Никогда не ходите самыми короткими путями. Даже если очень хочется. Даже если кажется, что ничего страшного не случится.
Поверьте, случится! И ещё как!
Подумать только, раньше, скажи мне кто такие слова, я бы не поверил! А теперь... Теперь мне ничего не остается, кроме как молиться да пытаться забыть все, что я видел...
Вы можете счесть меня сумасшедшим, но давайте я сначала расскажу свою историю, а потом вы решите, как к ней относиться.
В любом случае, выбор за вами. Хотите верить – верьте. Не хотите – ваше право. Но, только, потом, не говорите, что вас не предупреждали.
Это случилось в один из хмурых ноябрьских дней. Я возвращался с работы, и по пути решил заскочить в продуктовый магазин – купить что-нибудь на ужин.
У самых дверей универмага, прямо на мокром от талого грязного снега асфальте сидел бомж. Грязный, страшный. От него разило резким солоновато-горьким запахом немытого тела и грязной одежды. Его лицо было обезображено капиллярной мальформацией, и бугрилось синюшно-лиловыми наростами, виднеющимися справа под спутанными немытыми седыми патлами. Он протягивал к прохожим грязную руку с обломанными ногтями и побитую цыпками. А прохожие шарахались от него...
Исключением не стал и я. Я сделал так, чтобы он меня не заметил, спрятавшись за компанией весело болтающих и смеющихся студентов... Но потом меня обжег стыд... Знаете, ведь, я считал себя неплохим человеком, следующим своему моральному кодексу, в котором не последнее место занимали эмпатия и сострадание. И те чувства, которые я испытал к несчастному человеку, находящемуся явно в тяжелой ситуации, меня уязвили... Да и заставили испытать чувство вины. Да ты лицемер, батенька! Себе хотя бы уж не ври!
Конечно, думать о себе я не мог. И мне было стыдно выбирать еду, когда там на улице мерз явно голодный и больной человек.
Но что я мог сделать? Разве что…что-то немногое. Выходя из магазина, я вложил в грязную ладонь бомжа 50 р. Всё, что мог, потому что сам был, мягко говоря, небогат. Тот что-то промычал в ответ, но я, словно напакостивший школьник, поспешил дальше.
Чувство злости и отвращения к себе никуда не делось. Монетку кинул – совесть успокоил! Браво, нечего сказать!
Идти нужно было еще пару остановок.
День был тяжелый, хоть и сокращенный, и я чувствовал себя выжатым лимоном. Мне совершенно не улыбалось делать большой крюк по пути домой. Поэтому, я решил срезать, пойдя дворами.
Там, конечно, было темнее, да и дорожки не чистили, и пришлось бы месить ногами грязный снег, перемешанный с почвой, но, зато, доплетусь быстрее.
Спустя мгновение, я уже петлял по извилистой дорожке, змеящейся между угрюмых панелек с жёлтыми глазами окон, темнеющих на фоне иссиня-серого неба, с которого падал мелкий снег. Слякоть чавкала под ногами. Холодный ветер царапал лицо. Над головой проплывали костлявые ветви лип, тополей и кленов, черные, облитые болезненным желтоватым светом редких фонарей.
И, вот, тут я совершил ту самую роковую ошибку.
Я решил срезать ещё и пройти между двух домов, пустых, полностью выселенных. Еще помню, как мне, вдруг, от чего-то стало не по себе. То ли на меня подействовал заброшенный вид, создающий впечатление зловещей пустоты, то ли я каким-то чудом предугадал ужас, который мне предстояло испытать, но почему-то тогда, эти дома мне показались не просто мрачно-неуютными, а откровенно пугающими. Мне чудилось, что в темноте пустых окон, в сумерках предзимья, там, в глубине, что-то затаилось. Что-то страшное. И бесконечно голодное...
Глупости, одёрнул я себя, мало ли что может показаться! Похоже, что я просто очень сильно устал, и нервы расшалились сверх меры. Вот приду домой, выпью чаю и полегчает.
Успокоив себя этими мыслями, я так и пошел.
То, что что-то не так, я почувствовал почти сразу. Именно почувствовал, а не понял. Так ощущают нотки гари сквозь сон.
Только потом я понял, что не горит ни одного фонаря, и точно так же слепы и пусты глазницы окон. Щурясь, хмурясь и приглядываясь, я пытался понять, что не так. Почему, вдруг, стало ещё холоднее?
И почему, едрить-колотить, я не слышу шума, доносящегося от дороги, которая гудела за моей спиной всего лишь в паре-другой сотен шагов позади от меня? Почему городской шум как будто умер? Как будто кто-то невидимый сместил ползунок на панели управления и заглушил все звуки. Все, кроме зловещего шёпота ветра в костлявых чёрных пальцах-ветвях деревьев, его приглушённого воя меж угрюмых домов. Домов, которые теперь казались мне застывшими, плененными великанами с изломанными телами и выколотыми глазами. Именно пустыми. Потому что больше в них не было света, того тёплого, уютного, который льётся из квартир. Теперь окна были черны. И, казалось, эти провалы, подобно провалам глазниц черепа, устремлены прямо на меня. Я не мог отделаться от ощущения, что за мной кто-то наблюдает.
Сердце бешено застучало в груди. По спине пополз противный холодок, словно червь, поднимающийся по позвоночному столбу, прямо к пульсирующему тревогой мозгу.
Я заозирался по сторонам. Вокруг меня густели холодные, продуваемые ледяным ветром, сумерки. Я понял, что что-то идет не так, но я никак не мог понять, что же именно. К горлу подкатывала паника. Дыхание стало частым, прерывистым.
Я сжал пакеты в руках и решительнее и быстрее зашагал по направлению к дому.
«Это бред!» – утешал я себя – «Я просто устал. Не спал две ночи подряд, вот теперь и мерещится всякая дичь! Такое со мной часто бывает! Благо, завтра выходной, лягу пораньше, а встану попозже».
Вроде, все убедительно. Но какой-то тоненький, противный голос, убеждал меня в обратном. Нет, это не бред. Все реально. Все на самом деле. Каким-то образом я провалился в сумеречный, параллельный мир, угрюмый, негостеприимный. Враждебный, полный холодной злобы, ненависти, полегоньку стискивающий свои костлявые пальцы на моем горле. Я чувствовал здесь нечто враждебное, затаившееся. Наверное, так животное ощущает подкрадывающегося к нему хищника, и, нет-нет, да напряженно вглядывается в странно шевельнувшиеся заросли, в сумрак леса. Я чувствовал, будто за мной наблюдают. Кто-то, кто прячется во мраке в провалах окон, в разверстых зевах подъездов. Эта тьма, этот мрак пугал меня. Пугал до нервной дрожи, до паники, мечущейся внутри моей черепной коробке как курица с наполовину отрубленной головой.
Я шел. Торопливо, стараясь не смотреть по сторонам. Один раз, когда я-таки не выдержал, и поддался болезненному любопытству и взглянул на один из домов, то увидел, как в проеме окна мелькнула тощая белесая фигура. Я еле сдержался, чтобы не заорать и перешел на легкий бег.
Я начал бормотать слова молитв, какие помнил. Хотелось плакать от ужаса и отчаяния, но слез не было. Горло перехватило. То и дело поскальзываясь на льду, покрывающем извилистую дорожку, я спешил изо всех сил. Почему-то мне казалось, что в безопасности я буду только дома. А где-то в глубине души, какой-то ледяной насмешливый голос, безжалостно твердил, что больше я нигде не буду чувствовать себя спокойно. Это ловушка. Я в неё попался. И теперь она задушит меня ледяными, склизкими кольцами кошмара.
Ветер сметал снежную пыль со льда. В неровных буграх, похожих на волны мертвой реки, угадывались призрачные, искаженные мукой лица. Они походили на маски, с черными провалами на месте глаз. Они появлялись и исчезали. Раскрывали в немом отчаянном крике беззубые рты, и вновь таяли в темных глубинах льда. Откуда-то я знал... Ощущал, чувствовал, что это души тех, кого пожрал здешний мрак. И мне уготована точно такая же судьба.
Я отвел глаза, всмотрелся в сумеречную даль. Из мутной мглы выплывали громады многоэтажек, пустых, безжизненных, дышащих вечным голодом и злобой. Я сказал пустых... Но это не значит, что в них никого не было. Просто... Просто, там больше не жили люди. Я чувствовал, в них теперь обитали твари, порожденные горячечными кошмарами, ужасом безысходности. И эти твари смотрели на меня своими немигающими хищными глазами. И ждали... Терпеливо... Спокойно. Им хотелось ещё со мной поиграть. Довести мой ужас до того пика, когда разум не выдерживает, рвется в клочья, тонет в бешеной буре безумия, погружая сознание в беспросветный мрак, отдавая трепещущую душу в когти вечно голодных, ненасытных чудовищ, таящихся в глубинах мрака...
Или мне показалось, или я услышал за спиной шаги. Спину обжег чей-то взгляд. Шаги были скорые, но... Какие-то неправильные. Хромые, скачущие. Будто кто-то подволакивал ногу, разбитую тяжелым увечьем. Сквозь вой ветра я услышал приглушенный хрип – это было тяжелое дыхание.
Меня преследовали!
Я припустил еще быстрее. Странно, ведь, где-то на краю сознания, еще пульсировала мысль о том, что все это нереально, что, я, наверное, сплю, и мне снится тяжелый, бредовый сон, навеянный общей усталостью. Но я никак не просыпался.
Впереди, в мутной, холодной мгле замаячила моя девятиэтажка. Сердце забилось еще чаще. Надежда и отчаяние сцепились, будто два голодных волка над только что убитым лосем.
И тут, я увидел их...
Безумное порождение ночных кошмаров. Твари, созданные извращенным разумом владык этого мира. Безраздельных хозяев здешних ледяных теней.
Они «резвились» у самого моего подъезда. Кажется, рвали плоть какого-то монстра, отдаленно напоминающего человека...
У своего дома я увидел трех огромных существ, похожих на кошек без шерсти. Их черные тела напоминали текучие, ожившие тени с тонкими конечностями и веточками хвостов. Их головы напоминали сморщенные головы младенцев с широкими пастями, полными острых зубов и клыков. Они выгибали спины, бешено шипели. Обменивались друг с другом быстрыми ударами конечностей. Иногда, вгрызались друг в друга и катались чудовищными комьями тьмы, вырывая друг из друга клочья. То... Тот, кого они жрали... Еще подергивался в агонии. Они нарочно рвали его живьём, наслаждаясь страданиями и болью своей жертвы.
Я или вздохнул, или всхлипнул и захныкал, против своей воли, меня затрясло. Демоны, эти порождения ужаса, как по команде вскинули уродливые головы, сверкнув углями глаз, и повернулись ко мне.
Некоторое время они просто смотрели на меня, а я стоял, прикованный к мерзлой земле ледяной ненавистью и голодом в их взглядах. Красные пылающие глаза прожигали меня насквозь. Их взгляды пришпилили меня к месту как иголки мотылька. Только спустя мучительные мгновения, я начал медленно пятиться. А твари, не сводя с меня хищных глаз, медленно и так грациозно, как умеют только кошки, начали обходить меня с двух сторон. Все это происходило в чудовищной, давящей на уши, тишине. Кошкоподобные твари, припадая к земле, подползли ко мне спереди и с боков. Они знали, что мне некуда деваться. Но они хотели растянуть удовольствие, поиграть со мной.
Когда я немного оправился от шока и ужаса, я бросил пакеты в морды тем, кто ближе всего подкрался ко мне. Одна из «кошек» перехватила пакет своей уродливой пастью, затрясла как трясут пойманную в челюсти крысу. Тут же к ней подскочила еще одна тварь, вцепилась в пакет. Полиэтилен лопнул, и на землю посыпались продукты. Которые тут же начали гнить.
Еще три товарки подскочили к сражающимся «кошкам», и попытались вырвать у из их пастей добычу. Второй пакет в полете разорвал удар лапы оставшейся «кошки».
Я посчитал, что смогу сбежать, пока демоны рвут пакеты и покрывающиеся плесенью продукты. Но как только я повернулся и бросился наутек, путь мне тут же перегородила еще одна тварь. Крупная, с рядом костяных шипов, украшающих ее сгорбленный позвоночник. К ней присоединилась еще одна. Я хотел повернуться и сбежать через еще один открывшийся ход. Но тут же натолкнулся на уродливое младенцеподобное лицо «кошки». Тварь шипела. В ее шипение сквозила злая насмешка. Медленно, она приближалась ко мне.
Я хотел было броситься назад, проскочить между другими тварями, но путь был отрезан.
Твари взяли меня в кольцо, грациозно скользили вокруг меня.
Я затравлено озирался по сторонам... Кругом горели красные глаза. Скребли по льду черные когти. Влажные от слюны пасти скалились мне в лицо. Меня обдувало резкой, гнилой вонью, от которой желудок подскакивал к горлу, слезились глаза и кружилась голова.
Внезапно, одна из тварей взвизгнула, отшатнулась. Задняя часть ее тела, в области бедра и хвоста дымилась и пузырилась, будто кто-то опалил ее. Из мглы ударила струя дымящейся жидкости и окатила еще одну из тварей – по самому хребту. Тварь завыла, забилась в агонии упав на спину. Черная плоть и лед шипели и испарялись.
Я в изумлении посмотрел в сторону, откуда ударило струей кислоты. И обмер. Ко мне ковыляла, хрипло дыша, человекоподобная фигура. Вместо головы я разглядел лишь бесформенную глыбу плоти с широкой пастью с заострёнными зубами. Тело твари покрывали то ли лохмотья, то ли струпья.
Когда тварь подошла ко мне – я обреченно продолжал стоять.
Безглазое существо успело лишь бросить мне — оно говорило плохо, и звуки, издаваемые им, напоминали то ли хрип, то ли всхлип, то ли предсмертное бульканье, когда захлебываешься кровью и пытаешься выкашлять ее:
— Ихдихх…зхха…мнррхй, хххесххрррли…хошшхххешь…жиххххть!
Я опешил.
— Ххрбыхххысссеее!... Ххххнхи… такххх… прхххшшшсто… насххх… не… ххххотпуссхххят!...
Одна из тварей с шипением метнулась к моему «спасителю». Зашипела, раскрыв алую, полную зубов пасть.
Человекоподобный же монстр лишь зарычал в ответ и харкнул кислотой в тварь. Тварь грациозно отскочила.
—Дххххмхххй… бххххссссшшшгхр… бхыстрее!
Я и решил. Что мне оставалось делать? Об этом я и заявил своему спасителю.
Тот лишь схватил меня за руку когтистой лапищей, и потянул за собой.
Кошкоподобные твари отпрянули от удара кислотой. Не в меру ретивая тварь получила на роже и на боку глубокие отметки когтей моего спасителя.
После этого, он схватил меня за руку, и мы побежали.
Когда мы остановились перевести дух, я спросил:
— Кто ты? Для чего мне помогаешь?
Нельзя сказать, что я перестал бояться своего избавителя. Но, по крайней мере, страх мой уменьшился на треть, и уступил место болезненному интересу, смешанному с отвращением и стыдом за это отвращение.
Создание кошмарного мира вперило в меня взор своих пустых, оплывших воспаленной кожей глазниц и прохаркало – будто слилось выплюнуть сгнившие легкие:
— Ты... Отнесся... Ко... Мне... Как.... Кхххх... Чхххе... Человеку... Ты...забыл... Но... Я.... Хххххх... Помню... Те... Деньги... Что ты... Дал... Не... Просто... Это... Сострадание...
Спустя мгновение замешательства, мне хотелось и плакать, и смеяться. Передо мной стоял тот самый человек, которому я протянул полтинник, когда шел домой.
— Что это за место? Как ты тут оказался?
— Я... Ххх... Давно..... Хссс... Здесь... Живу... Одной... Ногой... Тут... Другой... Там.... Это... Изнанка... Кривое.... Зхххх.... Зеркало... Ты... Коснулся... Меня... Пожалел... Попал... Сссслучайно.... Я.... Ххххтхххссс... Тебя.... Выведу... Ворота.... Сссскоро.... Сссзакхххроюссса... Иххххдем....
И он повёл меня по залитому стылыми сумерками двору, между чудовищных громадин домов. Мой проводник, хоть и прихрамывал – его левая нога изгибалась назад, – но двигался споро и быстро. Я едва поспевал за ним. Пропитанный сырой вонью холодный воздух рвал мои лёгкие, царапал дыхательные пути. Мне даже казалось, что я сам начинаю гнить, отравленный миазмами мертвого мира.
Мимо нас проплывали заброшенные дворы, детские площадки. На одной из площадок нас окружили белесые твари с тонкими телами и длинными конечностями, напоминающими пауков. Они ползли со стен домов, соскакивали с черных рам качелей, спрыгивали с горок. Их визг до сих пор преследует меня в ночных кошмарах. Но мой избавитель был начеку. Он закрыл меня собой и мощно, гулко и грозно зарычал, перекрывая визг тварей. Я прижал ладони к ушам. Я думал, у меня лопнут барабанные перепонки.
Проводник дернул меня за рукав, махнул когтистой рукой, мол, поторопись.
Или мне показалось, или воздух начал свежеть! Затхлая липкая вонь начинала рассеиваться. Впереди блеснул свет фонаря. Сияющие витрины магазинов, крупная надпись «Пятерочка» в проеме между домов.
Я увидел оживлённую улицу – людей на тротуарах, машины, с ревом проносящиеся по дороге. Никогда не думал, что буду так счастлив увидеть залитую желтоватым светом улицу.
— Хххссс... Иддди...
Я опрометью бросился к проему.
Но на моем пути, ниоткуда возникли две тощих черных твари. Их когтистые лапы вцепились мне в куртку. Они надсадно шипели, скатились мне в лицо длинными острыми зубами. Тонкие, как прутики, но прочные и крепкие как арматура, когтистые пальцы обвивались вокруг моих рук и ног. Я почувствовал ледяную плоть на своей шее. В черных, лишенных век глазах отражалось моё перекошенное ужасом лицо. Кривые когти рвали на мне одежду и плоть.
Я даже не смог закричать.
Ревел мой провожатый.
Он мигом подскочил к нам. Удары его когтистых рук вырвали меня из плена. Он схватил меня за плечо, отшвырнул к стене, а сам вступил в схватку с тварями. Одна из тварин хлестанул его по лицу. Острые плекторы-когти срезали с уродливого лица плоть, оставив три борозды набухшие дымящейся чёрной жижей. Но и мой защитник в долгу не остался – он сорвал твари голову и схватив вторую за шею, мощным ударом раскроил ей голый череп башкой ее же собрата.
— Бееегиии!!! – прорычал он, – Дверрррх! Захххррывшшшшсса!
Я оглянулся в сторону улицы. Там, пространство подернулось матовой мембраной. Город стал виден как сквозь запыленное стекло, которое все больше и больше заволакивало пылью, заволакивало жуткими серыми сумерками.
— Бееееееегииииии! – взревел мой спаситель.
Я сделал шаг. Что-то здесь было неправильно...
— Пойдем со мной! – позвал я, оглянувшись.
— Нхххетссс... Я... Тут... Давно... Ссссвой... Тамхххх... Мне... Делать... Нечехххххго... Сссспешшшшшиии!
Побежденные моим защитником твари начали снова шевелиться. Одна из них отвратительной паукообразной тенью бросилась на него подобно вспышке черной молнии. Другая резво поползла ко мне. Я вскрикнул. Бросился, поскальзываясь и спотыкаясь, вдоль по проему, к затягиваемому сумраком просвету. Или мне казалось, или проем кто-то будто нарочно увеличивал. Я побежал еще быстрее. Сердце рвалось к горлу. В висках колотило. Лицо заливал пот, смешиваясь со слезами.
На меня что-то вскочило, прямо мне на загривок. Я дико заорал. И мой ор смешался с верещанием твари, начавшей драть мне лицо. Еще немного! Я прыгнул. Меня как будто ударили дубиной по лицу.
Я стоял на четвереньках на людной улице. Поднял глаза. Прохожие шарахались от меня, будто от прокаженного.
Меня трясло. Тело ныло. Саднили раны на лице. На губах — солоноватый привкус крови. Моей крови.
Я отполз в сторону выступающего из стены бортика. Сел. Моя куртка была изодрана в клочья. Шапку и перчатки я потерял. Представляю, кем я, всклоченный и грязный, казался людям. Они шли мимо меня. Кто-то прятал глаза. Кто-то усиленно делал вид, что меня не замечает. Кто-то смотрел с нескрываемым презрением. А кому-то и вправду было все равно, погруженному в свои дела и переживания. Вдруг, на меня накатила чудовищная горечь и тоска. Я уже не скрываясь, горько, навзрыд, заплакал. Захлебываясь, дрожа всем телом...
А потом я услышал:
— Парень, ты как, в норме?
Я поднял глаза. Парень лет двадцати пяти. Рядом с ним девушка, немногим старше. Оба смотрят с искренним состраданием.
— Что тут? – рядом остановился пожилой мужчина.
— Да вот, похоже, человеку плохо. Или избили, – объяснил парень.
— Так скорую надо вызвать! – послышался голос женщины лет сорока.
— Уже звоним...
Постепенно, вокруг собирались люди...
***
Если интересно, заходите сюда: Сборник рассказов "Старая усадьба"
***
Если заинтересовало творчество автора, то ознакомиться с ним можно тут