А.И. Куприн в повести "Олеся" писал: «Судьба забросила меня на целых шесть месяцев в глухую деревушку Волынской губернии…». Где это, объяснять, думаю, никому не надо. А если надо, то вот:
Губерния Российской империи (1797-1917), затем Украинской Народной Республики (1917-1921) и Украинской Советской Социалистической Республики (1921-1925) частично, после чего была упразднена - разделена между другими областями УССР.
В историческом контексте название губернии появилось вновь после трагедии, когда Украинская повстанческая армия (ОУН) отметилась там, уничтожив местное население.
Писатели – народ наблюдательный и «вредный» тем, что свои впечатления запечатлевает в письменной форме. А того, что написано пером… Долгое время на эти особенности нравов предков современных украинцев никто особо внимания не обращал. Так же как и не вспоминали про полицаев из местных, которые отличались особой жестокостью по отношению к своим же собратьям, но лишенным холопства, и к «русским братьям», с которыми им была завещана дружба навек.
Об этом фрагменте повести «Олеся» А.И. Куприна, конечно, знал, но вспомнил в контексте событий уже нового времени и удивился – насколько важную особенность нравов писатель отметил и так лаконично живописал.
Цитирую дальше:
«…отношения мои с ними ограничивались только тем, что, увидев меня, они еще издали снимали шапки, а поравнявшись со мной, угрюмо произносили: «Гай буг», что должно было обозначать: «Помогай бог». Когда же я пробовал с ними разговориться, то они глядели на меня с удивлением, отказывались понимать самые простые вопросы и всё порывались целовать у меня руки — старый обычай, оставшийся от польского крепостничества».
И далее:
«От скуки — хотя это сначала казалось мне неприятным — я сделал попытку познакомиться с местной интеллигенцией в лице ксендза(…) «пана органиста», местного урядника и конторщика соседнего имения из отставных унтер-офицеров (…) Потом я пробовал заняться лечением (…)»
Куприн вспоминает эпизод, когда к нему за врачебной помощью обратилась старая крестьянка. Войдя, она первым делом предъявила «плату» - два яйца и принялась хватать руку лекаря, чтобы поцеловать.
«- «Да полно, бабка... оставь... я не поп... мне этого не полагается... (…) мне претило это целование рук (а иные так прямо падали в ноги и изо всех сил стремились облобызать мои сапоги). Здесь сказывалось вовсе не движение признательного сердца, а просто омерзительная привычка, привитая веками рабства и насилия. И я только удивлялся тому же самому конторщику из унтеров и уряднику, глядя, с какой невозмутимой важностью суют они в губы мужикам свои огромные красные лапы...»
Куприн "возмущался" больше ста лет назад. В советское время к этим «национальным особенностям» относились, как к чему-то давнему, от чего не осталось и следа, а новые, современные граждане Украины не имеют с теми, о ком писал Куприн, ничего общего – ни с крестьянами, которые могли быть не только раболепными, но и жестокими; ни с «интеллигенцией – церковной и административной, кому раболепие своих очень нравилось. А в итоге потомки всех тех, о ком деликатно вспоминать не хотели, уцелели и сейчас, судя по их патологической ненависти, мстят. Не удивился бы, увидев книги Куприна в костре под вопли «слава украине» и танцы с такими вот плакатами. Впрочем, плакат, реально был.
В статье изложена точка зрения автора. С ней можно соглашаться и спорить, опровергать. Но учитывайте, что тогда опровергать надо Куприна или обвинять в предвзятости. В статье проведена параллель с современностью и высказано предположение об источнике вражды одной части нации к другой ее части.