Это сказано-то про мужиков, но, как я заметила, и к нам, женщинам, с годами отношение имеет.
Вот взять хотя бы Марью Андреевну, она у нас дама солидная, пышная, румяная, возраст её где-то в ямочках улыбки спрятался, и никак ей отпущенные природой шестьдесят с хвостиком усмотреть не позволяет. А мужичок её, Иван Степанович, Зая, как она его зовет, в противоположность супруге прямо высох на корню. И так-то не велик росточком был, а как на пенсию ушёл, затосковал, плечи опустил и совсем скукожился.
Марья Андреевна не раз уверяла меня, что муж её в молодости был ходок, ни одна юбка в деревне мимо него не прошуршала, за каждую подержаться успел. Я не спорю с ней, только улыбаюсь, потому как мы с её Заей выросли в одной деревне, около одной лужи играли, у него в этой луже тракторки буксовали, а я кукольные платьица в ней же полоскала. Ну да ладно, ударил бабе в старости бес в ребро, ничего не поделаешь, печалится мне:
- Чуть Зая выйдет вон из дома, у меня уж сердце застучало… Думаю потом целую ночь: «Может, у него и не было ничего с этой Сорокой? Может, это только мой сон?»
Чтобы не разочаровать Заю, она изо всех сил драила своё лицо солью со сметаной, физкультурой какой-то особой занималась, всё стараясь хоть за хвост удержать ускользающую молодость. А недавно прочитала в каком-то журнале о том, как себя на старость проверить. Если сможешь ногу задрать и вымыть её в раковине, значит, старости можно пока не опасаться.
И вот выждала она момент, когда Заю куда-то унесла нелёгкая, и задрала свою необъятную ногу. Задрать-то задрала и вымыла, и поторжествовать успела, а вот обратно ногу снять не получилось. И так, и эдак вертелась, никак! Поняла, что если сейчас упадёт, то обязательно сломает шейку бедра, и тогда уж будет полный кирдык. Зае придётся трактор нанимать, чтобы её переворачивать, самому ему уж точно с такой тушей не справиться. Совсем запечалилась. А тут и Зая, хохотнул для начала, а потом понял, что дело неладно. Она к нему с мольбами, а он с ультиматумом:
-Клянись, что не будешь больше меня к Сороке ревновать…
- Клянусь… А ты признайся, куда бегал в такой поздний час?
- Манька! Ещё слово, и я на всю ночь уйду, стой тут до утра…
- Ой, Зая, клянусь, клянусь…
Так и освободил её Иван Степанович, только ничего не изменилось, как ревновала его жена, так и ревнует до сих пор.