Первую часть можно прочитать здесь.
Часть вторая: развитие творческого начала в человеке
Оглянувшись на историю человечества, нетрудно понять, что потребительско-хищническое отношение ко всем и всему вокруг есть «привет» от нашей животной природы.
Наши далекие предки, гоминиды, только этим и занимались – потребляли то, что дала природа: растения и плоды. Затем, спустя долгие миллионы лет, уже первобытные люди освоили охоту и рыбалку, добавив к потреблению элемент творчества – создание приспособлений для охоты и рыбалки.
И только совсем недавно, приблизительно каких-то 12 тысяч лет назад, возникло земледелие, люди начали сами сажать и растить то, что им необходимо для жизни.
И - заметьте! – именно с этих самых пор стремительно ускорилось развитие человечества, а до того миллионы(!) лет оно, это развитие, то практически стояло на месте, то ползло еле-еле.
Творчество, созидательная деятельность – вот что подстегнуло эволюцию человека и общества.
Вот он – вектор нашего развития: от потребительства – к творчеству, от полной зависимости от даров природы – к формированию среды, где все необходимое для жизни создано самими людьми и при этом не в ущерб природе.
А если вспомнить, как мы называем Господа Бога «Творцом», «Создателем», а человека - «образом и подобием Божиим на земле», то очевидно, что именно когда человек созидает: строит, изобретает, усовершенствует… - он по-настоящему уподобляется Господу Богу на земле. Уж не тогда же, когда разрушает и уничтожает: это явно идет от дьявола!
Со школы, из уроков биологии, все мы знаем, что путь, который проходит каждая человеческая особь в своем индивидуальном развитии, повторяет эволюционный путь человечества как вида. Так вот: очевидно, что это относится не только к физическому, но и к интеллектуально-нравственному развитию.
В детстве человек предельно эгоистичен, все время тянет одеяло на себя, требуя внимания. Он знает, что его должны накормить, одеть, развлечь, вылечить, если он заболел. Кто должен, почему? Об этом он не задумывается, а просто потребляет все, что удастся заполучить. Им управляют инстинкты: хочу – не хочу.
И лишь постепенно человек сам научается что-то делать, в том числе и через «не хочу», потому что надо, познает радость творчества (вот не было ничего, а благодаря мне – появилось!).
Можно предположить, как и почему человек превращается в значительную творческую личность. Или не превращается.
Если исходить из постулата о первичности материи, следует, в первую очередь, приглядеться к нашей биологической природе, то бишь, к нашему телу.
Оно для нас главный источник информации об окружающем мире. Особенно наша нервная система, которая анализирует эту информацию, получаемую органами чувств. Без нее мы ни за что бы не разобрались, что для нас хорошо и что плохо.
Наука сегодня дает нам четкое объяснение, почему так происходит: первобытная, самая древняя часть нашего мозга, доставшаяся нам еще от наших рептилоидных предков – лимбическая система – начинает работать сразу после рождения, и именно она определяет наше инстинктивно-гормональное поведение, наши «хочу есть», «хочу спать», «хочу испражниться» и прочие «хотелки», которые обеспечивают наше физическое выживание. А вот неокортекс – «новая кора» - обеспечивающий высшую нервную деятельность (различные виды мышления, воображение, эмпатию и т.д.), созревает постепенно, аж почти до 30 наших лет, и гетерохронно, т.е. не весь одновременно – какие-то поля созревают раньше, какие-то позже, какие-то могут толком не вызреть совсем. А ведь именно «серое вещество» - неокортекс – делает нас сознательными существами, способными жить не одними только сиюминутными «хотелками», а умеющими строить долгосрочные планы, говорить себе «надо», «я должен» и напрягаться ради отсроченного вознаграждения.
По мере созревания неокортекса, а значит по мере накопления знаний и навыков, у человека растет желание выстроить свой хотя бы маленький «мирочек», где жизнь будет лишена тех неудобств, с которыми ему приходилось сталкиваться, и где ему будет гораздо комфортнее во всех отношениях. А это уже созидательная деятельность.
По мере роста человека растет и его «мирочек». В зависимости от конструкции головного мозга, у кого-то он расширяется аж до размеров планеты Земля или даже Вселенной, а у кого-то так и остается маленьким обывательским (в границах его дома, усадьбы, деревни, городка).
Стало быть, те, кто нацелен на потребительство, словно бы еще не выросли из детства, имеют недостаточное развитие необходимых для большой творческой деятельности полей неокортекса, и потому занимаются созиданием лишь эпизодически, по мелочи и только для собственных сиюминутных выгод.
А теперь представьте наших далеких предков. И тех, которые на ночь прятались в естественных укрытиях, вроде пещер и гротов, а день проводили в поисках пищи. И тех, которые строили полушалаши-полуземлянки. И тех, которые, еще позднее, уже жили в домах и занимались тяжелым трудом землепашца.
Чем они отличаются от нас сегодняшних?
А, в первую очередь, тем, что они были ближе к природе, были окружены ею, были ежедневно доступнее всем ее стихиям. Их тела гораздо чаще испытывались зноем и холодом, ветрами и дождями, и закалялись в этих испытаниях.
Кто имел больше шансов выжить в тех условиях?
Конечно, более толстокожий, менее чувствительный к, выражаясь современным языком, негативным природным факторам.
Труд, который в те времена был по преимуществу тяжелым физическим, тоже требовал силы и нечувствительных мозолистых рук. Понятно, что тот, кто был лучше приспособлен для выживания, выживал, не особенно задумываясь о том, как изменить ситуацию: зачем «заморачиваться», если и так жить можно?
А что оставалось делать тем, кто имел меньше шансов выжить из-за более высокой чувствительности к боли, жаре и холоду, кто тяжелей переносил голод и всякие неудобства?
Догадались?
Правильно! Думать и придумывать, как избегать всех тех напастей, которые ежесекундно грозят человеку, как сделать жизнь более безопасной, сытой, комфортной, предсказуемой, что приспособить, чтобы труд не требовал таких колоссальных физических усилий и был более производительным.
Ученые-зоологи давно заметили, что в любой популяции самым высоким интеллектом отличаются не те особи, которые лучше всего физически приспособлены для жизни, кто быстрее других бегает и легко побеждает в схватках, а те, у которых есть проблемы с приспособляемостью.
Речь, конечно, не идет о совсем инвалидах, чья жизнь не может быть полноценной из-за физической немощи и из-за отсутствия полноценной информации об окружающем мире.
Интеллект лучше развивается у тех, кому нужно приложить усилия, умственные и физические, чтобы однажды обогнать кого-то, кто обычно бегает быстрее.
То же самое происходило и происходит у людей. Тот, кто хорошо приспособлен, чтобы ходить за тяжелым плугом, скорей всего, так и будет ходить за этим плугом, пока кто-то другой, для кого эта работа слишком тяжела, не придумает что-нибудь для ее облегчения.
Классический пример из истории, известный многим: Спарта, где новорожденных сортировали и оставляли в живых лишь крепышей, не дала миру ни одного великого открытия, изобретения, не пополнила копилку мирового искусства ни одним шедевром и вообще как государство просуществовала очень недолго. Не было в ней интеллектуальной элиты, некому было обеспечивать прогресс во всех сферах жизни, а там, где нет движения вперед, после некоторого периода застоя, начинается упадок.
Итак, основная движущая сила прогресса – это люди с повышенной чувствительностью к окружающему миру, особо ранимые. Про таких часто говорят «человек без кожи», «человек с обнаженными нервами».
Начинается все, конечно, с чувственности, или тактильных ощущений. Чем они сильней, тем более яркое впечатление оставляют.
Что мы запоминаем «надольше»: легкое прикосновение или более сильное воздействие вроде удара, сжатия, укола?
А ведь повышенная чувствительность делает почти любое ощущение сильным.
Собственно, ничего нового в таком наблюдении нет. Самые чуткие люди давно уже заметили разницу восприятий.
Вот что писал, например, Мишель Монтень аж еще в ХVI веке:
Я-то хорошо знаю, как тяжело приходится моей душе в компании со столь нежным и чувствительным, как у меня, телом, которое постоянно ищет ее поддержки. И, читая различных авторов, я не раз замечал, что то, что они выдают за величие духа и мужество, в гораздо большей степени свидетельствует о толстой коже и крепких костях. Мне доводилось встречать мужчин, женщин и даже детей, настольно нечувствительных от природы, что удары палкою значили для них меньше, чем для меня щелчок по носу: получив удар, такие люди не только не вскрикнут, но даже и бровью не поведут.
Итак, согласитесь, более яркое впечатление и в памяти удерживается прочнее. Сильные впечатления очень обогащают и развивают нашу память, а наши воспоминания – это строительный материал, которым пользуется наше воображение.
Откуда взяться воображению, если мало сильных впечатлений и ярких воспоминаний? Вот то-то!
Идем дальше…
Если мы получаем информацию о чем-то, что произошло или происходит с кем-то другим, наше воображение достает копилочку, начинает перебирать пережитое нами, напоминает, что мы чувствовали в похожей ситуации, или конструирует наши возможные ощущения, если мы ничего подобного не переживали. Конструирует, естественно, из наших имеющихся «опытов». И тут опять: чем ярче и богаче эти «опыты», тем вернее будет виртуальная реальность, созданная нашим воображением, и тем больше мы будем способны «влезть в шкуру» кого-то другого (даже не обязательно человека).
Так получается, что чем развитее воображение, тем выше способность к сочувствию, сопереживанию.
Как тут не вспомнить классический фильм Станислава Ростоцкого «Доживем до понедельника» и фразу учителя Ильи Семеновича о лейтенанте Шмидте: «Он умел чувствовать чужое страдание острее, чем свое собственное, - дар, который рожает бунтарей и поэтов». Не потому ли и Пушкин был уверен, что «гений и злодейство – две вещи несовместные»: какое уж тут злодейство, если чужая боль причиняет даже большее страдание, чем своя собственная.
Кто-то уже сейчас обладает этой чертой. Всегда были, есть и будут люди, которые опережают современников по уровню развития.
Как там у поэта Михаила Дудина?
- Нестерпимая жалость к живому
Все сильней заполняет меня!
Можно ли при такой чувствительности быть счастливым, видя вокруг великое множество страданий, несправедливостей и прочих несовершенств?
Так человек и становится творцом, совершенствуя мир, защищая себя и других.
Но есть человеческие индивидуумы, которые не дотягивают даже до среднего уровня. Логично предположить, что их психофизические показатели, а соответственно, и интеллектуально-нравственный уровень, таковы, каковы были у наших предков несколько столетий назад. Вот если бы этих людей переместить куда-нибудь в Средние Века, возможно, там бы их отношение к себе, к природе, к людям воспринималось бы как нормальное, а в наших сегодняшних условиях оно шокирует, отталкивает и пугает среднестатистическое большинство.
И это не обязательно какие-нибудь отпетые бандиты и матерые уголовники.
Попадаются такие экземпляры и среди вполне респектабельных (вроде бы!), внешне законопослушных граждан. Это - рвачи почти в чистом виде, абсолютные рвачи, для которых не существует ни дружбы, ни любви, ни родственных чувств, никаких нравственных норм, когда речь идет о возможности «урвать».
Можно не сомневаться, что они переступят через кого угодно, подставят, предадут, продадут ради приобретения и собственной безопасности. Хватательный инстинкт ведет их по жизни. Только со скрипом, на самом примитивном уровне («ты – мне, я – тебе», «дашь – на дашь») способны они делиться, естественно, норовя получить больше, чем дали.
Они не в силах подчинить свою животную природу разуму, потому что разум в данном случае слишком еще слаб и неразвит. Их воспитанность, «культурность» поверхностны, основаны не на умении сопереживать другим, не на нежелании доставить кому-то неудобство, а на желании сойти за цивилизованного человека, когда это выгодно. Но все слетает вмиг, как только возникает необходимость чем-то поступиться.
Разумеется, и «творец», и «рвач» - это лишь условное обозначение двух полюсов, между которыми существуем все мы.
Вряд ли кого-то из нас можно назвать абсолютным рвачом или абсолютным творцом. В каждом из нас сидит и тот и другой, но только в одном чаще побеждает хватательный инстинкт, а в другом – творческое начало и жажда совершенства.
Один находится ближе к одному полюсу, а другой – к другому.
Один гораздо чаще, легче и быстрей способен отказаться от своих сиюминутных выгод ради справедливости и других высших соображений. Он гордится собой, когда уступает. А другой уступать почти не способен и считает это, а также умение «вырвать кусок мяса из чужого рта» своим великим достоинством, умением жить.
Тот, кто ближе к творцам, если и поддастся соблазну «урвать кусок пожирнее», то будет считать это проявлением слабости и себя за это уважать не будет, а будет испытывать угрызения совести. Зато для того, кто ближе к противоположному полюсу, подобный поступок – это нормально, и, если он будет осуждаться окружающими, рвач будет выкручиваться, оправдывать себя всеми средствами и поступит так же вновь и вновь при всякой возможности поживиться.
Как видим, различия слишком существенны, чтобы их игнорировать и ставить всех нас на одну доску. Главное – четко понимать, каково оно – магистральное направление развития человеческой природы, или, выражаясь по-современному, основной тренд.
И тогда будет ясно, кто из нас ближе к людям будущего, а кто – пережиток прошлого.
Конечно, во многом «повинны» наши предки.
Представьте, среди нас есть те, чьи прапрадеды и прабабки еще несколько столетий назад жили во вполне комфортных условиях, хорошо питались, были избавлены от чрезмерных физических нагрузок, защищены законом от телесных наказаний.
В России возможность так жить была, в частности, у представителей дворянского сословия.
Длительное нахождение в таких условиях нескольких поколений плюс возможность подбирать себе пары для продолжения рода чуть ли не по всему миру, т.е. возможность «впрыскивать» свежие отборные гены других народов, - и результатом всего этого стал феноменальный взлет русской культуры и науки в ХIХ веке.
Иначе говоря, результатом стало появление довольно большого количества людей с психофизическим и интеллектуально-нравственным уровнем выше среднего, близких к полюсу творцов.
Мы знаем, что сегодня среди потомков именитых российских дворянских родов практически нет алкоголиков, наркоманов, преступников и люмпенизированных элементов. Подавляющее большинство из них – прекрасно образованные люди, всегда находящие себе дело, гармоничной внешности, отличающиеся философским спокойствием и демократичностью.
К сожалению, большинство из нас – потомки битых-перебитых батогами, шпицрутенами, хлыстами, розгами крестьян, холопов, солдат, постоянно недоедавших, изнуренных тяжким трудом, подбиравших себе невест и женихов в ограниченном круге нескольких деревень.
Согласитесь, что такие условия гораздо меньше способствуют «утоньшению» человеческой природы и развитию творческого начала, поскольку притупляют все другие инстинкты и порывы, оставляя включенным на полную мощность лишь банальный животный инстинкт выживания, тормозят развитие собственно человеческих высших духовных потребностей.
Вот так, в конечном итоге, от генетики мы снова перешли к влиянию окружающей среды на человека, поскольку и в геноме, и в головном мозге работает только то, что способствуют выживанию в конкретных условиях.
Продолжение следует...
ОСТАЛЬНЫЕ ЧАСТИ:
Часть 1 Часть 3 Часть 4 Часть 5