Зима. Холодно. Студно.
Идет снег. Идет и идет. И конца ему нет. Все заполошило, и ничего не видать. То темно в глазах от ночи темной, то слепит глаза от снега яркого. Лунный свет не греет, а холодит.
Идет Алеша в пурге. Студно ему. Вином пытается согреться, но не получается. И холодно-холодно, и пьяно-пьяно. Смеется. А что смеется и сам не знает. Глаза слезятся, но это снег в глаза лезет. Прокарабкивается.
— Эх, жись!! Где ты моя? Вот здесь ты! — и бьет себя кулаком в грудь. — Здесь ты, родненькая, касатушка моя. А что же я с тобой делаю, а? Ты, родимушка моя? Что я с тобой делаю? Куда деваю тебя?
Идет Алеша и кричит, и невмоготу ему.
Кто слышит его кругом в ночи? Никто. Никто, потому что кричит Алеша в себя, и не слышит никто крика его.
Хочется Алеше укутаться в мягкое, женское… И хотя таких стихов еще не сказали и слов таких еще не произнесли, но у Алеши в душе уже все это есть, тяга внутри, и сердце его все уже осознало.
— Как же холодно!! Студит и студит.
И глотает еще вина.
— Вином бы согреться!!
А потом злится, что не хватает вина.
— Чтоб тебя! И холодно, и на душе тяжело, и ничегошеньки не помогает. Невмоготу мне, — кричит Алеша. — Невмоготу!!
И опять никто не слышит Алешин крик. Потому что некому.
Где же идет Алеша? И сам не ведает, куда забрел. Дорога снегом занесена, одни сугробы кругом, и не видно ничего. Потерялся Алеша. Страшно замерзнуть на месте, поэтому продолжает идти, а что идет в никуда, Алеша уже не понимает: все-таки вино делает свое дело. Запутался Алеша. Заплутал, заблудил.
Идет Алеша, и буран ему навстречу. Вот тебе на. Ну барин, беда! И метелит, и вьюжит, и пурганом заволакивает. Где же ты, дорога моя? Где? Куда мне идти?
Пьет. Запивает. Вина много, и студно больно.
И увидел свет вдалеке мелькает.
— Это что?
И идет вперед, на свет. Видит избу.
— Эй, хозяева! Эй! — и стучит, и стучит. — Открывай!
— Ну не шуми, не шуми. Сейчас отворю. Ну что, молодой, заходи. Как тебя звать?
— Алешей меня зови.
— А что Алешей, что не Алексеем?
— Алеша, я, батя, Алеша.
— Ну что случилось, сказывай.
— Заблудился я, бать. А как тебя звать?
— Да можешь батей называть.
Алеша понял, что ему жарко стало, и стал раздеваться. Сбросил полушубок.
— А ты не бросайся.
— Извини, батя. Устал я, да и пьян, что скрывать.
— Да я уж и так понял.
Озирается Алеша. Смотрит — светло кругом. Вроде только одна лучина да несколько свечей, а кажется, что как днем светло. Дивно.
— Жарко у тебя.
— Нет, не жарко, это тебе с холода, кажется.
— А мне, батя, так студно было. Невыносимо. И пил я, чтобы легче было, а легче не становилось. Где мое вино?
И опрокидывает бутылку в себя, как еще не кончилось?
— А у тебя есть что выпить?
— Нет, не держу.
— А зря.
— Это ты, Алеша, зря пьешь.
— Я без питья не могу. Тяжело мне.
— А что случилось, расскажи?
— Потерялся я. Шел вроде прямо, а потом словно повернул не туда, и не знаю, где теперь я и куда дальше мне идти. Один я остался, понимаешь? Хоть бы кто-нибудь вспомнил обо мне, хоть кому-нибудь нужен был бы, а нет, никому не нужен, никого рядом нет. Потерялся я.
— Хмм… А чего ты хочешь, Алеша?
— Хочу, чтобы помогли мне, чтобы дорогу мне подсказали, куда мне идти-двигаться, что мне дальше делать.
— А ты сам-то разве не можешь?
— Да куда я, что я знаю. Честно скажу тебе, глупый я, батя, глупый, дурак дураком.
— Так поумнеть пора, когда собираешься? Сколько лет тебе?
— Двадцать годков уж есть.
— А все Алешей кличешь себя. Так понимаю я, что ты хочешь, чтобы за тебя все решили и жизнь твою за тебя прожили.
— Да не.
— Ну как не?
— Я сам жить буду.
— А как ты сам жить будешь, если ты хочешь, чтобы за тебя решали все.
— Глупый я.
— Умнеть надо, что я что ли знал все с рождения. Все мы учимся. И ошибаемся, и неправильно что-то делаем, и спотыкаемся, но ищем, учимся, и ты, Алеша, тоже должен себе дорогу сам искать.
— Жарко здесь.
— Здесь не жарко, это ты холодный.
— Да, замерз я.
— Это ты не от холода замерз.
— А отчего это я замерз, ежели не от холода? Там на улице буран!
— Тебе внутри холодно, вот ты и согреться никак не можешь, вот ты и запиваешь.
— И как же мне согреться, бать?
— Сам живи своей жизнью, тогда и согреешься. Если внутри тебя тепло будет, то ни один холод тебе не страшен.
Говорили они еще долго. Алеша все пытался понять, что ему батя толкует, но голова нетрезвая была, не шибко соображал Алеша, но что-то видать в голове его ворочалось, потому что слушал он внимательно и даже вопросы какие-то задавал.
Спал Алеша беспокойно, то в жар, то в холод его бросало. То пить хотелось, то наоборот. Сны Алеше снились сначала холодные, серые, а потом постепенно стали яркими и красочными.
Наутро проснулся Алексей инаким, что-то поменялось в нем, но пока еще не осознал до конца, что же изменилось. Пошел Алексей умыться и видит в куске зеркала себя, и дивится. Не щетина какая, а борода настоящая выросла. Возмужал.
Удивляется и не может понять, что произошло. Однако чувствует, что другой стал. И как будто вокруг все иначе стало. Озирается и понять не может, что изменилось.
— Человек добрый, хозяин радушный, где ты?
И никто не отзывается. Слышится как будто пение птиц. Птицы? Зимой?
Идет ко входу, открывает дверь, а на улице лето. День солнечный, птицы поют, цветы кругом. Тепло.
— Это что же за диковина такая? Лето?!
Видит навстречу хозяин идет и рукой машет, кричит:
— Ну что, Алексей, как ты?
— Что случилось? Почему лето?
— Я же сказывал тебе вчерась, что если внутри тебя тепло будет, то тебе тепло всегда будет.
— Но не может такого быть, чтобы вчера зима была, а сегодня лето. Да и у меня борода вон какая выросла. Не бывает такого.
— Как не бывает? Ты что же, глазам своим не веришь, чувствам своим не веришь?
— Трудно поверить.
— Ты мне лучше скажи, видишь теперь дорогу свою?
Осмотрелся Алексей и увидел впереди дорогу, вдаль уводящую.
— Вижу, вижу. Нашел! Нашел! Радость какая! Как же так? Это ты мне помог! Спасибо тебе! Что бы я без тебя делал!
— Должен же был кто-то тебе сказать, что пора уже Алексеем становиться. А дорогу ты сам свою нашел. Я-то не вижу за тебя, потому и спрашиваю, видишь ли.
— Как не видишь? Вот же она.
— Не вижу, не вижу, не удивляйся, твоя дорога, не моя. Ну что же, пора тебе, Алексей, в путь-дорогу отправляться. Думаю, что у тебя все получится.
— Спасибо тебе.
— Ну бывай.
И пошел Алексей дорогой своей. И не всегда токмо лето было на пути его, но и зима наступала временами, однако Алексею теперь всегда тепло было.