Современники вспоминали, что с точки зрения А.С. Пушкина тридцать шесть букв русской азбуки приносили ему единственный и постоянный доход. В стихотворении «К чернильнице» он шутливо определил, где находятся его «богатства»:
Сокровища мои
На дне твоем таятся
Как известно, выступая на литературном поприще, поэт использовал не только русский алфавит. Он увлекался изучением языков, от старофранцузского до церковнославянского. В своей обширной библиотеке Пушкин, помимо прочего, хранил более пятидесяти изданий по языкознанию (учебники, хрестоматии, словари). Он переводил с английского Джорджа Гордона Байрона, Барри Корнуолла, Уильяма Вордсворта, с французского – Франсуа Рене де Шатобриана, с испанского – Мигеля де Сервантеса и других авторов. Всего исследователи насчитали шестнадцать языков, которые так или иначе отразились в творчестве поэта. Среди них был и арабский, Всемирный день которого отмечается сегодня, 18 декабря.
Запись арабских букв с объяснением фонетики Пушкин сделал на листе голубой бумаги с водяным знаком «1834 МФАГ». Исследователи полагают, что это было выполнено не ранее июня 1836 года, так как с этого времени поэт начал пользоваться данной бумагой. Существует мнение, что записи можно отнести и к ноябрю 1836 — январю 1837 года. Возможно, постигая арабский язык, Пушкин отвлекался от преддуэльных событий. Кроме арабских букв, в пушкинских рукописях имеются написания арабских слов.
Эти «восточные» изыскания поэта были предметом исследования советского лингвиста, сотрудника Института языкознания АН СССР, профессора Л. И. Жиркова. По его предположению, Пушкин написал объяснения букв арабского алфавита после общения с учёным-арабистом О. С. Сенковским.
Когда поэта заинтересовала восточная тема, достоверно неизвестно. Можно лишь предполагать, что первое его соприкосновение с культурой мусульман произошло во время путешествия по Крыму с семьёй генерала Н. Н. Раевского. Позже, находясь на службе в Кишинёве и в Одессе, Пушкин мог прочитать Коран в русском или французском переводе. В письмах за этот период есть одно упоминание Корана – в июньском письме к П. А. Вяземскому 1824 года: «…с другой стороны деньги, Онегин, святая заповедь Корана».
В ноябре того же года, уже в Михайловском, в письме к брату Пушкин писал: «Я тружусь во славу Корана и написал еще кое-что — лень прислать». Видимо, сюжет священной книги мусульман натолкнул поэта на создание цикла стихов, известного как «Подражание Корану» и посвящённого тригорской соседке П. А. Осиповой.
История не терпит сослагательного наклонения, но, если бы не трагическая гибель, кто знает, какие бы ещё языки изучил поэт и какие бы произведения оставил для своих потомков.
Автор текста — Юлия Иосифовна Жегарис, старший хранитель экспозиции Мемориального музея-квартиры А.С. Пушкина.