Как и следовало ожидать, дружеское отношение со стороны султана негативно повлияло на его великого визиря. Если сначала мы видим энергичного человека, стремившегося доказать что он достоин места, которое получил, то постепенно Ибрагим паша превращается в чиновника, развращенного властью и благосклонностью монарха.
Вина в этом отчасти лежит на самом Сулеймане, допустившим серьезную ошибку своим указом о неприкасаемости Ибрагима паши.
Сообразительный руководитель дивана быстро почувствовал себя защищенным с двух сторон.
Во-первых указ, связавший руки самому султану.
Во-вторых - полная покорность Хатидже, готовой даже после измены защищать своего мужа.
И ладно бы просто защищала, Сокровище Сулеймана держала в страхе своего брата регулярными угрозами наложить на себя руки, если тот посмеет тронуть ее обожаемого супруга.
Странное отношение падишаха к своей безумной сестре уже не раз обсуждалось на канале. Эта привязанность наносила вред не только душевному покою правителя империи, у которого и без истерик сестры хлопот хватало.
Любовь султана к Хатидже была во вред даже государству потому что повелитель постоянно срывался с места, отменял все дела и мчался во дворец сестры улаживать очередное происшествие. Сулейман уделял своей абсолютно бесполезной для династии сестре больше времени чем детям.
В этом плане более разумно поступал его великий визирь, выделявший среди своих детей дочь от Нигяр. Видимо Ибрагим считал что от душевно больной супруги ничего путного зародиться не могло, что и показано на примере Хуриджихан султан, превзошедшей в глупости свою мамашу.
Хуриджихан вообще можно было поместить в парижский музей эталонов и демонстрировать публике в виде живого эталона глупости.
Папаша наверняка замечал особенности своего потомства от законной супруги, кроме того он вообще негативно относился к представителям династии, считая себя самым умным. Поэтому Ибрагим паша тянулся к Кадер, не обращая внимания на то, что девочка не умела разговаривать.
С детьми Ибрагиму не очень повезло, со ставленником еще меньше. Паша хранил верность клятве и буквально волок на себе в сторону трона старшего наследника Сулеймана строптивого шехзаде Мустафу.
В делах Ибрагим паша панически опасался конкурентов. Он удалял с доски все мало-мальски стоящие фигуры, пытаясь завязать на себя все государственные вопросы. Поскольку рядом с пашой не было ни одного человека, способного принимать самостоятельные решения в его отсутствие султану приходилось все решать самому.
Огромной ошибкой Ибрагима стали попытки задвинуть Рустема и Эбусууда эфенди. Рустем окончательно стал сторонником Хюррем, а Эбусууд при каждом удобном случае бодался с великим визирем и их прения чаще всего заканчивались победой кадия.
У Ибрагима не было даже нормальной команды для выполнения опасных поручений. В эпизоде с покушением на Хюррем он нашел левых киллеров, один из которых сдал бы его, если бы паша не подоспел во время.
Стремление успеть самому везде и всюду очень негативно влияло на то как выглядел великий визирь в глазах падишаха. Ибрагим стал раздражать повелителя, но сам этого не замечал и считал себя неуязвимым по вышеуказанным причинам.
Ему по-прежнему казалось что он достоин большего, что он умней Сулеймана. Алчный паша утратил осторожность и допускал одну оплошность за другой.
Сначала Ибрагим без одобрения повелителя стал именовать себя султаном и носился с идеей анклава, не обсудив это с руководством. По факту паша был чужим и для Европы и для Османской империи. Европейские правители считали его талантливым полководцем вражеского государства и никогда не пригласили бы к себе. Для турок он тоже не стал своим человеком в отличие от Хюррем, поскольку не был религиозен и оставался приверженцем европейского стиля.
Выпендреж с дворцом оформленным в европейском стиле был излишеством нехорошим, это увеличило недоверие к Ибрагиму паше со стороны народа. Как правителя нового государства, если бы таковое чудо состоялось, его не признал бы никто.
С дворцом Ибрагима и статуями во дворе надо было показательно молиться и славить Аллаха на каждом углу, открыто совершать благие дела чтобы стать популярным в народе. Паша не считал нужным это делать по причине заносчивости.
Узнав о речах своего первого министра перед французскими посланниками, султан пришел в ярость. Сулейман больше не хотел видеть рядом с собой Ибрагима пашу невзирая на будущие страдания Хатидже.
Все переживания повелителя относятся более к тому что ему стало не с кем общаться, что нет прежнего Ибрагима, с которым он мог быть откровенным.
Вся эта дружба и братство были огромной ошибкой Сулеймана, из-за которой он страдал до конца жизни. Не может быть друзей и, тем более, братьев у власти. Могут быть только подданные, облеченные той или иной степенью доверия со стороны правителя. Поэтому финал отношений Ибрагима и Сулеймана закономерен.