Я иногда чищу телефонную книжку. Удаляю неизвестные номера.
Понятно, появились они в моем телефоне по причине «нужности», ведь записывала их сама, только со временем они потеряли актуальность.
Например, «Вика брови» или «Саркиз штукатурка», видно, что люди из сферы услуг, но, хоть убей, не помню, чтобы к ним обращалась.
Или «Настя больница», «Вера Павловна» и «Николай из Сети», короче, с ними у меня была связана какая либо история,и, возможно, думала, что позвоню не один раз, так как номерок записала, но, видно, не судьба, позвонить мне им не довелось.
Поэтому и подчищаю телефон, одновременно с генеральной уборкой дома, хочется в Новый год с чистыми комнатами и чистой совестью.
Как и с расхламлением шкафов, так и с телефоном, сомнения появляются по поводу того, чтоб нужное и важное не выбросить и не удалить.
И изо всех сил вспоминаю, кто эти люди?
«Ира отделение». Палата перинатального центра для недоношенных, где лежала со старшей дочкой. Это были четыре недели кошмара.
Я родила ее семимесячной, всего 2 кг весу. Выписывают только когда 2 с половиной. Их мы и набирали. Долго. Трудно.
Нас в палате размещалось семеро. Семь мамочек, объединенных общей бедой под названием «набор веса».
Моя дочка из всей палаты была достаточно «крупной». Самой маленькой считалась малышка с весом пятьсот граммов.
«Полкило счастья» - называла свою дочку Азиза. Беременность у нее протекала с осложнениями, результатом которой стали преждевременные роды и появление на свет Айгуль.
После ее «донашиванием» занимался кувез, где дочка Азизы росла уже четыре месяца на момент моего появления в палате. И неизвестно сколько находилась уже после того, как выписали меня с моей Мариной.
Мы, мамы, жили отдельно от детей, которые лежали в палатах интенсивной терапии, обвитые трубками дыхательных систем.
И мы, мамы, могли на них только смотреть через стекло кувеза, ну и кормить из бутылочки сцеженным грудным молоком.
Однажды мне разрешили дочку искупать в ванночке, и это было ни с чем несравнимое счастье. Той остроты чувств, мне кажется, я больше не испытывала, хотя купала мою малышку много раз уже дома, да и ещё двух дочек после.
Ира появилась в нашей палате на второй день моего нахождения. Ее ребенок был самым тяжёлым среди наших деток по количеству заболеваний. Косолапие, косоглазие, какие-то иммунные отклонения.
Несмотря на это, Ира в нашей палате стала лучиком света. Теплотой и добрым отношением она окружила нас, мамочек из разных районов области, зацикленных на своей беде. И в нашей палате как-то сразу посветлело.
Помню, мы смеялись постоянно, а Ира не только шутила, но и что- то придумывала интересное.
Мы вязали под ее чутким руководством пинетки, «праздновали» чаем с ромашкой каждый набранный грамм веса наших деток. Один раз она даже организовала для нас побег.
Наша палата на первом этаже. Открыв окно, хорошо, что дело было летом, мы сбежали на пару часов в парк аттракционов.
Минуты отдыха и отрыва от реальности - это то, чего нам тогда не хватало. Среди нас не было мам «со стажем» и страх от будущего, от того, что с нашими детьми будет что-то не так, не отпускало нас ни на секунду.
Пока не появилась Ира. Ее уверенность проникала в самое сердце, и мы не сомневались, наши дети будут такими же, как и все.
Когда нас выписывали, мы, мамы, обменялись телефонами и обещали созваниваться, но ни я, ни мне, так никто и не позвонил.
Суета домашних дел закрутила. Моей Марине в этом году исполнится 19 лет.
Номер телефона Иры до сих пор у меня в записной книжке. Я не звонила и не позвоню. Тот период жизни сплотил нас и объединил. Сейчас у нас все по-другому.
Я уверена, у Иры и ее мальчика все хорошо, потому что знаю, она сделала и делает для своего ребенка все возможное и невозможное.
И я от души желаю ей и ее семье счастья. Это такой посыл во Вселенную.
Номер Иры из памяти телефона я удалила.
