Из несостоявшейся книги "Главная мысль"
Я уже говорил о том, что в конце прошлого века задумал составить книгу с ёмким названием "Главная мысль". Послал письма к великим людям России, которые, в большинстве своём, теперь навеки ушли от нас. В письмах просил сказать, что они считают истиной, чем живут, какую мысль хотели бы передать будущему. Радостно мне было, что многие откликнулись. Среди них и замечательный поэт Константин Ваншенкин. Люди ушли, а мысли остались. И они годны нам для вечного пользования. Это - главное наследие. Цивилизацию и историю движут мысли. Во всяком случае, больше, чем моторы и войны...
Итак:
Главная мысль Константина Ваншенкина:
Существуют забавные истории об Альберте Эйнштейне, Однажды его спросили, куда он записывает свои мысли. Он ответил: «Но мысли приходят так редко...».
Добавим: тем более - главные. То, что он называл мыслями, не забывается. Это спортивные комментаторы говорят: «Извините, сначала закончу мысль». Да никакой мысли там нет. Они хотят сказать: «Закончу фразу».
Главная мысль?
В искусстве вообще чаще всего неизвестно заранее, что окажется главным. Какая книга, или картина, или песенка останутся. Сам автор порой рассчитывает на успех чего-то другого.
В этом тоже особая прелесть. Прелесть непредсказуемости,
Главную мысль часто путают с главной информацией. «Я вас люблю», «Мы победили», «Родился мальчик» и другие важнейшие сообщения тоже могут потрясти, но это иное.
Вокруг нас многое меняется: людские лица, дома, природа. Даже климат. Многое устаревает. Выработанный ресурс - не что иное, как деградация. Техники или человека. Личности.
И у писателя-реалиста может быть полностью утрачено чувство реальности. Нет ощущения, что у нас наличествует хоть какая-то литературная жизнь. Все слишком разрозненно: одни критики пишут об одном, другие -о другом, совершенно не замечая друг друга, не реагируя на окружающее, словно есть только они. Отсюда сознание вседозволенности. «Дискуссия» возникает лишь когда они задеты лично.
Размышляя о своей жизни, я пришел к выводу, что никогда никому не завидовал в литературе. Но я не раз восхищался и не раз раздражался.
А вообще, пусть это и покажется кому-то странным, лирика с её так называемыми вечными темами (любовь, природа, жизнь, смерть) - это как фундаментальная наука, и результат её деятельности не связан обязательно с сиюминутной отдачей и выгодой, а в идеале - долговременен. Основатель современного олимпийского движения барон Пьер де Кубертен выдвинул привлекательный лозунг: «Главное не победа, а участие». Однако на деле у большинства атлетов цель иная: выступить как можно лучше, И все же идеалистический принцип Кубертена можно воспринять как проявление участия к слабейшему, сочувствия ему. Главное - участие!
И наконец. Есть такое распространенное суждение: «О мертвых следует говорить или хорошо, или ничего». Меня оно всегда ставило в тупик. Ведь при выполнении данной рекомендации человечество начисто лишается своей истории, просто памяти, ибо прошлое будет заведомо искажено. Да никто этой формулы, понятно, и не придерживается, - гораздо чаще дело обстоит наоборот. Но откуда же она?
После похорон Святослава Федорова, в самом конце ужасного длинного дня, скорее уже вечером, собрались на поминки. Все, ещё не в состоянии поверить в случившееся, говорили о Славе. Потом даже читали стихи: Фазиль Искандер - Пастернака, я - Пушкина, Е.М. Примаков - Маяковского. А Градский пел под гитару своим удивительным голосом. Вернее, он спел одну песню, и вдруг присутствующий там батюшка (были ещё духовные лица, но они уже ушли) попросил, чтобы он исполнил что-нибудь по возможности светлое, доброе. И объяснил - почему: «Ведь всем известные девять дней после кончины очень трудны для усопшего. Ещё ничего для него не определено, и ему требуется из земной жизни только чистое, хорошее - как поддержка»...
То есть, продолжаю уже я, в этом выражении («хорошо или ничего») заключен щадящий режим, сочувствие, желание помочь объективностью подхода, общими для всех условиями приёма. Тем более, что продолжительность действия этого положения четко определена: девять дней.