Главный редактор @wargonzo Андрей Михеев вспоминает свой первый рабочий день.
Третья ночь подряд почти без сна. Только вчера приехал в Донецк после 17-часового марш-броска на машине из Москвы. Заселился в квартиру – еще даже не успел разобрать вещи.
Водитель заезжает за мной в 5:40. Надо сразу надеть бронежилет: дорога небезопасна. В шесть я уже у «Сомали». Моя цель – съемки «Ведьмы», единственной здесь женщины-штурмовика. Мы уже знакомы: именно она была с нами в День Лепестка им. С. Пегова.
Очень хочется спать. А «Ведьма» грустит, что у нее плохо уложены волосы:
- Вдруг в плен, а я некрасивая.
За нами приезжает местное «такси». «Ведьма» переживает, что я замерзну и откуда-то достает мне перчатки. Ехать на БМП – а там, куда мы едем, возможен только такой транспорт - действительно холодно, но моему съемочному «айфону» плевать: он слушается только голых пальцев.
Приезжаем в Пески. «Грек» почему-то грустный: сегодня у него день рождения. Расстраиваюсь, что не захватил никакого подарка. «Фунт» угощает трофейными украинскими Lucky Strike – они кажутся мне самыми вкусными сигаретами в мире. «Воробей» собирается к стоматологу.
Болтаем с «Ведьмой». У нее новый шлем, «трофейный», она очищает его то ли от крови, то ли от мозгов. Смотрю на нее и думаю, что это, пожалуй, максимальный уровень сюрреализма, с которым я сталкивался в жизни. Ей бы сейчас сидеть в СПА-салоне, планируя, в каком ресторане вечером поужинать, а не вот это всё…
Но у нее – своя работа, а у меня – своя. Надо пройтись по окопам. Для нее – разведка, для меня – картинка непосредственно с линии боевого соприкосновения, все по-честному.
Продумываем маршрут. Традиционный спор, на какие позиции можно зайти, а на какие – слишком опасно. Вполуха слушаю «Воробья» и «Ведьму»: сам еще не ориентируюсь и на самом деле ничего не понимаю. Все еще хочется спать.
Пока же «Ведьма» рассказывает, что всегда хотела на войну, её долго не брали, но вот здесь и сейчас она наконец чувствует себя в своей тарелке. Продолжаю ощущать когнитивный диссонанс, не подаю вида, снимаю.
Приходит время донбасских прогулок. Выходим из «штаба». Делаем несколько шагов – снаряд прилетает в соседний дом. Точнее, в то, что от него осталось. Переглядываемся с «Ведьмой», решаем все-таки переждать: слишком громко, идет интенсивный обстрел.
Когда становится тише, снова собираемся. Вдогонку слышим по рации фразу «два танка, два БМП – уже на наших позициях».
Запоздало понимаю, что это означает. Вражеская бронетехника уже катается ровно по тем позициям, куда мы планировали отправиться.
«Сомали» отбивают контратаку. Перед моими глазами - штабная работа во всей своей красоте и суете. Разведка с беспилотников, крики по рации, наводка артиллерии. Подбили два БМП противника.
Чувствую себя немного чужим на этом празднике жизни (и смерти). В голове только дурацкие мысли. Жаль, не вышли погулять. Было бы интересно снять все происходящее вблизи. Спать уже не хочется.
- Вот ты счастливчик, - произносит «Ведьма». – С корабля на бал.
Бьюсь об заклад, она не про то, что мы с ней ровно в этот момент могли оказаться под перекрестным огнем. Нет, она правильно поняла мои ощущения: сейчас нет места интереснее.
Рано или поздно контрнаступление врага сходит на нет. Курю в темной донбасской ночи, выдыхая дым в неуместно красивое звездное небо. Ловлю себя на мысли, что сегодня вечер пятницы. В прошлой жизни – еще два месяца назад – наверняка сидел бы сейчас в московском баре, пил коктейли.
С передовой возвращается «Воробей»: он так и не попал к зубному. Показывает новые жетоны врагов. Жалуется, что порвал куртку.
Наконец, за нами приезжает БМП. «Воробей» грустит, что придется ехать на броне, а не внутри: там везут «двухсотых». Значит, замерзнем. Залезаем, садимся. Кто-то перед отправлением громко говорит:
- С Богом!
Воробей тихо-тихо, себе под нос, но с какой-то зашкаливающей откровенностью отвечает:
- Еще бы он был...
Привет, Донбасс. Я скучал. Мой первый рабочий день.