Георг IV был человеком большого ума и безупречного вкуса, жизнелюбом, известным своим элегантностью, острым взглядом на изобразительное искусство и архитектуру, а также склонностью к бесконечной щедрости и сердечной любезности. Тем не менее этот британский монарх начала девятнадцатого века был постоянным объектом жестоких и публичных насмешек. Ему редко удавалось выехать из дворца в своей карете без улюлюканья и насмешек на улицах Лондона.
Некоторые из обвинений были связаны с его бесстыдной экстравагантностью и огромными долгами, его очевидной жадностью к трону его больного отца, неоправданной похвалой, которую он присвоил британской победе над Наполеоном, его выставленными напоказ любовными связями и впечатляюще неудачным браком, который даже начался с неудачной встречи с невестой, Каролиной Брауншвейгской. Она так ему не понравилась, что, увидев немецкую принцессу, Георг воскликнул, обращаясь к дипломату Джеймсу Харрису, графу Малмсбери, доставившего невесту в Лондон: «Харрис, что-то мне не по себе, прошу, налей-ка мне стакан бренди».
Но именно мнение о Георге, как о толстом разгильдяе, который слишком много пьет, часто добавляя в свой ликер огромные дозы опиума, вызывало самые громкие насмешки. Хотя он и не был самым толстым монархом, когда-либо занимавшим британский престол, он почти наверняка был самым пьяным — обаятельным и полным достоинства всегда, кроме времени, когда был пьян.
Он был еще молодым принцем, когда его пьянство начало сказываться на его внешности, придавая ему преждевременно вид распутника и вызывая хихиканье среди его подданных. Приведу лишь один пример из его буйной хмельной молодости. Стоит отметить, что поведение принца на балу, устроенном леди Хоуптаун в 1787 году, было типичным для его ранних кутежей.
Согласно сообщениям очевидцев, «будучи вдрызг пьяным, он застрял в дверях, к ужасу всех, кто проходил мимо, обхватил проходящую мимо герцогиню Анкастерскую за шею и стал целовать ее с громким причмокиванием, после чего угрожал сдернуть парик с лорда Галлоуэя и «вырубить его». После этого он вставил себе в рот вставные зубы и пугал всех дам, пока кто-кто из приятелей принца не подогнал его карету, силой заставив Георга уехать».
Будь он более популярным принцем, подобная сцена могла бы показаться восхитительно эксцентричной или сочувственно проигнорирована. Но Джорджа (англ.) многие не любили, и его критики набрасывались на его слишком очевидные слабости. Лондонская «Таймс» осудила его как сильно пьющего, сквернословящего и блудливого человека, «который во все времена предпочел бы девушку и бутылку политике и проповеди» и единственными состояниями счастья которого были «обжорство, пьянство и азартные игры».
Одним из самых язвительных изображений принца стала широко распространенная карикатура Джеймса Гилрея, изображающая его «сластолюбцем, страдающим от обжорства». Показано, как Джордж ковыряется в зубах вилкой, едва отдуваясь от обильной еды, его живот вываливается из брюк. Под его толстыми ногами лежат пустые бутылки из-под вина, а за спиной — лекарства от геморроя, от запаха изо рта и два лекарства от венерических болезней: «Овощной сироп Вено» и «Пилюльки Лика».
Друзья и семья добавляли к этому свои обвинения. После очередного длительного запоя единственный (законнорожденный) ребенок Джорджа, принцесса Шарлотта, печально сказала, что «в лампу налили слишком много масла».
Его давняя дружба со знаменитым денди того времени Бо Браммеллом разбилась об унизительный публичный скандал на балу, когда Георг, затаив в себе давнюю обиду на упорную неспособность Браммелла выказать должное почтение своей королевской особе, приветствовал их общего друга, лорда Алванели, демонстративно проигнорировав Браммелла. Это видел весь двор. Честолюбивый Браммел, буквально «сделавший принца» из этого молодого щеголя, не смог простить обиды.
В более раннюю эпоху от такого дерзкого неуважения покатились бы головы, но Джордж руководил монархией — сначала в качестве принца-регента во время умственной недееспособности своего отца, Георга III, а затем в качестве короля, — а она с годами постепенно теряла свою власть. Как бы ему ни хотелось казнить своих мучителей, Джордж мало что мог сделать, тем более что они часто оказывались правы.
Когда в 1812 году The Examiner опубликовал особенно неприятные нападки на принца-регента, назвав его, среди прочего, «нарушителем своего слова, распутником по уши в долгах» и «презирающим домашние узы», — автор статьи и его брат, редактор газеты, были арестованы и обвинены «в намерении оклеветать и очернить Его Королевское Высочество принца Уэльского, регента Соединенного Королевства». Писатель и редактор были оштрафованы и заключены в тюрьму, но вряд ли это была королевская победа, поскольку приговоры только сделали Георга еще более непопулярным.
Ситуация стала ненамного лучше, когда Георг стал королем в 1820 году, вероятно, потому, что он продолжал давать своим критикам все новые и новые поводы. Один памфлетист распространил стих после того, как стало известно о том, как провели время король и его последняя любовница, леди Канингем, где была такая строчка:
«Потягивая свой кларет и щекоча жир на бедрах друг друга»
Жизнь, полная разврата, начала разрушать тело и разум короля, и в своем Виндзорском замке он стал отшельником. Его аппетит, однако, от этого не уменьшился. Образ жизни короля теперь был «действительно невероятным», отмечала миссис Арбетнот, которая вела хронику других событий из жизни этого монарха.
Герцог Веллингтон был частым гостем в Виндзоре и однажды обратил внимание на меню королевского завтрака. На столе у него был
«пирог из голубя и бифштексы. Из этого он съел два пирога с голубями и три бифштекса, выпил почти полную бутылку мозеля, стакан сухого шампанского, по стакану портвейна двух сортов и стакан бренди! Он принял лауданум накануне вечером и снова перед завтраком».
Неудивительно, что вскоре после этого Георг IV умер.
В его жизни был огромный потенциал, который никогда не был реализован, но его аппетиты были безудержны. И, конечно, последнее слово осталось за критиками. Лондонская «Таймс» в редакционной статье на следующий день после его похорон написала: «Никогда еще не было человека, о котором бы меньше сожалели его собратья, чем об этом покойном короле».
Буду благодарен за подписку и ваши комментарии. Ниже ссылки на другие мои статьи: