— Мама, я уже в самолёте, мне неудобно говорить, — раздражённо бормотала Лиля, прижав телефонную трубку к уху плечом.
Не мама, конечно, была виновата в настроении девушки. А в целом суета аэропорта и идиотское поведение половины её попутчиков. Ни одна посадка на борт не проходит без пассажиров, которым жизненно важно зайти в самолёт первыми. Всегда находятся те, что заняли боевое дежурство у выхода на посадку, кажется, неделю назад. Они там настолько озверели уже стоять, что считают это пространство между лентами своим. Пристально сканируют периметр, всем своим видом показывая: «Только попробуй влезть на мою территорию! Размажу, как муху по лобовому стеклу на скорости двести километров в час!».
— Лиля, девочка моя, я же советовала тебе идти на посадку последней, когда половина пассажиров уже усядется на свои места, — вздыхая, напомнила Тамара.
— Я так и сделала! Но нас везли до трапа на автобусе! В итоге те, кто прошли на посадку последними, из автобуса выходили первыми! — огрызнулась Лиля, подозревая, что мама то же самое посоветовала сделать ещё половине пассажиров этого рейса, судя по толпе за спиной.
Вся увешанная пакетами и сумками, Лиля протискивалась по узкому проходу лоукостера, пытаясь одновременно найти нужный ряд, не убить никого своими многочисленными кульками и завершить, наконец-то, разговор с любимой, но слишком болтливой мамой.
— Хорошо, доча. Папа тебя встретит в Толмачево, заедете с ним на рынок, а то у нас вечером ужин… Ой, наконец-то ты познакомишься с нашими новыми соседями! Они просто чудесные! — не унималась Тамара Анатольевна, расшатывая последние нервы.
— Всё, мама, пока! Мы взлетаем, — решила немного приврать Лиля, добравшись до своего места и ставя ворох ручной клади на сиденье.
Полка сверху свободна, отлично! Есть куда впихнуть всё, что Лилия накупила в бутиках аэропорта, по просьбе, собственно, той же мамы.
— Замечательно! Хорошо долететь! И не забудьте с папой купить… — дорогущий смартфон Лили выскользнул и полетел вниз, под соседний ряд кресел.
— Чёрт! — устало выругалась Лиля и, перегнувшись через подлокотник своего кресла, полезла спасать подарок самой себе.
Разумеется, в проходе за Лилией тут же образовалась пробка из спешащих на свои места пассажиров. Люди, в принципе, воспитанные и цивилизованные, поэтому своё недовольство копающейся девушкой они выражали только испепеляющими торчащую задницу взглядами и поджатыми в немом возмущении губами.
Следующим за Лилей, в этом заторе, не повезло оказаться молодому и крайне симпатичному брюнету лет тридцати, по имени Константин. И если первую минуту он ещё стойко выносил тычки в спину и шипящие проклятья толпящихся позади него нетерпеливых пассажиров, то когда вильнувшая попа Лили задела его драгоценный подарок маме, парень не выдержал:
— Мадам, осторожнее, пожалуйста, разворачивайте корму своей баржи! — громко попросил он, вложив всю ту вежливость, что у него осталась.
А оставалось её уже на донышке. Безумно тяжелая рабочая неделя, практически без сна, руководителя пиар-отдела Константина Ивановича и зимний ад на дорогах по пути в аэропорт, исчерпали весь запас терпения. Косте хотелось уже втиснуться в неудобное для его роста пространство и, блаженно закрыв глаза, проспать весь перелет.
Занырнув головой под кресла, просьбу Лиля слышала, но не сразу поняла, что это про её аппетитные булочки идёт речь. Новенький смартфон девушки прятался от неё за спасательным жилетом, а скорее — от звонков Тамары Анатольевны, которая своей болтовнёй могла накалить бедолагу почти до взрыва батареи.
— Вот ты где! — радостно пробормотала Лиля, которая уже успела испугаться, что телефон улетел далеко, и кто-то его смог втихаря присвоить.
Ухватив телефонную трубку, она снова не уследила за навигацией своей кормы и внезапно почувствовала, что в её зад уперлось что-то продолговатое и твёрдое.
«Извращенец!» — промелькнуло в мыслях Лили за секунду до того, как она выпрямилась и едва не проткнула Константину горло модной японской заколкой, торчащей из её пучка.