Кому подойдет: иронично настроенным членам семьи.
В начале двадцатого века одна начинающая писательница нашла в сказке Р. Киплинга《Как было написано первое письмо》свой литературный псевдоним. Звали девушку - Надя Лохвицкая.
С ней дружили и восхищались её текстами Бунин, А. Толстой, Аверченко, Куприн. Надежде Тэффи удавалось сочетать в своих книгах беспощадную иронию и щемящую нежность к своим героям. Примета настоящего мастера.
Так устроены рассказы Чехова, Зощенко, раннего Пелевина. Всё понимать о природе человеческих поступков и бесконечно жалеть каждого. Маленького и большого.
《Рождественские сказки》 - не привязаны ко времени главных зимних праздников, тут и Масленица, и Вербное воскресенье, вообще, дело в большинстве случаев не в торжественных декорациях, а во внутреннем ощущении героев. Только《Предпраздничное》- абсолютно рождественская и остросатирическая история. И это, конечно, жемчужина.
《Куплю для бонны этой дряни в крапинках, -- думает барыня, ощупывая материю. -- С виду оно будто атлас. Все равно не разберет; я скажу, что такой шелк…》.
《Скажите, пожалуйста, что это за штучка? - робко спрашиваете вы у продавщицы.
- Это? - недоумевает она. - Это... И она произносит несколько свистящих и шипящих.
-А-а! - притворяетесь вы, что поняли. Странно, что я сразу не узнал. А... собственно говоря, для чего она?
Новое недоумение и ответ.
- Для подарков》.
《… Повыше вешаются орехи, бусы и вещи, которые жалко дарить чужим детям.
-- Хорошо, милочка, этот зайчик достанется тебе. Ты напомни, когда будешь уезжать. А теперь, видишь, мне не достать…》.
Если вы смотрите на Новогоднюю потребительскую суету, как на досадное недоразумение, устроенное мировым маркетингом - вам точно зайдет. Смешно до слёз.
Остальные рассказы цикла нужны для разговора со своим внутренним ребёнком. После прочтения вам непременно захочется погладить его по голове. Наверное, потому, что главные герои тут - дети, умные, тонко чувствующие и, как всегда в таких случаях - одинокие. Автор дёргает за ниточки. Вызывает настоящие чистые эмоции. А мы и забыли, что они там, глубоко внутри нас. И вот уже и смешно, и ком в горле.
Особое чувство вызывает нарисованный Тэффи мир дореволюционной России. Ушедшая натура - лавки с тканями и кружевами, "кардинал-эстрагон, лиловое с мильфлером…", расторопные приказчики, ёлки в барских гостинных.
И всё- таки при всей ламповости этих историй - они вне времени. Человек, прочитавший 《Рождественские сказки》сегодня, будет также смеяться и грустить, потому что узнает в них себя.