(Продолжение повести «В поисках пятого угла", тут фрагменты один, два, три, четыре, пять)
Когда я входила в комнату, Леня рывком привстал, будто собирался убежать, но потом вжался в настенный коврик у кровати.
-– Мама… – сказал он тихо. – Мамочка, а ты почему не спишь? – это прозвучало уже громче и более бодро.
Леонид скосил глаза на дверь: многое ли я смогла из коридора услышать? Если только что подошла, то лишь последнюю фразу Оли, а ее можно истолковать и вполне безобидно. Однако Леня снова произнес растерянно и по-детски жалобно. Будто звал на помощь:
-- Мама… Мамка!
Повисло неловкое молчание. Не знаю, о чем думал Леня, а у меня в голове запрыгали второстепенные мысли. Они тормозили главное, давали время собраться с силами. В голову лезла ерунда: как досадно, что
и муж называет меня мамой! Я скучаю по своему имени, напоминаю Леониду: «Я – Ксюша, Ксеня – как тебе угодно. Не «мамкай», пожалуйста!».
Хотя причина этой привычки понятна: он ушел из дома в 16 лет, долго, до самой женитьбы, скитался по общежитиям, а мать свою забыть не мог любил ее очень! Потому и греет его слово «мама», даже сказанное не матери, а жене… Зря он сейчас позвал меня так! Я готовлюсь произнести жесткие слова. Но не смогу ведь! Мама – она и есть мама…
– Зачем аборт? Пусть рожает. Вы итак в грехе, к чему еще и грех убийства?
– Да, папа, пусть у меня будет братик или сестричка! – Оля боялась оставлять родителей наедине, так и осталась сидеть рядом.
– Вы с ума сошли! Поздно мне быть отцом, тогда до самой смерти не уйду с завода. На одну пенсию сейчас ребенка не поднимешь…
– Почему на одну? Пусть и дама твоя работает. Ты скоро думаешь к ней переезжать?
– Негде там жить…
– Тогда давай разменяемся.
– А ты головой-то подумай! Наша трехкомнатная квартира – это единственное, что мы можем оставить детям в наследство. Разменять ее можно только на две однокомнатные… Даже мне такой не хватит, а уж вам – тем более…
– Ты, пап, о нас не беспокойся! Мы с мужем найдем, куда уйти, он все равно мечтает пожить самостоятельно, а маму я буду часто навещать…
– Да что вы за меня все решаете? Я никогда и не думал расставаться с вами! Я тебя, мамочка, люблю и всегда любил. Но так получилось, что полюбил еще и другого человека. Это произошло помимо моей воли, видно, мы не властны над своими чувствами. Сначала я не собирался допускать большего, чем небольшой роман на работе, надеялся, что скоро все пройдет. Но она проявила настойчивость и… дальнейшее тоже как-то самой собой случилось.
Когда я понял, что веду двойную жизнь, стал сильно мучиться. С сердцем несколько раз было совсем плохо… а ситуация никак не разрешается, наоборот, запуталась, когда Раиса заподозрила, что беременна. Сейчас вот рассказал тебе все это – и сразу легче стало.
Мне важно, чтобы ты, мамочка, меня поняла. Я люблю тебя как мать моих детей, ценю твои человеческие качества, но она покорила меня как женщина… Она молода, искусна в сексе, это ведь другое поколение, они на все смотрят проще. Разве не может быть так, чтобы человек любил двух женщин?
– Наверное, может, не знаю… Ты вот сказал, что человек не властен над своими чувствами. Но ведь над чувствами, а не над поступками! У тебя же почти три года реальной женой была любовница, а наш брак стал фиктивным. Ну и признал бы это прямо. Матерью твоих детей я все равно останусь, но если ни за чем больше не нужна, буду искать себе другого мужчину! Ты о моей судьбе что, вообще не подумал?
– Подумал… Но ведь я был уверен, что ты уже нашла!
– Что нашла?
– Как что? Другого мужчину. Он врач, по образованию и интересам тебе больше подходит. Не знаю, почему у вас что-то не сложилось, но если бы ты призналась, как бы сильно я ни переживал, смог бы тебя понять. Думаешь, мне тогда больно и одиноко не было? Это потом уж все перегорело…
– Погоди… Ты что, бредишь? Леня, ты не заболел ли?
– Какое там – заболел… Когда ты сутками пропала в своем «Целителе», забыв обо мне, я получил доказательства твоей измены!
– Господи… Какие?!!
– Ты думала, что тогда все ограничилось телефонными звонками твоего приятеля? Вовсе нет! Я отказывался от встреч с Ильей, но этот щенок подкараулил меня возле проходной завода и начал рассказывать о твоем романе с Николаем. Я не стал слушать, тогда он сунул мне в карман конверт с фотографиями.
– Что?!! Какие фотографии?
– Вы там с доктором то под руку идете, то стоите возле дверей нашей квартиры, меня, видимо, дома не было, а ты гостя привела. Я особо-то и рассматривать не стал.
– Где они? Ну-ка покажи!
– Тогда хотел показать, но такая злость взяла, что не совладал с собой, порвал все в мелкие клочки. Зато пар выпустил, не хотелось ведь, вернувшись домой, унизиться до скандала. Купил по дороге бутылку вина и дома смог лишь одно – лечь спать. А ты тогда и не заметила, что я не в себе. Значит, не обо мне думала! Ну, я и решил, что каждый из нас волен теперь устраивать свою жизнь по-своему.
Потом поговорил с ребятами, присмотрелся к другим семьям… И понял, что все, буквально все, кого знаю, имеют любовников или любовниц – такова теперь жизнь. Но семью с возрастом люди ценят сильнее: ведь там все налажено! Отношения с детьми, общий быт, привычки – вовсе незачем это ломать, притирка друг к другу идет годами.
Пойми, Ксеня, я не ищу себе оправдания в общей тенденции, я только хочу, чтобы мы с тобой пришли к чему-то позитивному.
Я не смогла ничего ответить. В голове вдруг зазвенело так, будто бы по ней тяжелым ударили. Рядом с кроватью стояло глубокое кресло, я упала туда. Оля встревожилась, но я сделала ей знак, что меня тошнит, не могу говорить – подождите! Глаза закрылись и я, словно сквозь сон, услышала, что Оля увела отца в другую комнату.
Тошно мне было и на самом деле. Страшно и мерзко даже имя Ильи вспоминать! Но надо было хоть немного подумать, осознать случившееся. Узнав правду о Раисе, я получила первый удар. Вторая правда ошеломила больше, второй удар оказался сильнее. Илья попытался подделать доказательства… А Леонид поверил!
Не знаю, как смог Илья, или кто-то по его поручению, следить за мной и фотографировать, ведь Коля очень редко провожал меня до дома. Но снимки сами по себе ничего не значат: там люди просто идут рядом. Леонид увидел в них доказательство под гипнозом слов!
Но как можно обвинять человека голословно? Почему Леня сразу не рассказал, не открыл мне глаза на козни Ильи? Ведь злая клевета прежде всего ранила его самого, а теперь вот ранила и меня… Осуществил все же Илья расправу, то давнее обещание погубить нашу семью! Через много лет, но осуществил. Зачем? Не так уж важна была для него наша газетка: после увольнения он мгновенно нашел себе другое занятие.
– Ах, Леня, Леня, если бы ты сразу все рассказал – мы оба избежали бы многих напрасных мучений!
Мне казалось, что это я произнесла про себя, но Леонид услышал. Он снова сидел рядом и ответил:
– Но я же был уверен, что ты все это знаешь!
– Откуда? Он же подстерег тебя тайком!
– Да нет, я не это имею в виду. Зачем рассказывать человеку о его поведении, ведь он и сам знает свои поступки…
– Свои – конечно. Но как я могла знать о чужой выдумке?
– Отец, это тебе преподнесли клевету, тебе! Маму же Илья как-то вот обошел вниманием, не предупредил, когда и как будет расправляться с ней твоими руками… И вообще, если уж не хотел ничего говорить маме, мог бы сказать мне! Ты ведь открываешь мне свои тайны,? Представь себе, что и мама так делает! Я все о ней знала тогда.
Оля снова увела отца в другую комнату – она заметила, что теперь я изнемогаю от слез. Но вскоре Леня вернулся и тронул меня за плечо:
– Послушай, Ксюша, давай забудем все, что мы сейчас наговорили друг другу. Ребенка не будет. Я уже дал приличную сумму на аборт и хочу вернуться к тебе. Попробую порвать с Раисой. Не буду врать, теперь это нелегко. Для начала я решил десять дней ее не видеть, если получится – значит, все будет хорошо…
В дверях комнаты показалась Оля:
– Отец, ты волен принимать какие угодно решения, только учти, что мы с мамой тоже будем думать и тоже – решать…
(Продолжение следует)