С детства я живу с уверенностью, что не умею рисовать. И меня это никак не волновало. Помню только огромное чувство облегчения, когда в школьной программе закончилось рисование: все, я свободна!
До школы я вообще об этом не задумывалась. А вот когда пришла в школу, выяснилось, что не умею оказывается. Жутко переживала, с рисованием всегда помогала мама, ох уж эта система оценок. Единственный приятный момент из курса школьного рисования запомнился на всю жизнь. Учительница рисования в старшем звене была очень строгая. И вот как-то по весне нам озвучивают тему урока: рисование с натуры, без карандаша, сразу акварелью. Перед нами ваза с сиренью. У меня шок и упадническое настроение: я с карандашом не могу нормально рисовать, а тут такое… Весь урок я проболтала с одноклассником, не собираясь ничего вообще сдавать, что вообще-то было для меня не свойственно. Сдалась без боя, так сказать. Но для меня это было как удар ниже пояса. Лучше получить двойку за то что ты ничего не сделал, чем получить то же самое за проделанную работу, так я сама себе рассуждала. Минут за 10-15 до конца урока, Галина Васильевна заметила нас, болтающих, подошла и, обалдевши от нашей наглости, встала над нами и заставила рисовать. И тут мой бунт продолжился. Хотите каляку-маляку, думала я, значит будет каляка-маляка. Я начала рисовать, быстро, раздраженно, но потом вовлеклась видимо и уже улыбаясь, доделывала работу. Улыбалась я самой себе, что я позволяю себе такую наглость, делать и не напрягаться, и не думать о результате. Надо обязательно сдать работу? Я вам ее сдам. Я смотрела, как ляпает краску Женька, сидящий впереди, легко и свободно и ляпала также. Женька был троечник, ему терять было нечего, а я себе такого раньше не могла позволить.
Прозвенел звонок, учительница пошла по рядам проверять работы. Я, торопясь, ляпала последние мазки. И тут произошло невероятное : Галина Васильевна остановилась около меня и строго сказала: ну и почему ты раньше не рисовала? Великолепная работа. Я забираю ее на выставку.
Я не поверила ушам, подняла глаза, а Галина Васильевна уже шла с проверкой дальше. Я даже не помню, задавала ли я какие-то вопросы, я не верила ушам и таращилась на Женьку. Посмотрела на его работу, по моим ощущениям она не сильно отличалась от моей. На всякий случай спросила у него, а не пошутила ли она? Он, улыбаясь, растерянно пожал плечами: вроде нет.
Мы стали собираться. Я понесла свою работу на просушку на специальный стол, где сушились все работы и тут услышала свою фамилию и строгое указание принести свой рисунок к учителю на стол. И вот тут я поняла, что она действительно не пошутила…
Моя работа висела сначала на школьной выставке работ в вестибюле школы, потом на стенде в классе рисования. Я периодически подходила к ней и смотрела как на что-то непонятное, чужое, не укладывающееся в моей голове... я ее не понимала. Я не стала с того момента лучше рисовать, ничего не изменилось, разве что педагог стала ко мне чуть мягче относиться, но на оценку это никак не влияло.
А я испытала настоящее облегчение, когда рисование полностью ушло из моей жизни. Ушло это ужасное ощущение, что ты не владеешь своей рукой, что она деревянная и непослушная… Хотя с руками у меня все в порядке было в принципе: музыкальная школа, игра на фортепьяно, сожаление учителя, что я не пошла в музыкальное училище, ведь способности же! То есть в музыкальной школе руки не были деревянными и непослушными, а наоборот легко управлялись, пальцы могли быть быстрыми и острыми или плавными и мягкими, а кисть при этом всегда оставалась свободной и не зажатой. Но мне просто казалось, что это ощущение ушло, а на самом деле отпала необходимость рисовать. Я просто этого избегала. И это длилось много-много лет, пока в мою жизнь не ворвался Флюид Арт.