Трегир повернул Анжелику к себе лицом, приподнял его, склонился над губами.
–Не надо бояться, Анжелика, это твой разум говорит, но твоё тело... Доверься ему. Доверься мне. Я только поцелую. Я не перейду за эту грань, обещаю, – он коснулся губами её губ. И она чувствовала, как их языки встретились. Она не понимала, что происходит. Голова закружилась. И она, чтобы не упасть, положила свои руки ему на плечи.
Трегир целовал робко и нежно, сдерживая страсть, помня, что перед ним стоит неискушённая душа, телом, но не разумом познавшая мужчину. Отпустил, отстранился. Улыбнулся тепло, по-доброму. Стало спокойней.
Её взгляд в зеркале встретился с его взглядом. Она засмущалась, повернулась к зеркалу и опустила глаза. Но они заскользили по отражению красивого атлета, стоящего за ней. На фоне светлых шорт его ноги казались загорелыми. Его грудь была покрыта курчавыми волосками, которые в солнечном свете казались золотистыми. Трегир со спины обнял её и прижал к себе.
–Не бойся, я тебя не обижу.
Ей почему-то стало страшно. Может, сама обстановка. А может, неожиданная реакция её тела: внизу что-то заныло, заскребло и она почувствовала, как стала наполняться влагой. Что это? Анжелика напряглась как натянутая струна. Она не понимала, что происходит. Ни разу в жизни она не испытывала этого. Подсознательное любопытство – что будет дальше – и желание боролись с разумом. Заходили на скулах желваки .
–Успокойся. Я отхожу. Всё, меня рядом нет. Меня не надо бояться, – ей становится холодно. Лёгкий озноб пробегает по ногам. – Замёрзла? Иди в душ. Тёплая вода тебя согреет и успокоит.
Она послушно поплелась в душ, семеня ногами. А вдруг сейчас по ногам потечёт?
Зашла, закрылась. Открыла кран, заглянула себе между ног. Внутренняя часть бёдер блестела от влаги. Потрогала. Слегка липко. Понюхала. Странный, но приятный запах. Она ещё не знала, что это её сок, сок созревшего фрукта, которым щедро награждает природа.
Тёплая вода льётся на голову, а она пытается своими пальцами обследовать, что же произошло. И вот находит у себя между ног какую-то точку, какую-то кнопку, которая вдруг управляет её телом, её голосом вопреки разуму. Она выгибается, с её губ срывается стон, ей кажется, что её бьёт конвульсия. По всему телу проносится волна жара, там, внизу, между ног, почему-то снова всё наполняется влагой... Она не знает, что это такое. Это впервые. Голова кружится. Ей хочется, чтобы это повторилось. Но это не повторяется. Она снова задевает кнопочку. Ноги сводит от неожиданно нахлынувшего удовольствия. Но хочется ярче, хочется сильнее. И она подсознательно понимает, что именно это тот пульт, которым мужчины управляют женщиной.
Он был почти уверен, что она спровоцирует ситуацию, чтобы повторить этот миг. Он слышал её голос, который прорвался сквозь дверь и шум воды. Он, наученный опытом, понял, что произошло. Она открыла для себя новый мир, новые ощущения.
Но Анжелика повела себя не так, как ожидал Трегир. Она спокойно принимала то, что он старался ей дать. Именно спокойно, без эмоций. Мозг под контролем. Порой ему казалось, что у неё в голове находится кусок льда. Она слишком хорошо умела управлять собой. Он пытался с ней спорить, что именно эти отношения и лежат между женщиной и мужчиной. Что всё живое в этом мире подчинено законам секса.
–Но люди тем и отличаются от животных, что могут управлять своими эмоциями. Мы не должны зависеть от похоти. Я не хочу быть животным и заниматься этим низменным делом… – вот и всё. Разум работал как компьютер. Трегир понимал, что помочь ей может лишь Махабат Тимировна – единственная женщина, которая должна разъяснить Анжелике, что такое отношения мужчины и женщины. Но делать это надо было при контакте, а это значит – ждать свадьбы.
Неделя пролетела незаметно. Трегир смотрел на эту девушку, и ему хотелось её, хотелось с такой силой, что он едва себя сдерживал. Он смотрел на эту прямую фигуру в седле, на её гордый профиль, и он завидовал коню, на котором она сидела. Он смотрел на развивающиеся на ветру волосы и слушал её задорный смех и завидовал брызгам волн, которые она ловила. Он смотрел, как она танцевала, он чувствовал, как жар её ладошки прожигает через рубашку. Он понимал, что Сюзанна права: он никогда не будет свободен от принцессы. Ему казалось, что он понимает насильников. Но он не мог, не имел права её пугать. Порой ему казалось, что он сходит с ума от неисполненного желания. Он верил в то, что любит её. Были, были способы, которые могли бы ему дать разрядку, были, но не с ней... Он боялся спугнуть те отношения, которые зарождались. Но больше, к сожалению, он не мог пробить блокаду мозга. Заканчивалась эта неделя, заканчивалось и его испытание. Завтра утром он отвезёт её в королевский дворец, а сам... А сам отправится к Сюзанне, которая без слов поймёт, которая снимет всё его напряжение. Которая, может, ему объяснит, что происходит с этой уже не девочкой, но ещё не женщиной.
Анжелика как могла заставляла своё тело работать: если на лошадях, то до изнеможения, если на танцах – то до последней капли силы. Она как будто мстила сама себе за то, что её тело подчинилось её врагу, что оно пошло вопреки разуму. «Я не должна, вся королевская семья против меня. Они ненавидят меня, они хотят так унизить меня... Секс – это стыдно, нас так учили...» – ей не с кем было поделиться своими мыслями. Она не доверяла ни Мэри, ни королеве, которые, как ей казалось, были в заговоре, которые прилагали все усилия, чтобы выдать её замуж за нелюбимого. Мама, могла помочь только мама, но она была далеко. Её рано забрали от мамы, и Анжелика страдала от этого. У неё было столько вопросов, но никого, чтобы кто-то мог на них ответить.
Последний совместный ужин. А потом он отведёт её. Но ему почему-то не хочется этого делать.
–Девочка моя, давай договоримся, что как только ты согласишься стать моей женой, скажешь мне.
–А тебе зачем это надо? Зачем тебе подстраивать свою жизнь под меня?
–Мне? Я нашёл тебя и привёз сюда, я несу за тебя ответственность как опекун и просто как порядочный мужчина.
–Порядочный мужчина? Если бы ты был порядочным мужчиной, ты бы никогда не привёз меня сюда против моей воли, не говоря уже о моём замужестве.
–Анжелика, жизнь такая штука, что не всегда мы делаем то, чего хотим. Иногда надо покориться судьбе и принять всё как есть. Ты не сможешь сейчас ничего изменить, так не рви своё сердце, не надрывай себе душу.
–Да, наверно, ты прав. Но я никогда, слышишь, никогда не смирюсь с этим, и вы ещё пожалеете, что заставляете меня идти против моего желания.
*30. Выбор
Перед зеркалом сидела бледнолицая девушка с горящими глазами. Анжелика не спала всю ночь. Сегодня она должна предстать на большом королевском совете, и она знала, что им скажет. Именно на большом, когда присутствуют все фракции, представители всех слоев населения. Она тщательно взвесила каждое слово. В эти несколько дней после королевского бала, когда её практически посадили под очередной арест, у неё было много времени, чтобы спокойно всё обдумать.
Последний бал отличался от предыдущих с самого начала. Первый танец, который она обычно танцевала с Трегиром, на сей раз исполнила с Реджинальдом. Он приехал без супруги. На следующий медленный танец её пригласил Гарольд. Потом подошёл Тьюфик. Но ему Анжелика просто отказала, сославшись на головную боль. Дальше события развивались неожиданно. Тьюфик подошёл к оркестру, попросил их перестать играть и громко в микрофон объявил, что его оскорбила принцесса и он требует «сатисфакции». Она увидела, как люди образовали круг, в центре которого оказались она и Тьюфик. К ней подошли брат и Лаур. Лаур предупредительно положил руку на её талию. Брат же лишь бросил взгляд, в котором ничего хорошего не читалось. Пока шли выяснения, что произошло, она вдруг увидела, что идёт Трегир. Рядом семенил старичок – божий одуванчик. Ему предстояла роль арбитра. Трегир попросил прощения за принцессу, объяснив особенностью воспитания в мусульманской семье, и в качестве наказания предложил удалить её с бала. Не дожидаясь ответа Тьюфика, Генри и Лаур отвели Анжелику в её покои. Её посадили на диван. Вскоре пришёл Трегир, который предупредил, что до среды, то есть до королевского собрания, она будет находиться под непрерывным наблюдением людей Лаура. «Чтобы не было желания сбежать и чтоб жизнь раем не казалась...»
Дверь открылась. В апартаменты вошёл Генри со своим адъютантом. Они накинули на плечи Анж тёмно-серебристый бархатный плащ с вышитым коронованным орлом на спине. Её предупредили, чтобы без глупостей. Она, волнуясь, вошла в большой тронный зал, который был построен по типу амфитеатра. На арене, то есть в центре, стояла трибуна. Напротив трибуны находились столы, за которыми сидел спикер и совет старейшин. Напротив входа стоял трон, на котором восседала королева. По обе стороны от трона находились два пустых кресла. По левую сторону располагалась ложа великих герцогов, за ней шли ложи герцогов, графов, маркизов. Напротив сидели члены королевского совета – представители партий и промышленников. Генри провёл Анжелику к королевской ложе, усадил в кресло по левую руку от королевы, сам сел справа. За спиной встал Лаур, который предупредительно положил руки ей на плечи. Слово взял спикер. Он коротко напомнил, для чего все собрались, ещё раз перечитал завещание. Наконец пригласили к трибуне Анжелику. Она, гордо, по-королевски вскинув голову, уверенной походкой прошла на указанное место. Она уже ничего не боялась. Она верила, что сейчас только сама сможет помочь себе.
–Уважаемый спикер, – она слегка наклонила голову в его сторону, – уважаемый совет старейшин, уважаемые члены королевской семьи, уважаемые члены королевского союза независимо от социального статуса и финансового положения, – Анжелика сделала паузу. Генри с Трегиром переглянулись. Им стало интересно, что за этим последует. – Я вас хочу попросить об одной маленькой вещи. Пожалуйста, откиньте все лишние мысли, расслабьтесь, закройте глаза. Представьте, что вы идёте по улице и держите за руку маленькую девочку. Девочка доверчива, она улыбается, и вам хочется защитить её от всех неприятностей. Эта девочка – часть вашего сердца. А сейчас представьте, что у вас её хотят отнять. У вас из рук вырывают эту девочку. Её отдают чужому человеку на растерзание и осмеяние. Она просит вашей помощи. Вы слышите, она плачет, она просит вас её защитить. А теперь я вас прошу прислушаться к своему сердцу и спросить себя: «А желаете ли вы своей дочери или сестре судьбу, подобную моей?» Я прошу вас, спасите меня, дайте мне возможность повзрослеть, дайте мне дождаться того времени, когда я пойму, что действительно наступила пора выйти замуж. Я вверяю вам свою судьбу, – Анжелика замолчала. Она видела, что её слова не оставили равнодушными многих.
В зале повисла тишина. Анжелике казалось, что она уже победила, и вдруг в этой тишине, как приговор, прозвучали слова старейшины. Этот невысокий пожилой мужчина, медленно вставая с места, говорил без микрофона, но его голос отчётливо слышался во всём зале:
–Я обращаюсь сейчас в первую очередь к нашей принцессе. Да, я согласен, что ваша судьба, наверно, могла бы быть счастливее. Могла бы, не родись вы в королевской семье. Но, к сожалению, короли не принадлежат себе, и они не вправе распоряжаться своей жизнью. Мы не можем менять закон из-за одного человека. Сегодня мы изменим его для вас, а завтра к нам придёт продавщица цветов и скажет: «А я чем хуже? Почему можно королям, а нам нельзя?» Мы не можем делать исключение даже для принцессы. И как бы нам ни было тяжело сейчас, мы вынуждены это сделать. Вы можете вступить в право наследования вашими землями только после замужества. А сейчас эти земли бесхозные. Но если бы речь шла только о землях. Речь идёт о людях, которые там проживают. И сейчас вы должны думать не о себе, а о них. Ради их спокойствия и защиты мы идём на эту жертву. Простите нас, принцесса, но ваши подданные прежде всего...
Анжелика вдруг почувствовала себя маленькой девочкой. Той самой девочкой, о которой она только что говорила. Ей до сих пор не верилось, что всё рухнуло в один миг.
–Ваше Высочество, кого бы вы хотели получить себе в мужья? – раздался голос спикера.
–Никого, – Анжелика боялась, что не справится с собой и разревётся. Спикер снова повторил свой вопрос. Анжелика повторила свой ответ.
–Ваше Высочество, прежде чем ответить на вопрос, на минуту задумайтесь. Сейчас королевский совет примет решение за вас. И вам придётся жить с этим человеком минимум три года. Только в двадцать три года вы сможете инициировать развод. Но не это главное. Вам надо будет произвести на свет наследника. Вам придётся засыпать и просыпаться рядом с этим человеком. Я спрошу проще: раз у вас нет человека, который вам нравится больше остальных, подумайте, от чьих прикосновений вам не становится плохо?
–Вы глухие? Я, кажется, ясно сказала: ник-то...
–В соответствии с обычаями, – продолжал спикер, – вы знаете, что перед удалением совета старейшин и малого королевского совета на совещание, где будет решён вопрос, кто станет мужем принцессы, право высказаться имеют опекун принцессы господин великий герцог Трегир фон Гей де Лайнандер и её Высочество королева Анастасийская Елена Венгерская. Хочу напомнить, поскольку у господина Трегира до и в настоящий момент преимущественное право, его кандидатура будет исключена из голосования. Итак, слово предоставляется опекуну принцессы.
Трегир вышел из ложи, ровным уверенным шагом он подошёл к трибуне, где стояла принцесса:
–Уважаемые члены королевского совета. Я прошу у вас прощения за причинённое беспокойство. Я отзываю своё ходатайство и хочу объявить четырнадцатое февраля днём бракосочетания меня и принцессы Европейского королевства Анастас Анжелики, урождённой Агнессы фон Гей де Ханзор. Дата подписания брачного контракта, если совет старейшин не возражает, назначена через месяц. Я думаю, что принцессе и её адвокату хватит этого времени на изучение данного документа.
Анжелика недоумённо посмотрела на Трегира, потом на Лаура, который положил какие-то бумаги на стол перед советом старейшин, перед королевой, а потом снова подошёл к Анжелика.
–Это что? – Анжелика посмотрела на то, что ей дал Лаур.
–Брачный контракт в двух экземплярах. Один для тебя, другой – для твоего юриста, – вместо Лаура ответил Трегир.
–Я не хочу выходить замуж, а особенно за тебя, – проговорила Анж. Ей казалось, что из-под ног уходит земля.
Видимо, ей действительно становилось плохо, потому что Трегир в этот миг подхватил её на руки и вынес из зала. В приёмной он усадил её на диван:
–Не надо нервничать, всё закончено. Сейчас надо думать о предстоящем торжестве. В общем, дорогая, сейчас у тебя будет много работы, – Трегир подал Анжелике стакан с водой. Из зала вышел Лаур. Трегир посмотрел на него. Лаур кивнул. – Ну вот, дорогая, королевский совет позволил доставить тебя в апартаменты, а потом...
Но ему не дал договорить принц, который вышел из зала. Впрочем, как и все остальные. Видимо, заседание объявили закрытым. Люди подходили к Трегиру и Анжелике и поздравляли их. Анжелика сидела с неподвижным лицом, как кукла. Ей казалось, что она видит плохой сон. Она с силой сжимала стакан в руке. Стекло лопнуло. Закапала кровь. Трегир быстро отдавал указания. Разжал её руку, осторожно убрал осколки. Прибежал доктор Смит, что-то приложили к ладони. Остановили кровь. Анжелика не чувствовала боли. Ей казалось, что она смотрит на всё происходящее со стороны, как в кино. Что это не около неё, а около какой-то другой девушки суетятся люди. Руку забинтовали.
Окончание следует...