Как-то в букинистической лавке на Арбате я нашла книгу воспоминаний Великой княгини Марии Павловны Романовой. Это искренняя история умной, ранимой, тонкой и одаренной женщины. Мария Павловна приходилась Николаю II двоюродной сестрой. В числе немногих из рода Романовых ей посчастливилось выжить. Она сменила несколько стран, несколько профессий, встретила на своем пути огромное количество абсолютно разных людей, с которыми никогда бы не столкнулась, если бы жила в соответствии с уготовленной ее статусом жизнью. Но судьба распорядилась по-своему…
Мария Павловна Романова известна нам как создатель своего модного дома в Париже - «Китмир». Её историю мне трудно обойти вниманием, и о ней я обязательно ещё расскажу. Сегодня же хочу поделиться рассказом Великой княгини о Великой мадемуазель. Да-да, о той самой мадемуазель Шанель, о которой и написано, и переписано, и придумано уже так много! И все же… Мне кажется, в наших суждениях и замечаниях о людях всегда виден наш характер, это всегда рассказ прежде всего о нас самих. Вот и Мария Павловна, передавая впечатления от встреч с Шанель, прежде всего говорит о себе. Так что же тогда, в 1920-е годы, в самом начале своей жизни в изгнании, её заботило? Что представлялось важным в людях? Какие вопросы и задачи решала, наблюдая за успешными и состоявшимися людьми? Чем помогла ей в жизни встреча с Коко Шанель?
Женщин, которые занимались бы бизнесом и занимались успешно, в Европе тогда почти не было. Поэтому история Шанель вызывала исключительный интерес.
«В нужное время жизнь свела меня с этой необыкновенной женщиной. Познакомившись с ней, я надеялась, что она поможет мне полезными советами, и мы прикидывали так и сяк и обсуждали, что мне подойдёт, и ни к чему не приходили».
Рассказывая о начале пути Шанель, Мария Павловна придает большое значение встрече с «нужным и умным человеком» (здесь речь идет о возлюбленном Шанель Артуре Кейпеле): «Она открыла в Париже маленькую мастерскую дамских шляп на средства умного друга, который сам был деловым человеком и хорошо направил её. Она не обучалась ни искусству модельера, ни портняжному делу, просто у неё была толковая, думающая голова. После войны людям хотелось простого, безыскусного; Шанель воплотила это в одежде, и это был правильный шаг. Она олицетворила своё время».
Марию Павловну по-настоящему увлекла личность молодой деловой Шанель, ее кипучая энергия, страсть к своему делу.
«Я часто бывала в её рабочей мастерской на третьем этаже дома по улице Камбон, где размещалось и всё её предприятие. Каждый день ей приходила свежая, оригинальная идея, которая тут же запускалась в дело, и шли нарасхват как первые, дорогие образцы, так и более доступные повторения. Известность Шанель в значительной степени основывалась на том, что её модели были просты в производстве; буквально за порогом её мастерской начиналось их производство».
«На протяжении нескольких лет я наблюдала, как Шанель доверяла рукам своё творческое горение. Она никогда ничего не набрасывала на бумаге, творила платье либо по сложившемуся в голове плану, либо как оно выйдет в процессе работы. Как сейчас вижу её на табурете у пылающего камина. В комнате несусветная жара. На ней почти неизменно простой спортивный костюм, тёмная юбка и свитер, рукава закатаны по локоть. Как тот сказочный подмастерье пирожника, объевшийся сладким, она осатанела от платьев и ни минуты не думала о собственном гардеробе. Случалось, под бесценную шубу она надевала совершенные обноски, вовсе не подобающие известной модистке. Даже страсть быть на виду не могла заставить её одеваться нарядно.
В те годы она работала с одной и той же примерщицей, злой старухой в седых буклях и очках, по-собачьи верной, но и способной наперекор хозяйке сделать по-своему. С площадки за дверьми студии поодиночке вызывались девушки, на чьих спинах подгонялся раскрой. Порою они томились на площадке по нескольку часов, полураздетые, в халатике или накрыв чем-нибудь плечи. Войдя, девушка направлялась к табурету, на котором с ножницами в руке восседала Шанель.
- Bonjour, Mademoiselle.
- Bonjour, Jeanne.
В первый и последний раз взглянув в лицо девушки, всё остальное время Шанель не сводила глаз с её фигуры. Склонив голову набок, она составляла первое впечатление. Начиналась примерка, процедура долгая, поглощавшая всё внимание. Встав рядом, примерщица передавала ей булавки. Кроме Шанель, все хранили молчание, сама же она заводила бесконечный монолог. Давала распоряжения, объясняла, что сделать новое, критиковала и отвергала уже сделанное. Старуха-примерщица безмолвно выслушивала её с непроницаемым лицом, только глаза оставались говорящими, то смягчаясь, то гневно загораясь. И вы понимали: что бы тут ни происходило, в свой час манекенщица выйдет в этом платье. Уйдя в работу, Шанель что-то отхватывала ножницами, что-то пришпиливала, откинув голову, оценивала результат и, совершенно не замечая окружающих, говорила, говорила. Я сидела в уголке и жадно внимала происходящему».
«Мне довелось видеть, как люди, занимавшие большие должности, сидели и помалкивали при обсуждении дел, ожидая распоряжения тех, кому происхождение или более высокий пост давали право распоряжаться. Но я не видала, чтобы так ловили каждое слово человека, утвердившего свой авторитет только силой личности. Я впервые задумалась о том, какую силу заключает в себе личность, насколько это важно".
"Её заявления были непререкаемы. Она обладала такой силой убеждения, что заставляла вас согласиться с ней по любому поводу - не важно, как вы думали прежде или что подумаете потом, когда уйдёте от неё».
Как хорошо, что Мария Павловна свои наблюдения за Великой мадемуазель сохранила для нас. Сто раз пересказанные различными авторами биографические факты о Шанель, часто не позволяют увидеть ее живую, настоящую. Обучила Шанель Марию Павловну и выглядеть соответствующе: достойно, солидно, с парижским шиком.
«Не так давно мне были не по средствам богатые туалеты, но я особо не жалела об этом. Ещё раньше, в войну, редко случалось задумываться о внешнем виде, а в революцию и вообще было не до того. Первые два года в изгнании я почти не снимала траур. Я забыла думать о нарядах. Опытные камеристки, некогда занимавшиеся мною, остались в прошлом. И Шанель с обычной прямотой остерегла меня от небрежения внешностью.
- Вы совершаете большую ошибку, щеголяя в виде беженки, - учила она. - Не рассчитывайте возбудить к себе сочувствие, люди просто станут избегать вас. Если вы думаете заводить собственное дело, извольте являть собою процветание.
Меньше всего я хотела возбуждать к себе жалость и потому прислушалась к её совету. Мало-помалу она приодела меня, научила пользоваться косметикой, которой я прежде не знала. Она даже прислала шведскую массажистку и заставила сбросить лишний вес.
- Вы сознаете, что выглядите сейчас много моложе той, кого я увидела в первый раз? Вам тогда можно было дать за сорок, - скала она, когда я уже несколько месяцев исполняла все её указания.
И лишь одно по-прежнему приводило её в отчаяние: мои волосы. Сама я не умела привести их в порядок, их было так много, что, как я ни силилась, они всегда выглядели неприбранными. У Шанель тогда уже была короткая стрижка.
- Нет, я не могу вас больше видеть с этим безобразным пучком на затылке, это нужно убрать, - объявила она однажды, когда я пришла к ней в студию. Я не успела толком понять, что происходит, как она повыдергивала из моей головы шпильки, полной горстью захватила волосы и отхватила их ножницами. Поглядевшись потом в зеркало, мы обе содрогнулись. Но дело было сделано, и с того дня уже больше десяти лет я ношу короткие волосы. Правда, мой парикмахер ещё долго приводил голову в приглядный вид».
Вот такой сильной, решительной, уверенной предстает перед нами Шанель: самый настоящий авторитет в модельном деле и лидер своего времени.
«К делу Шанель побуждала меня относиться более профессионально - она ни в чём не переносила любительства, попахивающего благотворительностью. Дело, считала она (и справедливо считала), не следует смешивать с благотворительностью, но мне ещё предстояло доспеть до этой мысли…».
Безусловно, такая встреча стала огромным везением на пути Марии Павловны, изменила ее судьбу, сделав хозяйкой одного из самых известных модных домов Франции, а ее саму одной из самых известных светских дам Парижа. Я думаю, это одно из самых честных, уважительных и благодарных воспоминаний о действительно Великой мадемуазель. Как говорила сама модельер: «Шанель всегда №1, даже если это «Шанель№5»».
Ну, а о Великой княгине рассказ ещё впереди …
P.S. Надеюсь, что Вы открыли для себя что-то новое. Подписывайтесь на мой канал: мне будет приятно, а Вы и в следующий раз не пропустите интересные статьи и факты.