У Иринки в четвёртом классе появился вроде как отчим. Мама вышла замуж. Нет, не по-настоящему, а просто приняла сожителя, Вадима. Подруги завидовали матери: «Люсьена, глянь, плечи какие широкие, крепко будет обнимать».
Девочка присматривалась к Вадиму: «Красивый, гад, высокий». Она почему-то была уверена, что перед ней – гад. А что не так? Дома своего нет, семьи – тоже. И профессия чёрте какая – фотограф. Вот отец был инженер. Уважали его. Потом во время аварии на заводе он погиб. Иринка отца любила. После его гибели долго видела во снах.
Вадим и вне работы любил заниматься творчеством, как он говорил. Фотографировал Люсьену в голом виде то на стуле, то в кровати, а иногда моющей полы без одежды. Они сидели на кухне и разглядывали снимки, смеялись. Иринка фыркала и убегала. Но со временем привыкла: раз взрослые не считают это зазорным, значит, так и надо. Тем более, Вадим утверждал, что для искусства одежда не нужна.
Летом в семье родился Иринкин братик. Мама располнела, времени на всё не хватало, грудной ребёнок отнимал силы. Весной малыш простыл, и мать вместе с ним попала в Лор- отделение городской больницы.
- Ну, раз матери нет, то ты будешь моей моделью, - заявил Вадим.
Девчонка прошла в свою комнату и не отреагировала.
- Переодевайся, обедай и начнём фотосессию, - услышала обращение отчима.
Выкрутиться из кухни не удалось. Крепкие руки поставили её к стене.
- Наклони голову набок и слегка улыбнись.
Аппарат щёлкнул.
- Теперь приспусти лямку майки и пожми плечом.
Снова щёлкнул аппарат.
- Ты же помнишь, искусство не терпит тряпок, да?
Он подошёл и аккуратно опустил трикотажную майку на бёдра девочки. Она стояла ни живая, ни мёртвая, как бандерлоги перед гипнотическим взором удава Каа из «Маугли».
- Чудесный вид, - восхитился Вадим нежными юными грудями Иринки и сделал снимок.
- Ну что ты, как статуя. Будь живее. Положи ладонь себе на грудь и опусти голову, будто тебе стыдно.
- Здорово, - остался доволен снимком. – Ну, вот и всё. Чего ты боялась? Съесть тебя никто не хочет. Свободна.
На следующий день в обед (Вадим всегда приходил на обед) фотосессия выглядела несколько иначе.
- Ты уже привыкла не прятаться за одежду, молодец. Потрогай сосок своей груди.
Сделать снимок не удалось. Девчонка, исполнив его наказ, оказалась чуть ли не в прострации, прикрыла глаза и застонала.
- Да ты какая сексуальная, - удивился фотограф. – Давай повторим, я ведь не успел.
Так Иринка узнала непереносимую сладость, заложенную в массировании сосков.
Мать уже вернулась из больницы, но у дочери и Вадима всегда находилась возможность остаться без неё. Девчонка прибегала из школы, бросала портфель на пол и прыгала на шею Вадима. Она смело раздевалась полностью и выполняла все просьбы, доказывая, что оказалась прекрасной фотомоделью. Приходила в восторг, ощущала всё новое блаженство и даже запах счастья. Прошло немало времени, когда Вадим развёл сомкнутые на шее руки Иринки:
- Тебе всегда хорошо?
- Да, да, да. Зачем ты спрашиваешь?
- Ты хочешь, чтобы и мне было хорошо?
- А разве…
- Конечно, я рад видеть твоё раскрепощение, но мне может быть намного лучше.
С тех пор им обоим было хорошо. Когда в школе девчонки заводили интимные разговоры, такие интересные и волнующие всех, Иринка слушала и думала: «Дурочки вы, дурочки. Только я знаю это безумное наслаждение».
Разбуженные гормоны работали без устали. Чем больше их усмиряли, тем смелее они требовали удовлетворения.
Как-то Вадим должен был уехать на неделю в соседний город и привести кучу снимков в издательство с проходившего фестиваля бардовской песни.
Иринка сидела во дворе с девчонками и пацанами, а сама умирала от желания. Блеск нескрываемой похоти прочитал один подросток. Он просто хотел близости, ничего не умея, не зная, и не представляя, что девушку можно уважать, беречь. Он понятия не имел о терпении и деликатности Вадима, а сделал всё быстро, грубо, бездушно. Сделал и ушёл, не сказав ни слова, не взглянув на девчонку.
К началу пятого класса Иринка оказалась беременной.
Ребёнок при родах умер.
- Какое счастье, дочка, - верещала Люсьена. – Ну куда бы он тебе? Ты сама ещё – дитя.
Иринка оклемалась после родов, восстановилась, вернулась в школу, хоть восемь классов окончить, потом можно думать о работе. И всё бы хорошо, но разбуженные гормоны бунтовали.
Вадим без проблем нашёл навое пристанище. Нет, он не чувствовал себя хоть как-то причастным к проблеме, просто опасался, что девчонка ляпнет что-нибудь не в том месте и не в то время.
А Иринка…
Иринка пошла по рукам.