобразил.
– Опять дурные сны, дорогая? Я надеялся, вам станет получше после отдыха. В любом случае, прогулка не повредит. Только что это вы по кустам? Решили вспомнить густые леса Волонии? Уже скучаете у нас?
– С вами заскучаешь, – буркнула Аврора и ткнула пальчиком в женишковы художества. – Вон там ряд неровный.
А что? Может он клумбу под посадку размечает? Вон тут в этих полях-садах-фонтанах все как по линейке. Будто специально с транспортиром каждую дорожку размечали. А если цветы криво сядут – непорядок. Аврора Сигизмундовна порядок любила. И линейки тоже.
– В бой роковой мы вступили… – неумолимо продолжало подсознание.
Сколько она себя помнила – всегда во что-то вступала: в октябрята, в пионеры, в комсомол, в партию потом… А как вот в это вот все вступила – вообще не понятно. И главное, куда сама принцесса делась, раз она, Аврора, в ней сидит? Стоп. Это если она Трандушто невеста, ей и с ним вступить придется? Он вон в комнату к ней бегает, не спросясь, и сквозь пеньюары прозрачные на тело младое любуется, может, эта дурында и вступила, прости господи. А еще залетный Василий со своими поползновениями…
Пока она размышляла, буржуин рядок выровнял, подкрался, как партизан к железной дороге, рядышком встал и руку наманикюренную тянет.
– Прогуляетесь со мной, Авриэль?
Отрывок из соавторской книги "Холостой для Авроры"