Зимой шины шуршат по-другому. Это летом они шуршат звонко, предупредительно. А зимой – вкрадчиво, шур-шур-шур, перемалывая снежную кашу. Идёшь по Моховой, а за тобой будто крадётся кто (мыш? ну конечно).
На Моховой люди идут друг другу навстречу, при встрече пропускают друг друга: на тротуарах снег немножко расчищен, есть тропинка. Ну это я знаю почему. Пару месяцев назад новости были: на Моховой местные работники ЖКХ проводили учения. По уборке снега учения, то есть. Вышли с лопатами и убирали воображаемый снег. Я тогда, кстати, не удивился. Это ж Моховая, тут Театральная академия, актёров учат. А у актёров весь первый курс – упражнения на взаимодействие с воображаемыми предметами. Вынуть воображаемую спичку из воображаемого коробка, поджечь. Открыть воображаемую дверь. Положить воображаемое письмо в воображаемый почтовый ящик. Так развивается актерская память тела, всякое такое. В общем, когда работники ЖКХ на Моховой стали убирать воображаемый снег, это выглядело только естественно.
И вот гляди-ка, помогло. Хоть немножко, но с тротуаров снег покидали на газоны. На Чайковского и того нет. Правда, проезжая часть завалена и там, и тут. То есть пока идёшь по тротуару, все относительно нормально, а когда нужно перейти через дорогу, хочешь не хочешь, надо нырнуть в грязный, уже перемешанный сотней ног сугроб.
Я, знаете, к работникам этих служб, ну которые должны снег убирать, даже с сочувствием отношусь. Потому что ну как ты его уберёшь с этой вот линии, где проезжая часть примыкает к пешеходной, там ведь машины припаркованы. И днём, и ночью, никакая снегоуборочная машина не поможет. Выйдет автовладелец, разметает снег со своей любимой машинки, сядет, заведётся, взрыхлит колёсами сугроб, выберется на середину улицы, половину сугроба вытянет за собой, уедет, а на его место тут же другой. Так и месят снег туда-сюда-обратно. А снег все идёт, а снег все идёт, как пел Егор Летов.
И вот дождёшься автобуса, люди выйдут: прыг в сугроб, а из него уже на тротуар – а ты потом наоборот, сначала с тротуара в сугроб, а потом уже из сугроба залезаешь в автобус. А на Невском утром автобус вообще застрял в сугробе, мужики вышли, толкали. Мне повезло, автобус едет. Сидишь у окна, смотришь на город. Город завален снегом.
Есть, наверное, только один способ справиться со снегом – запретить личные автомобили, пересадить всех на автобусы и трамваи. Мера такая вообще-то была бы прогрессивная. Джейн Джекобс ещё когда писала, что личный автотранспорт – это комфорт для каждого человека в отдельности, но для общества в целом – это путь в ад. А ведь в Лос-Анжелесе, на примере которого она размышляла, даже не знают, что такое снег, только в кино и видели. Нет, я, конечно, ни к чему такому не призываю, я не самоубийца, просто мысли вслух.
Может, это иллюзия, что снег не всегда был для Питера такой уж проблемой? Многим кажется, что когда-то, при Матвиенко вроде бы, снег убирали как будто бы как-то. А может, при Яковлеве ещё. Или он вообще не падал? А потом началось. Каждый год одно и то же. На шутку «каждый раз как в первый раз» (опять Станиславский!) петербуржцы уже даже не улыбаются.
Мне, честно говоря, тоже так кажется. Ну что раньше лучше было. Но я ведь отдаю себе отчёт: людям всегда кажется, что нонеча не то что давеча, так уж человек устроен. Так что, может, ощущение это ложное, и у нас в Питере так всегда было: завалит – и ни пройти ни проехать, и обувь любая всмятку, и все становится медленно, и машины шуршат вкрадчиво, будто усыпить хотят.
А с другой стороны, в Москве же как-то убирают снег. Не знаю, как. Может, там у них в Москве и снег другой, волшебный. Ему скажешь что-нибудь такое – э, братишка… он сразу и переползает куда надо. Москва вообще город чудес. Говорят, Собянин каждому москвичу с утра пораньше переводит на карту на латте. И подписывается: целую, твой С. Я вообще-то не очень верю, но с другой стороны, чего только не бывает в той Москве. Говорю же, город чудес.
А мы в Питере. И еще тут снег. И больше никого.
Вадим Левенталь