(Продолжение повести «В поисках пятого угла", тут фрагменты один, два, три, четыре, пять, шесть).
Ночь я провела без сна. Удар все же получила большой – тройной! О существовании Раисы узнала, об удавшейся мести Ильи, да еще убедилась в собственных… Глупости? Наивности? Не знаю, как и назвать. Давным-давно можно было догадаться, что происходит, но я жила в неведении. Видела не то, что есть, а какую-то свою реальность. Почему? Что со мной не так?
Теперь хочется… просто отдохнуть! Все забыть, успокоиться. Уехать куда-то. Оля пообещала Леониду, в ответ на его решение порвать с Раисой, что я тоже буду решать. Как? Если для достижения покоя нужен развод – пусть он будет. По своей инициативе я бы его не смогла затеять: причинить боль другому человеку – труднее, чем страдать самой. Пока я верила, что нужна Лене, – оставалась с ним рядом несмотря ни на что!
А теперь ситуация изменилась. Я не бросаю мужа на произвол судьбы: у него есть, кого любить, с кем жить – и слава Богу! Это не значит, что я перенесу расставание легко. Но лучше один раз пережить боль, разрывая нить, которая еще связывает меня с мужем, чем изо дня в день чувствовать его холодность. Недаром хирурги одним движением срывают присохшие к ране бинты. Да, я решила. Решила! Приближается новый день, и мое решение вступит в силу…
Но утром все случилось иначе. Когда я услышала, что Леонид гремит на кухне чайником, меня словно током ударило. Как же я теперь буду с ним разговаривать? Не отделаюсь ведь от мысли, что фактически это – чужой муж. Лучше не выходить из комнаты – пусть думает, что сплю, пусть разогревает завтрак и уходит на работу. Он так и подумал. Ко мне в комнату заглянул, но тихонько. Я надеялась, что и в самом деле хоть сейчас усну, но не смогла. Тогда уж лучше заняться делами. Когда руки заняты, мысли текут спокойнее: и я взялась варить борщ по всем правилам, чтобы нужно было долго чистить, резать, обжаривать овощи.
Работала – и одновременно прокручивала в уме варианты того, что скажу Леониду вечером. Наконец сложились несколько фраз, которые я сочла оптимальными. Все. Теперь можно расслабиться. Но, едва я настроилась на отдых, как случилось нечто странное… Вместо облегчения пришла волна острой тоски. Как будто какая-то тайная частичка моей души вдруг восстала против доводов собственного разума.
Вполне возможно, что волна эмоций – это просто усталость. Тем не менее, нужно к себе прислушаться. Если мои чувства идут вразрез с доводами рассудка, значит, что-то в этих доводах – о необходимости развода – неверно… Я осталась на кухне возле кастрюли с борщом, а перед глазами замелькали картинки нашей с Леонидом семейной жизни, словно неведомый режиссер показывал мне фрагменты отснятого, но еще не смонтированного фильма.
…Сначала всплыл в памяти поезд… Роскошная «Россия». От Москвы до Свердловска полно прямых поездов, но Леня, собравшись познакомить молодую жену с уральской родней, купил билеты именно на «Россию». Уж если путешествовать, то со вкусом! Во Владивосток люди едут неделю, поэтому в поезде – особый уют. Но я комфорт купе перестала замечать, едва мы подъехали к предгорьям Урала.
Удивительная река Сылва так живописно петляла среди невысоких еще холмов, разливаясь иногда озерками, что я пришла в «телячий» восторг и бегала с фотоаппаратом от окна к окну. На холмах росли изящно заостренные ели. Вот оно, то, о чем я только в песне слышала: «Остроконечные елей ресницы над голубыми глазами озер»! Как же здорово, что мы с Леней родились в разных городах и можем теперь «дарить» друг другу пейзажи, о которых и не подозревали. Леня тоже радовался, ему приятно было, что долина Сылвы меня впечатлила.
Фотографии, сделанные в том поезде, стали нашей первой семейной реликвией. А второй, и главной для меня, – простой листок из тетради. Наспех написанное послание мужа мне передали сразу после того, как появился на свет наш первенец. Я читала его снова и снова, пока меня не перевели в палату. Там вскоре появился орущий младенец, перечитывать письмо стало некогда. Но бережно хранила его – и в больнице под подушкой, и много лет дома. Пока кто-то не украл мою реликвию. Зачем? Кому еще это может быть интересно? Не знаю. Но подруги не раз говорили, что письмо, написанное прозой, звучит, как стихи…
Леня писал, что теперь он в долгу передо мной – ведь пробовал постоять под окнами больницы в момент родов, но не выдержал и убежал… Сын – его, а страдала я одна. Но дома помогать он будет во всем! И никогда – ни словом, ни действием – меня не обидит. А если пойдет между нами что-то не так, разборок устраивать не станет, а просто заберет тот зеленый чемодан, с которым после свадьбы пришел к нам с мамой в дом. Но он верит, что даже если уйдет, то не навсегда! Что мы сможем забывать размолвки и друг к другу возвращаться…
Конечно же, я вспомнила не только это. Эпизоды возникали с удивительной быстротой! Монтаж киноленты, по замыслу того неведомого режиссера, я должна была сделать сама, но это никак не удавалось. Картинок было очень много, они вспыхивали в мозгу, обжигали меня, иногда даже казалось, что у огня сижу... но тут же забывались, потому что их оттесняли новые…
По опыту я знала, что привести мысли в порядок мне сейчас не удастся, я додумаю все, когда остыну. Пока нужно просто жить, стараясь понять, действительно ли я уже не люблю Леонида или просто устала от семейных неурядиц. А он меня? Если любовь умерла, развод, конечно, необходим. Но если она жива? Убийство любви – такой же грех, как и любое убийство. Некоторые философы утверждают, что даже более тяжкий...
Объявлять Лене о своем решении я вечером не стала еще и по такой причине: у него разболелась нога. Неделю назад он ее поранил на даче. А теперь царапина превратилась в глубокую кровавую рану, вокруг разлилась яркая краснота. Я об этом не знала – муж ведь давно обосновался в бывшей комнате сына, раздевался там и об ухудшении мне не говорил. И вот – сказал. В семье всегда и всех лечила я, а он сейчас испугался, да и видно было, что ему и побыть со мной хочется, и поговорить. Я рану обработала, перевязала, но все равно срочно нужно было к врачу! Завтра же.
Следующие два дня – субботу и воскресенье – я не забуду никогда: такими они выдались необычными. Впервые за много месяцев муж полностью провел оба выходных со мной. Если посмотреть со стороны – дружная, благополучная пара. Вместе ходили в больницу и часа два сидели там рядышком, дожидаясь консультации хирурга, потом искали в аптеках лекарства, покупали на базаре продукты, готовили обед, гуляли с собакой – словом, не расставались ни на минуту и при этом вели какую-то увлекательную беседу.
Со стороны так и могло показаться, что увлекательную: Леонид был оживлен и разговорчив, а я внимательно слушала. По натуре Леня скрытен, к тому же близкие друзья у него были только в молодости, про свои отношения с Раисой он вряд ли кому-то рассказывал и теперь вот отводил душу. Я безропотно приняла на себя роль «своего парня» (а скорее, матери или сестры), не успев даже сообразить, нужно ли мне такое доверие со стороны мужа. Интуиция подсказала, что нужно.
(Продолжение следует)