Третью неделю население той части станицы, чьи усадьбы прилегали к поместью Доньи Xepaмундо вынуждены были слушать блатняк. С раннего утра музыка врубалась во дворе "замка" и местная "знаменитость" - Серёга начинал колоть дрова Донье.
Люди думали, что дров тех кубов полста завезла хозяюшка, но, подойдя ближе, удивлялись жалкой их кучке.
А сегодня, помимо музыки, с раннего утра по станице со стороны поместья Xepaмундов потянуло амбре непонятного происхождения. Станичники принюхивались, плевались и, пожимая плечами, спешили скрыться в своих домах, закупоривая поплотнее окна и двери.
-Опять какую-то фигню Донья со своим хахалем вываривают, - ворчали они, но дойти до того дома и предъявить претензию никто не рискнул, все знали вздрешной характер безбашенного Серуньки с погонялом Дровокекс.
Как и странную унылую Донью, которая никогда ни на какие замечания не реагировала, никого не слушала, а лишь, странно подёргивая одним плечом, кособоча, по кривой обходила собеседника, поглядывая искоса, низко голову наклоня, давно все сторонились на всякий случАй.
Одна только соседка бабка Марфа, которой и сам шорт не брат был говорила ей в лоб, что думает, Донья её поэтому терпеть не могла. Вот и сегодня доплелась Марфа, всё же, до "замка" и заглянула во двор.
-Серёнька, сколько уже можно эти 15 чурок колоть? Третья неделя пошла, а ты всё никак их не осилишь, по полчурбака в день что ли мусолишь? И музыка эта ваша на всю округу орёт, надоела уже до чёртиков, да хоть бы что путное слушали, а то один сплошной блатняк. Серёнь, а с сараюшкой-то чего поделалось?
-Щас, баб Марфа, я уже закругляюсь на сегодня, обедать пора, хватит работать, от работы кони дoxнyт, пора закусить. Донья, музыку приглуши и стол накрывай.
А сараюшку ласки развалили, взбесились последне время, дурят, отхлёбывают из стакана и с ума сходят. Сколько раз говорил хозяйке, чтобы остатки своего компота в холодос убирала, не слушает меня.
Из окна выглянула странная шамкающая женщина в потрёпанной туничке:
-Серуня, я феню учу.
-Окно закрой, тепло не выпускай и потише сделай, там учи, всей улице необязательно слушать. Извиняй, бабуля, тихо теперя будет, мля буду.
-Серый, - Марфа осмелела, - а чем от вас так несёт?
-Так обед варит, я за синявками в лес ходил.
-Ага, так синявки - нормальные грибы, не должны так вонять.
-Ну может и ещё каки попали, я их особо не сортировал, а ещё хозяйка любит на кухне экспериментировать.
-Ты гляди, осторожнее, один от её экспериментов уже ...того. И до этого, говорят, у неё мужик ещё был, тоже ... любил её эксперименты. Ты, Серунька, какой-никакой, но наш - местный, тебя жальче, а она чужая. Поберегись.
-Не боись, баб Марфа, я баб насквозь вижу, меня на так не возьмёшь.
-Ну смотри, а то тута уже ставки делают на вас, кто кого, мол. Смотри...
-Всё будет хорошо, бабуля.
Наливай еще стакан, оглохла, чо ли ?
Давай выпьем за меня, не слышишь чо ли.
Еще год тому назад торчал я в зоне,
Ну а сейчас с тобою напьюсь,
Сниму разом майку,
И с тобою завалюсь на диванчик..
И всем московским уркам горячий шлю привет.
Родным мне стал Урал и зоны Магадана,
Вернусь я скоро к вам, а может, даже нет.
Эх, не поэт я, фигово с рифмами, баб Марфа. Може зайдёшь?
-Не-не-не, храни тебя, осподь, Серунь... Свят-свят-свят...
