Каждый человек, прочитавший произведение, ощущает прилив внутренних сил и получает отличную мотивацию. Он проникается легкостью мысли, ее лучезарностью, а главное- надеждой на светлое будущее. Действительно, иначе и не может и быть, ведь Джонатан парит в прекрасном синем небе, с высоты глядит на маленькие точки дерущейся за рыбу стаи, подчиняя себе огромные скорости, совершая виртуозные трюки. Каждое слово ощущается нами как дух свободы, свежий утренний ветер, радостное ожидание достижения совершенства, безграничная возможность нашего сознания, способного на любые подвиги. Попытаемся разобраться в том, как именно создаётся такое яркое впечатление и чувство, и что хочет сказать Ричард Бах идеей Великой Чайки.
Символы, художественные детали и образы
В первую очередь, нужно обратить внимание на художественную деталь в тексте. Но сначала разберёмся с этим понятием: «Деталь, как правило, выражает незначительный, сугубо внешний признак многостороннего и сложного явления, в большинстве своем выступает материальным репрезентантом фактов и процессов, не ограничивающихся упомянутым поверхностным признаком. Само существование феномена художественной детали связано с невозможностью охватить явление во всей его полноте и вытекающей из этого необходимостью передать воспринятую часть адресату так, чтобы последний получил представление о явлении в целом» (В. А. Кухаренко).
Эмоциональный подъем достигается благодаря, в первую очередь, развернутой аллегории и символу, заложенному в образе Джонатана Ливингстона.
Персонаж является птицей, «сыном Великой Чайки». Это главная деталь-символ, если основываться на классификацию В. А. Кухаренко. В главном герое символ птицы даёт понять его исключительность, возвышенность над всем простым, обычным, будничным, «земным» в прямом и переносном смысле. С помощью аллегории Р. Бах красочно показывает истинное проявление независимости свободы духа, вырвавшегося из пелены повседневности. Художественный прием делает возможным понять степень простора мысли персонажа, разорвавшего оковы общественного мнения и путы сковывающих традиций и пережитков прошлого.
Не следует упускать из виду такие немало важные художественные детали, как постоянные упоминания неба, сияния, солнца, ветра. Они создают ореол величия образа Джонатана Ливингстона, потому что возникают чаще всего при его описании, и добавляют эмоциональной яркости при чтении. «…с таким же самообладанием он летал в плотном морском тумане и прорывался сквозь него к чистому, ослепительно сияющему небу…» ,- пишет Ричард Бах, подчеркивая удивительную красоту природы. «…деревья подступали к самой воде, над головой сияли два жёлтых близнеца – два солнца», - указывает писатель на свет, который, исходя из постоянного его упоминания при описании, характеризует знание, высоту мысли, радостное мироощущение. Упомянутое «сияние» возникает при появлении двух сопровождающих чаек: «Две белые чайки сияли как звёзды и освещали ночной мрак мягким ласкающим светом». В последнем отрывки из книги возникает антитеза. Противопоставление «ночного мрака» свету формирует контраст.
Нужно отметить, что в книге полёт-воплощение свободы, силы духа, отсутствия страха и заблуждений разума. Чем выше полёт, тем опаснее и сложнее лететь чайке, и тем совершеннее она становится в умениях контролировать свою скорость. «Ведь речь не о реальных физических величинах, это аналогия со скоростью понимания жизни, с повышением уровня знаний», - пишет Ю. И. Вейман в своей работе «Философичность повести-притчи Р. Баха «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». Благодаря развёрнутым метафорам, сравнениям и аллегориям образ Джонатана Ливингстона обретает художественную многослойность, которая окрашивает притчу в самые приятные смысловые оттенки.
Безусловно, главный герой становится ближе к читателям еще и тем, что он противопоставлен обществу. Это подчеркивается в самом начале книги. Например, в соседних предложениях писатель использует объединение «И каждая из птиц…», а потом яркий в этом контексте противительный союз «Но чайка по имени…». Дальше следует открытое выделение из общей массы чаек одной птицы: «Он тренировался, - вдали от остальных, один, высоко над лодкой и берегом». С помощью антитезы писатель акцентирует внимание на Джонатане, его своеобразности относительно всех остальных, что и привлекает человека при чтении. Ведь он сравнивает себя с главным героем, проводит параллели.
С помощью негативных характеристик стаи («тупоумная орава», «слепое дурачьё») Ричард Бах открыто показывает значимость Джонатана Ливингстона и мелочность, низость первой.
Идея Великой Чайки
Красной нитью через произведение проходит концепция Великой Чайки. Я только хочу затронуть некоторые её аспекты. Раскрыть всю идейную глубину- задача на сегодня непосильная, потому что исследуемое творчество писателя необходимо изучать в сравнении с философскими теориями Ницше, религиями (с буддизмом, например) и классическими принципами положительного мышления. Вышеперечисленное прямо влияло на смысловое содержание книги. Об этом достаточно подробно сказано в одной из статей, посвященных Ричарду Баху в журнале «Топос».
Центральное место в книге занимает концепция Великой Чайки. Мой интерес к ней крайне прост: именно она является ключом к постижению посыла всего произведения. Особенно ярко можно заменить значение идеи в последней главе книги. В ней делается акцент на теоретическую подготовку в "образовании" чаек. Им рассказывают о том, как правильно себя вести, каких принципов придерживаться, на что обращать внимание при полёте.
Идея Великой Чайки четко описана автором при первом же её упоминании: «На самом деле каждый из нас воплощает собой идею Великой Чайки — всеобъемлющую идею свободы, и безошибочность полета — это еще один шаг, приближающий нас к выражению нашей подлинной сущности. Для нас не должно существовать никаких преград». Конечно, идеализм, пронизывающий каждую букву текста, достигает пика именно в этой форме. Она по своей сути воспевает гуманистические начала и индивидуализм- «тип мировоззрения, сутью которого является в конечном счёте абсолютизация позиции отдельного индивида в его противопоставленности обществу, причём не какому-то определённому социальному строю, а обществу вообще» (БСЭ). Приведённое определение находит полное отражение в произведении: есть противоборство общества и личности, которая воспевается как главная ценность.
«…ты вправе жить здесь и сейчас так, как тебе велит твое «я», твое истинное «я», и ничто не может тебе помешать. Это Закон Великой Чайки, это — Закон»,- пишет Бах, указывая на всевластие и мощь человеческого сознания. Оно, по мнению писателя, предопределяет и саму жизнь человека, создаёт события, с которыми ему приходится сталкиваться. Мышление выступает в качестве объекта, способного к преобразованию действительности под то или иное мировоззрение конкретной личности; мыслеформы. Такая взаимосвязь мысли и жизни, конечно, роднит произведение с позицией Нормана Винсента Пила, создателя «Силы позитивного мышления».
Несмотря на большую схожесть «сверхчеловека» Ницше и «Великой Чайки» Баха у этих идей есть некоторые различия. Например, в вопросах правильности поступка. О этике в творчестве Ницше ёмко написал Алдан Жуковский: «Субъект становится единственным источником ценностей. Человек сам определяет для себя «этические» принципы, не задумываясь о них, поскольку само действие – оценочный акт, возникающий на основе собственных ценностных ориентиров». Подобное читатель не может наблюдать в книге «Чайка»: писатель не характеризует поступки, не говорит об их критериях верности или неверности, добро или зла. Главным является само желание главного героя, его стремления, свобода и всесильный дух.
Цитаты:
«…ничто не может загнать меня в рамки, ибо сам я по природе своей безграничен».
«Разбейте цепи, сковывающие вашу мысль, и вы разобьете цепи, сковывающие ваше тело…»
«Каждый из нас воплощает идею Великой Чайки — ничем не ограниченную идею абсолютной свободы. Потому точность и совершенство полета — только первый шаг на пути к раскрытию и проявлению нашей истинной сущности. Необходимо избавиться от всего, что ограничивает.»
«Тысячу лет мы рыщем в поисках рыбьих голов, но сейчас понятно наконец, зачем мы живем: чтобы познавать, открывать новое, быть свободным!»
«Джонатан видел внутренним взором огромные стаи чаек на берегах другого времени и с привычной легкостью ощутил: нет, он не перья да кости, он – совершенное воплощение идеи свободы и полета, его возможности безграничны…»
«…ты свободен, ты вправе жить здесь и сейчас так, как тебе велит твое “я”, твое истинное “я”, и ничто не может тебе помешать. Это Закон Великой Чайки, это – Закон.»