Большое интервью главкома ВСУ Валерия Залужного, опубликованное в The Economist 15 декабря, производит довольно странное впечатление
С одной стороны он предстаёт мудрым и крутым руководителем, а с другой — вот эта вот фраза, которую мы вынесли в заголовок. Сочетается плохо.
Для начала, несколько общих моментов:
— Залужный признаёт, что война для него началась в 2014 году и к 24 февраля ВСУ подошли с восьмилетним опытом.
— «Самый главный опыт, который у нас был и тот, который мы исповедовали почти как религию, заключается в том, что русских и любых других врагов надо убивать, просто убивать, а главное, не бояться это делать».
Никаких сантиментов, никаких «братских народов». Просто враги.
— «Я доверяю своим генералам. С начала войны я уволил десять из них, потому что они не были готовы к этому. Еще один застрелился».
Опять же, тут нет ничего удивительного — ВСУ возглавляют боевые генералы, с опытом восьми лет войны.
Залужный попытался объяснить, чем украинский стиль военного управления отличается от российского. Сводится всё к тому, что российские генералы требует достижения результата любой ценой, а для украинского генерала «быть нормальным означает оставаться человеком в любой ситуации — это самое главное».
Ну и вот эти вот «оставшиеся человеками» массами гнали под снаряды неподготовленную тероборону и запрещали забирать трупы своих солдат…
Но вообще относительно стилистики в любом сочинении иноагента или идейного «соросёнка» вы можете прочитать о том, что американская армия всегда побеждает (?) потому, что там приказы формулируются так, чтобы их можно было не выполнять. Это почти шутка — на самом деле в западных армиях действительно другой стиль управления и больший объём решений принимается на низшем уровне, приветствуется инициатива младших командиров.
— На месте начальника Генштаба ВС РФ Валерия Герасимова и сам в начале войны отдал бы приказ о наступлении на Киев, так как это «кратчайший путь к достижению стратегических целей».
Что это за цели, он не сказал, но его и не спрашивали. Не стал он уточнять и того, что с чисто военной точки зрения киевская операция была бесперспективной — слишком мало для неё сил было выделено, слишком уязвимыми оказались коммуникации наступающей группировки. Очевидно, военная операция должна была сопровождаться какими-то политическими действиями (например, приказом Залужному не стрелять), а их как раз не последовало.
О планах российской армии:
1. Россия накапливала ресурсы на протяжении 3,5 лет и за 3 месяца их потратила, не достигнув никаких целей (?). Сейчас необходима пауза со снижением интенсивности боевых действий, чтобы накопить новые ресурсы.
2. «Они делают все возможное, чтобы не дать нам перегруппироваться и нанести удар самим».
3. «Русские готовят около 200 тысяч свежих солдат. Я не сомневаюсь, что у них будет еще одна попытка похода на Киев».
О планах украинской армии:
1. «Удержать эту линию и больше не сдавать позиции».
2. «Создать резервы и подготовиться к войне, которая может состояться в феврале, в лучшем случае в марте, а в худшем — в конце января. Это может начаться не на Донбассе, а в направлении Киева, в направлении Беларуси, я не исключаю и южного направления».
3. Обеспечить ПВО: «Я не эксперт в области энергетики, но мне кажется, что мы на грани... Можем ли мы говорить о подготовке резервов для продолжения боевых действий без воды, света и тепла?»
ВСУ готовят наступление на Мелитополь и имеют потенциал для выхода на границы по состоянию на 23 февраля, но у них не хватает ресурсов. «Мне нужно 300 танков, 600–700 БМП, 500 гаубиц. Тогда, думаю, вполне реально выйти на рубежи 23 февраля».
Год назад у ВСУ было порядка 900 танков, тысяча БМП и свыше тысячи гаубиц — отчего же Залужный ещё тогда не взял Москву или хотя бы Донецк?
Резюме
Мы бы выделили три самых важных момента в интервью.
1. С психологической точки зрения для украинских военных 24 февраля ничего особенного не случилось. Они, воюя со своим народом, были убеждены, что воюют с Россией — с 2014 года. Тут нет никакого преувеличения — автору приходилось неоднократно беседовать с участниками боевых действий с украинской стороны — они действительно так думают. Причём относится это и к тому времени, когда никаких «отпускников» в Донбассе не было.
2. С военной точки зрения ВСУ не хватает оружия и боеприпасов, они могут их получить от Европы и США, но у тех их тоже нет.
Исход войны определяется тем, что произойдёт раньше: Запад обеспечит ВСУ необходимыми ресурсами (для чего нужно время) или ВСУ утратят способность воевать (в результате ударов по энергоструктуре).
В общем, традиционное украинское «дайте денег».
3. С политической точки зрения: в интервью в принципе отсутствуют какие-то отсылки к действиям гражданских властей. Ни одна фамилия политика не названа. Создаётся такое впечатление, что украинское государство — это и есть ВСУ.
Хотелось бы понять, это заранее срежиссированный подход к интервью (кем? какие цели преследовались?) или просто так получилось (Залужного не спросили о всемирно-исторической роли Зеленского, он и не ответил)?
Пока Залужный не является самостоятельной политической фигурой и, возможно, он ею и не станет… Но какие-то амбиции у него всё же есть.