Гормон любви. Часть III. (Полная версия).

Часть III. ВЫБОР.

Глава 1. Женька.

Прошло полтора года.

Жизнь в коммунальной квартире с двумя соседями-алкоголиками была невыносима и опасна для малыша.

За всё время проживания рядом с ними, Рита ни разу не писала в милицию обо всех ужасах, которые творились в её квартире, не вызывала стражей правопорядка, когда начинались пьяные драки, или когда их квартиру заполоняли пропитые грязные женщины, которых она видела у винных ларьков. Она боялась, что только ухудшит ситуацию, боялась, что они могут в её отсутствие обидеть сына и мать.

Передышка наступала только в те дни, когда один из соседей или, и это было счастьем, оба попадали на несколько дней или даже недель в тюрьму. Тогда она тщательно, с хлоркой, вымывала квартиру, наводила относительный порядок и спокойно готовила еду, не опасаясь, что из кастрюли с супом вытащат, как это часто бывало, всё мясо.

Но самое страшное началось тогда, когда один из соседей привёл в дом законную супругу. Варвара, так звали зрелую красавицу, оказалась домовитой и очень весёлой… воровкой. В отсутствие своего мужа, она приводила в дом мужчин с вокзала, спаивала их, оставляла на ночь, а утром выпроваживала с криками и скандалом. Через некоторое время эти же мужчины приходили в квартиру с милицией в надежде получить пропавшие за ночь крупные суммы денег. Варвара стойко выдерживала натиск, разрешала осматривать комнату, награждая при этом блюстителей порядка, да и всех мужчин на свете такими «комплиментами», от которых хотелось тут же пойти в душ и смыть всю эту грязь и непристойность. Победа всегда была за ней: ни денег, ни доказательств, что этот мужчина ночевал именно у неё и в этой квартире, милиция никогда не находила. После таких «забав», как Варвара называла своё умение добывать деньги, она приводила в квартиру всю свою большую семью, и они дружно «уходили в запой» вплоть до возвращения мужа.

Постоянные пьяные драки, многочисленные компании собутыльников, грязь, с которой пыталась бороться Рита, запах перегара, табака и немытых тел, привели к решению перевезти в Таганрог маму с сыном.

Зоя Васильевна к моменту выхода на пенсию, получила от государства однокомнатную квартиру на пятом этаже без лифта. Что и говорить, заботится наше государство о пожилых людях.

Ещё учась в институте, Рита заметила в общежитии девушку, как будто сошедшую с полотен её любимого Гогена. Через некоторое время они познакомились, стали общаться, а ещё через полгода пришло страшное известие: Ольге, которой только что исполнилось 19 лет, предстояла операция по ампутации ноги. Известие это её новая подруга встретила достойно, без истерик, слёз и жалоб. Рита, как могла, поддерживала её, и после того, как всё произошло, стала единственной её сиделкой. Олина мать, запойная пьяница, испугалась ситуации с дочерью и не захотела приехать и поддержать её, а родная сестра не могла оставить мужа, погуливающего периодически на стороне, да и жених, который служил в данный момент на севере, мог приехать только через полгода. Думать и рассуждать о безучастии родственников, не было ни желания, ни времени. Надо было учить Ольгу ходить: первое время – на костылях, чуть позже – на протезе, готовить ей еду, ухаживать за ней и помогать в учёбе.

Ольга учёбу не оставила, ходить на протезе научилась, университет блестяще окончила, вышла замуж за любимого человека и уехала в Ленинград, где им с мужем предоставили однокомнатную квартиру и достойную работу по профессии. Может наше государство, когда хочет!

Но всё оказалось не так сказочно, как мечталось: муж Ольгу ревновал, устраивал дикие скандалы, а однажды избил до полусмерти. После больницы, в которой она пролежала месяц, семейная пара подала на развод, супруг завербовался на Камчатку в армию, а Оля, взяв отпуск, приехала к Рите в Москву за моральной поддержкой.

Рита возвращалась из Таганрога с тяжёлым сердцем: вынужденная разлука с сыном не давала покоя. Надо сделать всё возможное и невозможное, чтобы как можно скорее забрать Эльдара в Москву, к себе. Работа корректором в издательстве никаких перспектив в улучшении квартирного вопроса не сулила. Сотрудники отдела, в основном женщины предпенсионного возраста, образованные, умные, интеллигентные, прекрасно понимали, что уже никогда не станут журналистами, как им мечталось в юности. Они знали, что их работа очень ответственная, что стране она нужна, но что сидят они здесь исключительно ради того, чтобы получать мизерную, но стабильную зарплату, а в дальнейшем - стабильную пенсию, на которую прожить тяжело, но если очень постараться, то, в принципе, можно. Их быт, дом и дети устроены, жизнь тиха и размеренна, а будущее защищено партией, правительством и бесплатной медициной.

Улучшить своё благосостояние за счёт второй работы считалось преступлением, особенно для людей с высшим образованием, и каралось законом вплоть до тюремного заключения. Заботливое государство знало и убеждало всех, что деньги счастья не приносят, что работать на двух или трёх работах - преступление, прокормить себя и свою семью можно и на небольшие деньги, если покупать простую и здоровую пищу, а одеваться надо исключительно в то, что шьёт фабрика «Большевичка». «Железный занавес» стоял крепко, надёжно и незыблемо.

Вагон поезда, в котором Рита ехала домой, был полон цыган. Ярко одетые, разбитные, бесцеремонные и навязчивые, они сновали по вагону, и не было от них никому никакого спасения. Рита с детства их боялась, зная историю матери.

Одна из них, проходя мимо Риты, провела рукой по её животу, и с улыбкой произнесла:

- Ах, красавица, счастливая будешь, обниматься будешь, целоваться будешь!

Рита в страхе отпрянула.

- Не бойся, милая. Ничего не украду.

К счастью, поезд остановился и Рита, взяв свои вещи, быстро выскочила из вагона.

Москва встретила её морозным солнечным днём, вечно бегущими по своим делам людьми и переполненными вагонами метро. Радовало одно: скорая встреча с Ольгой. Наверняка, её подруга приготовила вкусный обед и ждёт с нетерпением их встречи. Впереди целый день общения, разговоры о жизни, воспоминания о студенческих годах, прожитых вместе, и о планах, которые необходимо осуществить, чтобы улучшить если не свою, то, по крайней мере, жизнь её любимого сына. Наверняка, вечером придёт Артур, которого она не видела неделю и, если честно, то немного скучала. Рите очень импонировала дружба с ним, которая, за три года общения, так и не переросла во что-то большее. Она по-прежнему относилась к нему, как к близкому другу.

Рита с нетерпением открыла дверь в комнату и остановилась на пороге, не в силах осознать то, что предстало перед её глазами. Всегда чистая, ухоженная и пахнущая маленьким ребёнком, комната, за неделю её отсутствия, превратилась в хлев. Разбросанные вещи, запах табака и перегара, горы грязной посуды на столе, недопитая бутылка коньяка, незнакомый молодой мужчина и счастливое лицо Ольги…

- Риточка, здравствуй. Ты уже приехала? А мы тебя не ждали. Думали – завтра.

- Пошли вон! Оба! – только и смогла произнести Рита.

Переведя немного дыхание, выкурив сигарету и дождавшись, пока за ними закроется дверь, Рита принялась за уборку.

Ольга вернулась поздно вечером и одна.

- Я сейчас соберу вещи и уеду в Ленинград.

- Даже не надейся. Я тебя никуда не отпущу. Приехала на месяц, вот и живи. Только не превращай мою комнату в помойку. Мне грязи и в квартире хватает.

- Ну, не успела. Прости. С Женькой так интересно разговаривать. Я даже забыла, что ты приезжаешь. Всё из головы вылетело.

- Женя? Что за Женя? Откуда?

- У моих друзей познакомились. Ухаживает за мной. Он хочет прийти извиниться. Разрешишь? Пожалуйста. Он мне так нравится! Ты заметила, какой он красивый?

- Ничего я не заметила. Не до этого было. Есть садись. Я борщ сварила.

- Ой, Ритка, ты просто чудо! Как же я тебя люблю!

Женя позвонил на следующий день, и Рита разрешила ему прийти в гости. Чего не сделаешь ради любимой подруги, которой ну просто необходим глоток свежего воздуха после развода с мужем. И если этот глоток будет в образе молодого и красивого юноши, что гораздо лучше, чем бесконечные разговоры о тяжёлой семейной жизни, то Рита готова потерпеть и Женю, и других поклонников, если они появятся в Олиной жизни.

Женя пришёл с букетом цветов, шампанским и целой сумкой дефицитных продуктов.

- Рита, ты извини, что мы тебя так встретили. Мне, конечно, надо было помочь Ольге убраться в комнате. Да и накурили мы здорово. Я постараюсь исправить твоё мнение обо мне, - говорил Женя, выкладывая на стол сервелат, красную и чёрную икру, импортные баночки и коробочки с неведомым внутренним содержанием.

- Откуда это всё, Женя? Оля, посмотри! Ты видела когда-нибудь такую красоту?

- У меня мама в ВЦСПС работает. Там всё это в буфете продаётся. Копейки стоит. Я с детства к этому привык. Буду рад доставить вам, девчонки, удовольствие.

- А папа в КПСС? – с иронией спросила Рита.

- Нет, отец на Кубе работает. Советником министра по финансам. Я понимаю твою иронию. Думаешь, не вижу, как живёт народ и его слуги? Всё вижу, не дурак.

- А ты чем занимаешься?

- Рита, не приставай к Женечке. Неси лучше свои котлеты.

- О, от котлет я не откажусь. Моя жена вообще не готовит.

- Так ты женат? Может, и дети есть? – спросила Рита и украдкой посмотрела на подругу. Настроение у Оли испортилось, глаза потухли, но виду она не подала.

- Есть. Сын месяц назад родился. Так что, Рита, выгнала ты серьёзного семьянина, который на честь твоей подруги не покушался, а вёл интересную беседу с интересным человеком.

- Вот и отлично, - наигранно весело сказала Оля, - Замуж я больше не собираюсь. Одного раза хватило. А друзей, чем больше, тем лучше. Давайте уже поедим.

- Послушай, серьёзный семьянин, пошли на кухню. Поможешь мне.

Оказавшись наедине с Женей, Рита закрыла дверь и, глядя прямо в его чёрные, миндалевидные глаза, строго произнесла:

- Не смей Ольге морочить голову. Она и так слишком много в жизни перенесла. Чтобы твоей ноги в моём доме больше не было. Ты понял?

- Понять то я понял. Только я сегодня не к ней пришёл.

- Не важно. Я и без твоего извинения прожила бы.

- Да я не только извиняться пришёл. Я к тебе пришёл. Со вчерашнего дня места себе не нахожу. Только о тебе и думаю.

- Что? Ну, ты и наглец! Да я и за километр тебя к своему дому не подпущу, даже не мечтай.

- Ты такая красивая, когда злишься.

- Более избитой фразы я никогда не слышала.

- Я придумаю что-нибудь, чтобы понравиться тебе.

- Запомни, Женя, женатые мужчины меня абсолютно не интересуют. Это – табу. И это – навсегда. Ты мне уже не нравишься.

Оля уехала в Ленинград, когда закончился её отпуск, а Рита принялась искать работу в тех организациях, которые могли в будущем обеспечить её и сына квартирой.

Поиски успехом не увенчались. Ни в одном издательстве, ни в одной редакции журналов и газет никаких перспектив в получении квартиры не было.

Получить квартиру от государства, отстояв пусть хоть и двадцатилетнюю очередь, было нереально. То количество квадратных метров, которое у неё было на двоих с сыном, соответствовало санитарным нормам, которые определило государство для комфортного проживания своих граждан, то есть 7 квадратных метров на человека. Можно было вступить в кооператив, но первоначальный взнос при Ритиной зарплате, был абсолютно неприемлем, да и очереди были не менее длинные, чем на государственное бесплатное жильё.

Оставалось одно – надеяться на случай или… И тут Рита вспомнила об Истоминой. Прошло почти десять лет с того момента, когда она, надев красивое платье, сделав причёску, и прихватив «Фауста» Гёте, отправилась в редакцию «Таганрогская правда», и на удивление быстро получила свою первую работу.

«Надо найти портрет Истоминой»- решила Рита, и отправилась по книжным магазинам Москвы. Книгу об Истоминой, иллюстрированную её фотографиями, она нашла в недавно открывшемся «Доме книги» на Новом Арбате. Рита ещё раз прочитала о жизни этой удивительной женщины, собрала необходимые документы и характеристику с места работы, положила «Фауста» Гёте в сумку, на всякий случай, и, набравшись храбрости и уверенности в положительном исходе своего мероприятия, направилась в райисполком. Среди всевозможных справок, которые требовались для постановки на учёт, были две бумажки, подтверждающие принадлежность её соседей к определённой группе людей, с которыми наше государство нещадно боролось, а именно, к группе алкоголиков.

Солидного вида дама, втиснутая по последнему слову моды в импортный джинсовый костюм, перебирая пухлыми пальчиками в золотых кольцах все предоставленные Ритой справки, тяжело вздохнула, и сообщила ей, что 14 метров на двоих – это счастье, о котором в нашей стране мечтают многие.

- А что касается твоих алкоголиков, так это нормально. Кто в нашей стране не пьёт? Вот если бы в твоей квартире жил больной туберкулёзом, я бы поставила тебя на очередь.

- Есть больной,- ответила Рита,- Толя Ипатов. Он сейчас в тюрьме. Он говорил, что у него туберкулёз. Нужна справка? Я достану. Тогда поставите?

- Не просто поставлю, а в льготную очередь определю. Быстро получишь квартиру. Только справку тебе никто не даст. Я сама запрошу. Оставляй документы и через месяц позвони мне. Постараюсь тебе помочь.

- Я не знаю, как Вас и благодарить,- воскликнула Рита.

- С твоей внешностью, как у тебя, надо мужа богатого найти, да в бриллиантах купаться, а не мучиться с туберкулёзными алкоголиками, - изрекла её спасительница, - Постареешь – никому нужна не будешь.

Рита, попрощавшись с Мариной Львовной, так звали её «джинсовую даму», отправилась на почту, чтобы сообщить матери столь обнадёживающую весть. Звонила она соседям, поскольку телефона у Зои Васильевны не было. Поговорив с мамой, она попросила дать трубку Эльдару.

- Мамочка, - закричал сквозь слёзы Эльдар, - Ты когда меня заберёшь к себе? Ты меня совсем бросила? Ты меня не любишь?

- Я обязательно скоро приеду. Я очень очень люблю тебя. Я тебя не бросила. Никому не верь, ты слышишь меня?

- Слышу. Не буду. Я тебя очень люблю. Пока, - ответил ей сын.

Расстроенная разговором с сыном, Рита подошла к дому и увидела, что рядом с подъездом, на скамейке, сидит её новый знакомый с букетом цветов.

- Женя, что ты здесь делаешь?

- Рита, я тебя жду. Нам надо поговорить. Выслушай меня.

- Нам не о чем говорить. Слышишь меня? Не смей приходить сюда. Никогда! Иди к сыну, к жене, занимайся своими делами.

- Я буду ждать до тех пор, пока ты со мной не поговоришь.

- Жди, сколько хочешь, - ответила Рита, и поднялась в квартиру.

Утром, уходя на работу, Рита увидела Женю, сидящего на лавочке возле её дома.

- Ты всю ночь был здесь?

- Да. И так будет каждый день, пока ты со мной не поговоришь.

- И не надейся.

Женька оказался непреклонным. На протяжении нескольких недель продолжалась упорная атака на Риту. Наконец, она не выдержала.

- Знаешь, ты мне надоел. Ты можешь оставить меня в покое? Я чувствую себя, как в тюрьме.

- Поговори со мной.

- Ну что мне с тобой делать? Хорошо, давай. Только имей в виду: руки распустишь – убью. В дом не пойдём. На улице поговорим. Слушаю тебя.

- Знаешь, Рита, я до встречи с тобой жил очень легко и беззаботно.

- Женя, как же беззаботно, если у тебя есть сын и жена. А кто же заботится о них?

- Рита, мои родители очень влиятельные люди. И обеспеченные. Мой отец постоянно в командировке на Кубе, а мать… Да что говорить. Тоскует по отцу. Я у неё единственная отдушина. Любит меня очень. Любую прихоть выполняет. Балует меня, понимаешь. Мне всегда всё было дозволено, всё можно. Хочешь игрушку? Пожалуйста! Хочешь новую вещь? Пожалуйста! Машину? Пожалуйста!

- Женя, прекрати осуждать мать! Она любит тебя! Ты не понимаешь, какое это счастье!

- Любит. И я её люблю. Только у меня всё легко и просто, понимаешь? Я в институт экзамены не сдавал. Так приняли. Мама позвонила, и вопрос решён! Она в ВЦСПС знаешь, какой пост занимает? Институты курирует. А женитьба? Моя мать договорилась со своей приятельницей, что я женюсь на её дочке. Ещё бы! Семья дипломатов! Это же какое положение в обществе! Будешь, сынок, с министрами за одним столом сидеть! Так что о моей жене и сыне есть, кому заботиться. У них одних нянек и поваров целый штат,- Женя говорил быстро, боясь, что Рита не дослушает его до конца.

- Ты пришёл мне жаловаться на свою жизнь? Если тебя что-то не устраивало, ты же мог отказаться. Тебя же не на аркане в ЗАГС вели?

- Как можно отказаться, если в перспективе работа за границей? Через год институт закончу, и вперёд! Деньги, власть!

- Почему ты иронизируешь? Хочешь, чтобы я тебя пожалела? Не буду. И мне родители помогают. Мать с сыном сидит. Все, как могут, помогают.

- Мне не помогают. Они за меня всё решают и делают. А я не хочу быть игрушкой. Я хочу сам всё решать. Сам всего добиться в жизни. Рита, если ты будешь со мной, я всего добьюсь. Я влюблён в тебя.

- Нет, Женя. Я не буду встречаться с женатым мужчиной. Никогда. И я не люблю тебя.

- А если я разведусь? Я готов на всё, лишь бы быть с тобой.

- Женя, послушай, мне 28 лет. Тебе – 22. У меня сын. Что ты можешь дать мне и ему?

- Я его усыновлю. Я дам тебе всё, что ты хочешь. Я учусь в высшей партийной школе. У меня будет блестящая карьера, деньги, власть, благополучие. Что ещё нужно женщине?

- У тебя есть свой сын. Воспитывай его. А благополучие… Мне интересно добиться этого самой.

- Он ещё маленький. Моей супруге вообще никто не нужен, кроме бутылки. Я её трезвой очень редко вижу. Там вся семья такая. Зато дипломатическая.

- Ты говоришь ужасные вещи. Я думала, ты счастливый.

- Я хочу быть счастливым. Рядом с тобой. И тебя сделаю счастливой. Поверь мне. Я тебя безумно люблю. Выходи за меня замуж.

- Как ты можешь меня любить, если не знаешь совсем?

- Я буду любить тебя так, как только может любить мужчина. Будь со мной. Рита, я желаю тебя. Желаю всю. Ты удивительная, настоящая, трепетная и злая. Такую я тебя и люблю. Я и матери о тебе всё рассказал. Она хочет познакомиться с тобой.

- Всё уже решил? И за себя и за меня? Нет, Женя. Не преследуй меня. Это бессмысленно.

Бессмысленно было сопротивляться. Через месяц, когда он пришёл к ней и показал бумагу о разводе, Рита не устояла. Его красота, испанская страсть, та любовь, которая проявлялась в каждом его слове, жесте, поступках, доставляла ей истинное удовольствие. Рядом с ним она впервые почувствовала, что такое быть женщиной, любимой и желанной, что такое желать мужчину. Он не просил её любви: он брал и давал. Он не был её другом и поклонником, он не был ей близким по духу человеком. Она не испытывала «трепет сердца». Гормон любви, впервые за много лет, вырабатывал «трепет тела».

Он стал первым в её жизни любовником. Первым учителем в любви. Женя удивлялся её неопытности и от этого любил ещё сильней. Он умирал в её объятиях, а она наслаждалась его беззащитностью перед ней. Она видела в его глазах любовь и восхищение, и любила себя и своё тело. Он вздрагивал от прикосновений её руки, а она кончиками пальцев изучала его и своё тело. Он привёл её к высшему наслаждению, и она утонула в нём, пытаясь запомнить. Он благодарил её за счастье быть рядом с ней, а она познавала, что такое страсть. Он называл её единственной, а она вспоминала другого Женю, который так хотел жить, любить и быть любимым.

А потом пришло письмо от Артура. В нём говорилось о том, что все эти годы он любил её, но боялся сказать об этом, что хочет сделать ей предложение, и надеется получить положительный ответ, как только вернётся из своей очередной командировки, которая немного затянулась. Он говорил о том, что Рита постоянно перед его глазами, что он готов ждать её ответа столько, сколько она скажет.

А ещё через день раздался звонок по телефону. Было семь часов утра. Рита взяла трубку.

- Алло, я слушаю.

- Рита, это я. Только приехал с вокзала и звоню тебе, - услышала она голос Артура,- Ты получила моё письмо?

- Получила. Прости, Артур. Я, кажется, выхожу замуж. Прости. Мне очень жаль.

Через месяц они с Женей подали заявление в ЗАГС. Свадьба была назначена. Предстояло знакомство с родителями.

Рита была абсолютно уверена, что их встретит элегантная, стройная и интеллигентная женщина, как, впрочем, и должна выглядеть дама из высшего общества. Именно поэтому, перед встречей с Жениной мамой, она сходила в парикмахерскую, сделала красивую причёску, подобрала из своего скудного гардероба простые, классические вещи, купила красивый букет роз, и, во всеоружии, предстала на «смотрины».

- Ну, ну, дай посмотреть на то, что выбрал мой сын. Я всё думаю, и что там за старая женщина с ребёнком, да ещё и в коммуналке. Ну-ка, ну-ка. Хосе, иди сюда! Знакомься со своей будущей невесткой.

- Да, да, конечно. Добрый день. Простите, я не очень хорошо говорю по-русски. Испанец. Хосе. А Вы?

- Маргарита. Очень приятно.

- О, Королева Марго? – переспросил Хосе.

- Да, Маргарита. Но можно и проще. Просто Рита.

- Зачем же проще? Нам проще не надо. Я Нина Ивановна. Вот где простота. А она, как говорят, хуже воровства. Женька, а ну веди будущую жену в дом. Сажай за стол. Гулять будем. Ты пьёшь?

- Я не пью, Нина Ивановна. Ну, если только чуть-чуть.

- Нет, у нас так не положено. Пить – так пить. Гулять – так гулять.

- Мама, не пугай Риту.

- Да я смотрю, она не из пугливых, раз замуж за молодого собралась.

- Ниночка, ты что будешь пить? Ром? Коньяк?

- Нет, сегодня водку выпью. Хосе, наливай. И Рите водку налей. Женька, ты что будешь?

- Мама, я вино буду. Испанское. То, которое отец привёз.

- Видишь, Рита, как мы живём? Хорошо живём. Богато. И ты так будешь. Сын у меня красавец. Да и ты, я смотрю, просто француженка. Красавица. Думала, тётка придёт. А ты же девчонка ещё. Женька не выглядит моложе тебя. Правда, Хосе? Тростиночка. Не то, что я, тумба. Талию, где хотим, там и сделаем.

- Да, да, Ниночка, ты абсолютно права. Я доволен. Доволен, да. Я и сам бы влюбился в такую девушку.

- Да я уж вижу, как глазки твои загорелись. Испанок твоих тебе мало? Всех вас надо в ежовых рукавицах держать. Мотай на ус, Рита. Испанская кровь горячая. И почему не пьёшь? Давай за моего сына. Красивый он у меня. И добрый. Хороший парень, только разгильдяй. Намучаешься ты с ним.

- Мама, перестань. Думай, что говоришь.

- Нина Ивановна, не обижайте Женю.

- Защищаешь? Значит, любишь.

Нина Ивановна выпила очередную стопку водки, встала из-за стола, подошла к сыну и обняла его за плечи. Потрепала по густой шевелюре, наклонилась, поцеловала смачно в губы, потрепала по щеке, погладила его грудь, живот. Рука стала опускаться ниже. Женя вскочил со стула.

- Мама, прекрати! Я не маленький!

- Не маленький он! Для меня ты всегда маленький!

- Ниночка, ты сядь. Давай немного поешь. Ты такую рыбку вкусную сделала. Рита, почему Вы не едите?

- Спасибо, я не голодна. Мы, наверное, пойдём, да, Женя?

- Никуда вы не пойдёте. Я, Рита, вот что тебе скажу. Как только поженитесь, я вам квартиру сделаю. Двухкомнатную. В любом месте, где захотите. Я всё могу. Поняла? Мой Женька тебя очень любит. Знаешь, я даже ревную. Я мать. Имею право. На первую жену мне наплевать было. А ты… Ты Женьку не бросай. Погибнет он без тебя.

- Рита, Вы не обращайте внимания. Ниночка немного перенервничала перед вашим приходом. Я вас с Женей на нашу дачу приглашаю на выходные. Дорогая, я правильно говорю? Ты согласна?

- Я? Конечно, приезжайте. Давно мы там не были. Заодно и мать свою повидаю.

Вечером Рита долго не могла уснуть. Она думала о главном человеке в своей жизни - о сыне, и о том, сможет ли ввести его в эту семью.

На дачу приехали все вместе. Хосе вёл машину, Нина Ивановна рассказывала о проблемах на работе, Женька сиял от счастья, а Рита пыталась разобраться в своих чувствах к этой семье, и понять, нужно ли ей это замужество.

Валентина Петровна, Женина бабушка, встретила их очень доброжелательно. Всех обняла, расцеловала, и позвала за стол. Дача была огромная, старинная, с красивой полукруглой верандой и огромным садом.

После завтрака пошли гулять в лес, потом жарили шашлыки, все веселились, играли в бадминтон, настольный теннис и в бильярд. Жене с Ритой выделили отдельную комнату, уютную, чистую, с большим окном. Всё было настолько прекрасно и благородно, что сомнение по поводу замужества отпало само собой. Она решила, что войдёт в эту семью и постарается сделать своего сына и себя счастливыми.

Утром Валентина Петровна испекла сырников и позвала всех к столу. Рита немного задержалась и вошла в столовую, когда все уже сидели и ждали только её. На столе стояла огромная бутылка рома.

- Женя, - тихо сказала Рита, - Я пить не буду и тебе не советую. Только 9 утра. Кто пьёт утром?

- Сегодня же воскресенье. Немного можно. Расслабимся. Ты не волнуйся, я никогда не бываю пьяным.

Ром был выпит весь, потом на столе появился коньяк, затем водка, опять коньяк, и так продолжалось весь день.

Рита к спиртному не притронулась. Она наблюдала. Наблюдала и делала выводы. Первый раз за всё время их с Женей знакомства, она видела его пьяным. И это за месяц до свадьбы.

Рита оставила весёлую компанию, и постучалась в комнату к Жениной бабушке.

- К Вам можно?

- Заходи, деточка. Присаживайся. Смотрю, ты не пьёшь совсем?

- Нет, Валентина Петровна. Так, как они, я не пью. А Ваши всегда так пьют?

- Всегда, деточка, всегда. Дочка совсем спилась, и Женьку спаивает. С пятнадцати лет сажает с собой за стол и водку наливает. Ругала я её, ругала. Да что толку? Хосе раньше так не пил. Он же испанец. Всегда меру знал. А сейчас, смотрю, пьёт, как русский мужик.

- Вы меня извините, но это же алкоголизм. Им всем лечиться надо. Женьку жалко. Я за полгода, что мы вместе, ни разу его пьяным не видела. Даже предположить не могла. Не подала бы заявление в ЗАГС, если бы знала.

- Скрывал он. Боялся тебя потерять. А сегодня расслабился. Слышала, у тебя сын есть?

- Да, ему скоро три года будет. Он с мамой пока живёт.

- А почему не с тобой? Негоже это.

- Знаю. У меня в квартире два алкоголика живут. Страшно иногда бывает. Насмотрелась такого, что и рассказывать страшно. Ненавижу пьяниц.

- О, Рита, значит, знаешь, что это такое. Бедная ты, бедная. Бежать тебе надо от этой семьи и от Женьки. Знаю, что любит тебя, знаю, и сама вижу. Любит. Только спасёт ли его эта любовь?

Ближе к ночи, Нина Ивановна напилась так, что упала со ступенек и разбила лицо. Женька еле стоял на ногах, Хосе спал в своей комнате и ничего не слышал, бабушке стало плохо с сердцем. Пришлось вызвать скорую помощь. Рита всем занималась сама.

На дачу больше они вместе не ездили. Рита приняла окончательное решение замуж за Женю не выходить. Принять то приняла, а осуществить его как? Сложно сделать людям больно, очень сложно. Кольца были куплены, ткань на платье лежала в шкафу и ждала, когда её отнесут к известному в Москве модельеру, гости из высшего эшелона власти, вплоть до министра, были приглашены, ресторан заказан, Женька не пил и летал от счастья.

Тогда то и состоялся разговор с Жениной мамой. Рита набралась смелости и открыто заявила, что Нина Ивановна, Женя и Хосе больны, что все они алкоголики, и что им необходимо лечиться, и что говорит она об этом, потому что ей всех их жалко, что они прекрасные люди, но сами справиться с этой проблемой не смогут.

Нина Ивановна долго возмущалась, а потом расплакалась и призналась в том, что Рита права.

- Риточка, девочка моя, помоги моему сыну. Ты же любишь его? Скажи, ты его любишь? Пропадёт он без тебя. Погибнет. Я вижу, что у тебя характер есть, уверенность. Ему такая жена, как ты, нужна. Не бросай его. Я тебе и квартиру, и заграницу, всё организую. И сына твоего устрою в лучший садик, в Цековский.

- Не нужно мне ничего. Спасибо. Вы о Жене подумайте в первую очередь. В клинику Вам лечь надо. Анонимно. Есть же такие в нашей стране. Специально для известных людей.

- Это невозможно. Я член партии. Узнают, сразу из ВЦСПС вылечу. И что тогда? Лишусь всего. И власти, и денег, и партбилета. А Женю после свадьбы положим в клинику. Знаю такую. Кого там только нет. И все известные солидные люди. Ты член партии?

- Я? Никогда не была. Я и в комсомол не вступала.

- Это ты зря. В нашей стране надо быть ближе к партии. Ты девушка смелая, умная. Пробилась бы в высшие эшелоны власти. Зря, зря ты это не делаешь. Ну, ничего. Поженитесь, быстро тебя в партию определю.

- Спасибо, не стоит. Я по-своему жить хочу. Без указки сверху. Нина Ивановна, я Жене поставила условие. Если он хоть раз напьётся до свадьбы, я замуж за него не выйду. Мне о сыне надо думать. О своём сыне. Не хочу, чтобы он жил в этом пьяном кошмаре.

- Условие поставила? А то, что тебе 28 лет, тебя не смущает? Да ещё с ребёнком и в коммуналке! Думаешь, каждый день тебе будут замуж предлагать? Нет, милая. Хочешь замуж – терпи.

- Для меня замуж – не панацея. Главное – это мой сын. А семейная жизнь… Вижу, как многие живут. Никому такого счастья не пожелаю. Ячейка общества, говорите? Тогда почему в семьях спиваются, убивают друг друга, в партком обращаются, чтобы мужа удержали? Вы сами счастливы в браке? Если – да, то почему так много пьёте? Терпи, говорите? Нет, Нина Ивановна. Я не умею терпеть. Да и не хочу.

С приближением даты свадьбы стало нарастать внутреннее недовольство собой и той ситуацией, в которую она могла вовлечь Эльдара. Страсть к Жене, которую она испытывала первые месяцы, прошла. Появилось раздражение по отношению к нему и к тем поступкам, которые он совершал.

Однажды она застала Женю за занятием, которое послужило первой серьёзной ссоре. Её жених сидел перед тазом с водой, в котором плавали уже, к сожалению, испорченные фотографии Золтана.

- Женя, ты зачем это сделал? Как ты вообще посмел взять без разрешения мои личные вещи?

- Я решил усыновить Эльдара. Тебе незачем иметь фотографии его отца. Его отцом буду я.

- Я не говорила тебе, что это его отец.

- Они, как две капли, похожи друг на друга.

- Ни о каком усыновлении не может быть и речи. Это – первое. А второе – мы, видимо, поспешили со свадьбой. Мне надо подумать. Я хочу побыть одна. Езжай домой. Поживи там.

- Рита, я не могу без тебя и дня прожить. Это из-за фотографий?

- И из-за фотографий. Что я покажу сыну, когда он вырастит? Какой же ты ещё ребёнок, Женя.

- Рита, не бросай меня. Я без тебя пропаду.

- А с тобой и с твоей семьёй пропадёт мой сын. Согласись, у меня не большой выбор. Иди домой, прошу тебя. Дай мне подумать. Три дня. Приходи через три дня.

Рита не думала. Она приняла решение: ни о какой семейной жизни не могло быть и речи. Ей были безразличны те блага, которые сулили ей Женины родители. Разве её сын будет счастлив, видя рядом с собой вечно пьяных родственников? А она сама? Та ли эта любовь, о которой она мечтала? Любовь, о которой она молила там, на обрыве? Поддалась страсти. Это так зыбко – страсть. И не интересно. Полноты нет, гармонии, глубины. А положение в обществе она добьётся и сама. Впереди целая жизнь: таинственная, интересная, захватывающая, сулящая массу интересных событий и возможностей. Нет, Рита не для того вышла из ада, чтобы опять оказаться в нём, и втянуть в него Эльдара.

Она впервые в жизни не думала о других, о том, что причиняет кому-то боль, что потрачена огромная сумма денег, и Жениным родителям будет неловко перед друзьями за несостоявшуюся свадьбу.

Ровно через три, как она и просила, Женя пришёл к ней с огромным букетом красных роз. Он был трезв, красив и элегантен.

- Смотри, какие мама сделала приглашения на свадьбу. Она их всем уже разослала. Говорит, что нам подарят машину. Она уже куплена. А в свадебное путешествие нас отправят за границу. В Болгарию. На море. Вместе с Эльдаром можем поехать, если захочешь. Рита, ты меня слышишь? О чём ты думаешь?

- Женя, свадьбы не будет. Это моё решение. И оно неизменно. Я не шучу.

Первый раз в жизни она видела, как мужчина плачет. Он умолял, уговаривал, обещал золотые горы. Сердце разрывалось от жалости к нему, но изменить своего решения она не могла. Права не имела.

На следующий день, после ухода Жени, к ней пришла Нина Ивановна. Две матери разговаривали несколько часов. Две матери боролись за счастье своих сыновей. Одна - признавала свои ошибки, и обещала их исправить. Вторая – старалась их не совершить.

- Надеюсь, что ты передумаешь, Рита, и свадьба состоится, - сказала Нина Ивановна перед уходом, - Мы её пока не отменили. Тебе Хосе ещё будет звонить. И бабушка хочет поговорить с тобой. Жалко нам всем Женьку. Страдает он. А вместе с ним и мы все страдаем. Господи, как же ты здесь живёшь, в этой квартире? Соседи тебе, наверное, покоя не дают?

- Они меня боятся, Нина Ивановна. Тихо теперь пьют. И мясо из кастрюль моих не воруют. Я их предупредила, если буянить будут, в милицию пойду.

- Да. После свадьбы мы тебя отсюда заберём. В свою семью.

Как только за Ниной Ивановной закрылась дверь, Рита убрала со стола пустую бутылку из-под вина, принесённую и выпитую Жениной мамой, положила в сумку зубную щётку, и покинула квартиру. Она хотела избавить себя от звонков Хосе, от Жениных приходов и обещаний, от необходимости объяснять всем им, что решение своё она не изменит. Только рядом с Эммой она сможет набраться новых сил и немного успокоиться. Рите было жалко эту семью, она переживала за них и сострадала им. Но кто пожалеет потом её сына? Кто защитит его от будущего, которое обещает ей предстоящая свадьба? Кто, кроме неё?

Когда прошла дата свадьбы, Рита вернулась домой.

Звонки и приходы Жени продолжались долго, пока, в один прекрасный вечер, её несостоявшийся муж напился до такого состояния, что подрался с кем-то в ресторане и его забрали в больницу. Из больницы Нина Ивановна перевела сына в клинику анонимных алкоголиков, ещё раз убедившись в том, что Рита была права, и сына надо спасать.

Глава 2. Татьянин день.

2014 год.

Рита стояла перед зеркалом, разглядывая своё отражение: короткая стрижка седых, совершенно белых вьющихся волос, чёрные глаза, бледные губы и осунувшееся лицо. Хорошо, что он не видит её такой: постаревшей за этот год лет на двадцать. Хотя, для него это не имело значения. Он не уставал повторять, что будет любить её всегда, молодой и старой, толстой или худой, больной или здоровой. Любой. Будет любить. Всегда. И год назад это «всегда» закончилось. Через 37 лет.

Она так же, как и сегодня, 37 лет назад стояла перед зеркалом и рассматривала своё отражение.

1977 год.

Рита стояла перед зеркалом и рассматривала своё отражение.

Бессонная ночь давала о себе знать: чёрные круги под глазами и осунувшееся лицо оптимизма не прибавляло. А всё из-за Жениных родителей, которые вот уже почти два месяца звонят ей и просят, умоляют вернуться к их сыну. А ведь она никакой надежды им не оставляла. Даже бабушка, которая предостерегала Риту, звонила ей и плакала, уговаривая вернуться к Жене. Конечно, она любит внука. Счастья ему желает.

Приходится выдерживать характер, сбегать из дома, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями.

Вот и вчера ушла, и всю ночь провела в шумной компании у новой знакомой, отмечая «Татьянин день». Все гости разошлись под утро, а они с хозяйкой дома, проговорили до обеда. Татьяна вращалась в артистической среде, была интересным собеседником, и Рита, рядом с ней, ощутила «трепет сердца». Говорили обо всём на свете, а перед самым уходом, когда уже слипались глаза, Татьяна решила преподнести Рите науку обольщения мужчин, которой, как она выразилась, владела в совершенстве.

Она показывала необыкновенные платья на бретельках и с открытой спиной, сшитые у лучших портных Москвы, демонстрировала эротические танцы, которые должны были возбуждать сильную половину человечества, зажигала ароматические свечи, хвалилась настоящими французскими духами, от которых у мужчин кружится, а у Риты разболелась голова. И много говорила о том, что женщина всегда должна сама делать первый шаг навстречу мужчине.

- В наш век, когда мужчин на планете, а особенно в нашей стране, гораздо меньше, чем женщин, инициативу надо брать в свои руки. Знаешь, я два года добиваюсь одного мужчину. Думаю, что скоро он станет моим, - сказала Татьяна, и, скомкав свои роскошные платья, и отбросив их в сторону, расплакалась, - Прости. Я его так ждала вчера, а он даже не позвонил.

- Не плачь. Ещё позвонит. Придёт. Всё будет хорошо. Ты так сильно его любишь?

- Я хочу его добиться. Создать с ним семью. Он мне подходит. Я заставлю его полюбить себя, - Таня закурила тоненькую сигаретку, подошла к зеркалу, и, глядя на своё отражение, тяжело вздохнула, - Не смотри на меня так. Я же знаю, что некрасива. Смотрюсь иногда в зеркало и ненавижу своё лицо. Я очень уродлива?

- Я вижу тебя по-другому. Для меня ты – интересный человек, интеллигентный, образованный. Я вижу тебя всю, а не только твоё лицо. Знаешь, мне один человек сказал: «Полюби себя, и у тебя будет много любви».

- А ты себя любишь?

- Я? Конечно. И, поверь, к моей внешности это не имеет никакого отношения. Ведь я – это не только внешность, Таня. Это и мой характер, и мои мысли, и поступки. Да много всего. Любовь к себе - это непрерывный процесс. Чем больше я себя люблю, тем мне интересней жить. Тем больше хочется реализовать себя.

- В чём реализовать? – удивилась Татьяна.

- Во всём. Разве тебе не интересно узнать, на что ты способна? В жизни? Я эти годы ничего не могла. Сын маленький был. А теперь хочу и журналистом настоящим стать, а не только корректором, и живописью хочу заняться. Портреты мне нравиться писать. Да и с квартирой надо что-то делать, а то у меня сын уже полгода у бабушки живёт. Планов много. Хочется и мир посмотреть. Узнать, как в других странах люди живут. Не пускают нас, конечно, но ведь всё может измениться. Хочется окунуться в жизнь, насытиться ею сполна. А запереть себя в четырёх стенах, да ещё с человеком, которого ты не любишь? Зачем?

- Как зачем? Замужество даст мне свободу и уверенность. Вот тогда я наверстаю. Заведу себе любовников.

- Ты такую свободу хочешь? Свободу гулять с другими мужчинами?

- Конечно. А ты разве не хочешь? Может, ты феминистка?

- Феминистка? Я? Не говори глупости. Я, как и все женщины, хочу любви. Но только без помощи сопутствующих товаров, которые ты мне продемонстрировала.

- Женщине без этого никак нельзя! Мужчина найдёт более молодую, и ты останешься одна. Им же только одно нужно – молодое тело.

«Трепет сердца» прошёл, продолжать разговор не было никакого настроения. Рита быстро попрощалась, и, поблагодарив за гостеприимство, вышла на улицу.

Рита оторвала взгляд от зеркала. В 28 лет уже не выглядишь на 18. Да это и не имеет значения. Жизнь интересна в любом возрасте. Впереди был свободный день, и это её радовало. Можно просто отоспаться, почитать своего любимого Достоевского, или сходить в кино.

В коридоре раздался телефонный звонок.

- Алло, - произнесла Рита сонным голосом, давая понять, что разговор будет коротким.

- Привет, дорогая. Чем занимаешься? – услышала она голос Виктории.

- Направляюсь в царство Морфея, и, поверь, никто, даже, ты, мне не помешает.

- Сон отменяется. Буду у тебя через два часа. Жди. Приду с двумя потрясающими парнями. Мы в пути. Звоню от Бауманской.

- Вика, а можно не сегодня? Всю ночь не спала. Да и угостить вас нечем.

- Мы с собой принесём. Скрасим твоё одиночество. Говорят, ты со свадьбы сбежала? Мы полгода с тобой не виделись. Не откажи подруге в уюте и тепле. Мы уже тут окоченели.

- Хорошо, приходите. Отогрею. Так уж и быть.

Первой вошла Вика. Вслед за ней в квартиру зашли два молодых человека.

- Привет, Рита. Ты ужасно выглядишь. Говоришь, всю ночь не спала? И чем, интересно, занималась? Уж, не с Артуром ли ты была? Хотя, это уже не важно. Познакомься. Это Сергей – холостой, кстати. А это Глеб. На него можешь не обращать внимания – он женат, - кокетливо проворковала Вика, - Оба они аспиранты МЭИ.

«Ну, что тут скажешь? Женщина – есть женщина! - подумала Рита,- Унизить другую женщину в глазах мужчин – святое дело».

- И не только с Артуром, дорогая. Проходите, ребята. Ну, вы уже, наверное, знаете, как меня зовут? Если нет, то разрешите представиться. Рита.

Холостой Сергей был очень высоким, симпатичным, широкоплечим и голубоглазым. Второй, Глеб, больше напоминал провинциального учителя, чем аспиранта московского вуза.

- Глеб. Рита, думаю, что для наших с Вами отношений, женат я или нет, значения не имеет, - с улыбкой и очень вежливо, без иронии, ответил представитель семейного клана.

Виктория долго рассказывала Рите, как они познакомились вчера на вечере в МЭИ, что провели вместе всю ночь, гуляя по Москве, что ребята учатся на первом курсе в аспирантуре, и что они «ужасно» интересные и подойдут им для общения.

- «Татьянин день» провели просто потрясающе, правда, ребята? Да и ночь, тоже, - и уже обращаясь к Рите, проворковала, - Они сами со мной познакомились. Сказали, что я на вечере была самая красивая.

- Я очень рада за тебя. Вы, наверное, голодные? Предлагаю горячий борщ. Будете?

- Если меня накормят борщом, я отсюда никогда не уйду, - услышала она в ответ.

- В таком случае, Глеб, будете есть то, что принесли: колбасу с хлебом, - с иронией ответила Рита.

- Да, кстати, как твои успехи на работе?- поинтересовалась Вика, - Всё ещё корректором работаешь или уже и интервью берёшь у знаменитостей?

- Корректором. Ещё три года не прошло. То, что я была в декрете, не считается, к сожалению. Стала, правда статьи писать. Некоторые печатают. Ещё полгода, и можно начинать брать интервью. Ещё увидишь мои работы. Не переживай.

- Да я, собственно, не переживаю. Ребята, примите к сведению. Рита только что сбежала от очень богатого и молодого жениха.

- Думаю, что твоим друзьям не очень интересно моё прошлое и будущее. Да и для наших с Вами отношений, это не имеет значения, правда, Глеб?

Беседа затянулась до позднего вечера. Роль гостеприимной хозяйки давалась Рите с трудом: глаза слипались, нестерпимо болела голова, новые знакомые никакого интереса не вызвали и «трепет сердца» не давал о себе знать.

В конце вечера было принято решение собраться опять, и Рита, вспомнив, как ей нравилось чувствовать себя Истоминой, предложила встретиться у неё дома.

Ровно через неделю, в её маленькой комнате коммунальной квартиры, собралось человек 15. Каждый принёс с собой еду и вина, стол ломился от яств, танцы сменялись беседами, беседы – весёлым застольем, и Рита, забыв о том, что с вином она обычно на «Вы», не заметила, что опьянела.

Как закончился вечер, и во сколько все ушли, она не помнила. Когда на следующий день Рита проснулась, то обнаружила, что в её комнате на маленьком диванчике сына, спит её новый женатый знакомый.

- Просыпайтесь, Глеб. Что, решили воспользоваться моим гостеприимством?

- Доброе утро, Рита. Не сердись. Тебе было вчера очень плохо. Ты плакала и вспоминала какого-то Женю. Я взял на себя смелость и выпроводил всех. Тебя уложил спать.

- Мы не переходили на «ты»,- возмутилась Рита.

- Перешли. Вчера.

- Это не считается. Я смотрю, Вы и посуду вымыли! Фантастика! Может, и завтрак приготовите, пока я душ приму? – раздражённо спросила Рита. Ей не нравилась ситуация, и хотелось только одного – избавиться от непрошеного гостя.

- Я согласен. Что ты ешь по утрам? Я всё сделаю. А ты можешь заняться собой.

Пока Глеб готовил завтрак, Рита привела себя в порядок и они сели за стол. Наступил неловкий момент. Она совершенно не знала, о чём с ним разговаривать.

- Рита, а Вы давно в Москве?

- Прекрасная тема! Спасибо. Выручили. Лучше расскажите о себе.

У её нового знакомого была красиво поставленная речь и приятная, с лёгкой улыбкой, манера говорить. Так разговаривают интеллигентные люди. Странно, что она не заметила этого в первый день знакомства. Глеб, действительно, был женат, имел пятилетнего сына и преподавал в институте города Новосибирска.

- Надеюсь,- сказал он в конце своего рассказа,- как можно быстрее защитить диссертацию и вернуться в родные пенаты.

- Что, не нравится Москва?

- Я не уверен, что нравится. Если все будут жить в Москве, то кто станет обучать студентов в провинциях? В нашем институте не хватает преподавателей. Это серьёзная проблема. Меня очень ждут.

- Вы, наверное, член Партии?

- Конечно, а куда же без неё, родимой? Пришлось. По-другому, не отправили бы в Москву.

- А жена чем занимается?

- Жена? Микробиолог. Докторскую пишет. Да.

- Желаю Вам поскорее вернуться домой, и, извините, у меня дела. Спасибо за завтрак.

Несмотря на все достоинства женатого партийного преподавателя, Рита постаралась, как можно быстрее, выпроводить его и, если честно, то ровно через пять минут забыла о существовании мужчины по имени Глеб.

Прошли две недели. В издательстве Рите дали пригласительный билет в Дом Учёных на творческий вечер Евтушенко, Ахмадулиной и Вознесенского. Она была истинной поклонницей этих поэтов, знала многие стихи наизусть, да и вечер обещал быть очень интересным. Перед самым выходом, уже в дверях, её застал телефонный звонок.

- Алло.

- Привет, Рита. Это Глеб. Узнала?

- Какой Глеб? – удивилась Рита, вспоминая, кто это может быть,- А, аспирант? Привет.

- Не помешал?

- Помешал. Давай в другой раз. Я убегаю.

- А мне с тобой нельзя?

- Ну, если тебе это интересно. Как относишься к поэзии?

- Да как я отношусь. Если честно, никак. Но послушаю с удовольствием.

- Ты всегда такой честный?

- Стараюсь, - услышала она в ответ и как будто увидела его улыбку.

- Хорошо, присоединяйся. У меня билет на две персоны. Надеюсь, твоя персона мне не помешает. Встречаемся внутри у первого вагона метро «Кропоткинская». Найдёшь?

«В конце концов, чем я рискую?», - подумала Рита.

И вот она на месте встречи. Пришла раньше него. Ждёт. Смутно помнит, как он выглядит. Узнать бы. Подходит поезд. Открывается дверь вагона. Выходят люди. Много людей. Толпа. Она видит Глеба. Узнаёт его. Он идёт, смущённо улыбаясь. Скромный, ничем не примечательный мужчина. И…

И - что? Что произошло во Вселенной или в Галактике в это мгновение? Что произошло в Мире или среди Звёзд? Что произошло в Мироздании в этот момент? Какая Звезда зажглась или, может быть, Млечный Путь изменил своё направление? Или Планета Земля повернулась на один градус? Кто ответит на этот вопрос?

16-е февраля 1977 года. 19 часов. Обычный зимний день.

Это не был привычный для Риты «трепет сердца». При виде Глеба её сердце отреагировало совсем по-другому: оно сжалось от боли и от ощущения огромного счастья.

Их отделяли 10 метров, 10 ступенек и 10 секунд. Глеб направлялся к ней, а она, не отрываясь, смотрела на него.

Он из малознакомого, совершенно чужого для неё человека, с каждым шагом, с каждой секундой становился всё более родным. Родным и знакомым. И когда он подошёл к ней – это был уже самый близкий и родной человек на свете.

Разлука в миллионы лет закончилась. Они снова вместе. И ничто не может их разлучить.

Рите показалось, что она сходит с ума. «Трепет сердца» превратился в колокольный звон. Гормон любви летал от счастья, дождавшись той жизни, о которой так давно мечтал.

Всё, что происходило в Доме Учёных – выступление поэтов, любимые стихи, овации, шутки и смех – всё ушло на второй план. Единственная мысль не давала ей покоя, и избавиться от неё не было никаких сил: Рита хотела остаться с Глебом наедине, хотела говорить с ним. Обо всём на свете. Хотела слышать его голос и видеть его смущённую улыбку. Она не могла оторвать взгляд от его лица. И самое страшное было то, что она не могла ни на секунду представить свою жизнь без этого человека. Уже не могла.

- Рита,- услышала она, - я могу проводить тебя домой? Ты мне разрешишь? Не будешь злиться?

Она смотрела на него, и не слышала вопроса. Перед ней пронеслось сотни ярких, реальных картинок. Точно таких же, как тогда, в редакции «Таганрогская правда». Но она уже не Истомина. Она Рита, и рядом с ней Глеб. За несколько секунд, пока он ждал ответа, она прожила с ним целую жизнь. Она видела, как встречает его после работы, они разговаривают, и он обнимает её. Вот они гуляют по Москве, и он ей что-то рассказывает. Они плавают в огромном океане, а потом поднимаются в гору, блуждают по лесу. Она видит, как Глеб поднимает Эльдара над головой и кружит его, и сын счастливо смеётся. А вот они вместе готовят ужин и ждут гостей. Она видит себя и Глеба в театре, в кино, в поезде и в самолёте, и Рита понимает, что у них семья, и она счастлива, они все счастливы, и длится это счастье долгие годы. И Рита знает, что именно ради этого родного и до боли близкого человека, тогда, много лет назад, стрекозы спасли её жизнь, и это о нём там, на обрыве, она молила Бога, это с ним она была разлучена миллионы лет назад. Это ради него она прошла все испытания, и это ради него она отказалась от призрачного счастья с другими мужчинами. Это ради того, чтобы она была счастлива с Глебом, ушёл из жизни Женя. Она знала это. Как? Почему? Неважно. Она просто знала.

- Рита, о чём ты думаешь? Я могу тебя проводить? Ты не будешь злиться?

- Буду. Если не проводишь, - с трудом отрывая от Глеба взгляд, ответила Рита.

Они сидели на кухне её коммунальной квартиры. На табуретках. Напротив друг друга. Они тихо разговаривали, а её безумие продолжалось. И справиться с ним не было никаких сил. Ей хотелось погладить его волнистые светлые волосы, прикоснуться к его сильным, по-мужски красивым рукам, положить голову на эти широкие плечи, и почувствовать аромат кожи. Она постоянно вставала с табурета и заваривала чай, лишь бы он не видел её волнения, резала нескончаемые бутерброды с докторской колбасой и сыром, боясь порезаться, так как руки дрожали и не слушались её.

Она задавала вопросы и, не услышав ответа, переспрашивала вновь. Слышала ответ и не понимала, о чём он говорит. Потом он задавал какой-то вопрос, и она отвечала, не думая, так как думать не было никаких сил. Она давала правдивый ответ, и только потом понимала, что не стесняется рассказывать ему всё, что связано с её детством, с мамой, с мужчинами в её жизни и с сыном. Она открывала перед ним свою душу, и знала, точно знала, что это МОЖНО делать. Знала, что он не осудит, а всё правильно поймёт. Знала, что он верит каждому её слову, каждому жесту и каждому вздоху. Она была искренна, она была сама собой, и понимала, что и он говорит и отвечает на вопросы честно, не приукрашивая ни собственную жизнь, ни характер, ни мысли. Вот он такой. И другим не будет.

И Рите нравилось в нём всё: как он говорил, и о чём он говорил, как он улыбался, как он держал голову, как он поворачивался и вставал, чтобы налить очередную чашку чая.

Они говорили друг о друге, наверное, забыв, что в мире существуют книги, кино, искусство, поэзия и много всего замечательного. Они не могли вести светскую беседу обо всём и ни о чём. Её в этот момент интересовал только он, его жизнь, его история, его мысли, родители, сын и даже жена. Всё было взаимно: его интересовала она и её жизнь, начиная с самого рождения.

Они проговорили всю ночь. Они не могли думать о сне. Да и сна не было. В восемь утра Рита вспомнила, что у неё в 10 поезд: она ехала к сыну, взяв на работе очередной отпуск. Глеб пошёл провожать её на вокзал.

Глава 3. Глеб.

Усталость навалилась с такой силой, что единственным желанием было поехать в общежитие и выспаться: бессонная ночь давала о себе знать. С желанием придётся расстаться. Не для этого он приехал в Москву. Есть долг и ответственность. И об этом надо помнить каждую минуту и не расслабляться. Долг перед институтом, перед семьёй, да и перед партией, конечно.

К ответственности за свои поступки его приучала мать. С самого детства. Вернее, с тех самых пор, когда в их жизни появился Володя – крохотное, вечно плачущее и болеющее создание – его младший брат.

- Ты должен понимать, - постоянно говорила мать, - что Володя очень маленький и слабенький. Твой долг заботиться о нём. Ты старший, ты уже взрослый. Четыре года – это очень много. Ты сильный и здоровый. Тебе не надо столько заботы и внимания, сколько надо ему. А ему нужна наша любовь: моя, твоя, отца. Мы несём за него ответственность.

Когда Глеб пошёл в первый класс, мать напутствовала его словами:

- Ты должен очень хорошо учиться, чтобы в дальнейшем помогать Володе. Он без тебя не справится.

И Глеб учился. Старался. Помогал. Заботился. Надеялся, что мать оценит, похвалит, скажет, что любит не только Володю, но и его.

Однажды он услышал её разговор с отцом.

- Слушай, жена. Как-то неправильно ты к нашим сыновьям относишься. Вижу, что Вову любишь, а Глебу доброго слова не скажешь. Парень просто уже замотался от твоих приказов.

- Ничего. Он сильный. И без моей любви проживёт. А Вовочке поддержка нужна, любовь. Он слабенький. Ему помогать надо.

Тяжело в 12 лет услышать такое. Ничего. Пережить можно. Не смертельно. Нет, мать он не осудил. Права не имеет. Она ему жизнь дала. Уже за одно это надо её благодарить. Отец, видимо, его любит, раз заметил. И на том спасибо. Нет, ему грех жаловаться. Да и некому.

Надо надеяться только на себя и ни от кого не зависеть. Никогда. Стать таким, как отец.

Это благодаря отцу они из саманного полуподвального дома в глухом посёлке Беково перебрались в город. Это он, отец, добился на работе квартиры для всей семьи. Ответственность чувствовал за всех.

В 13 лет Володя стал убегать из дома, связался с дурной компанией, стал выпивать. Глеб видел, как мать страдает. А чем помочь, когда тебе всего 17 лет? И здесь отец постарался. Определил Володю в мореходное училище.

Глеб в то время уже учился в институте. И был влюблён. Первый раз в жизни. Но девушка предпочла другого парня и вскоре вышла замуж.

И эту ситуацию Глеб пережил стойко. Если честно, было больно. На одной вечеринке напился так, что утром, проснувшись рядом с незнакомой девушкой, не мог вспомнить, кто она и как всё произошло. Познакомился, извинился, да и забыл о ней. Через месяц она сама его нашла. Сказала, что беременна.

«Видимо, счастье и любовь женщин не для меня. Непозволительная роскошь», - решил Глеб.

Выполнил долг перед будущим сыном – женился. После свадьбы с Татьяной переехал в её огромный дом в центре города. Им с женой выделили отдельную комнату, в которую без стука мог войти любой из членов семьи. Нет, с этим положением вещей Глеб мириться не стал. Сам купил замок, сам его вставил, не обращая внимания на недовольные взгляды бесчисленных домочадцев. Он пытался защитить личное пространство своей молодой семьи. Не очень получилось. Особенно, когда родился сын. Жена занималась наукой, её высокопоставленный отец пропадал сутками на работе, мать жены с внуком сидеть не желала, ссылаясь на плохое здоровье, а сестра жены была постоянно занята новыми романами, браками и разводами.

Глеб заботился о сыне, как мог. Кормил, пеленал, одевал, перед работой отвозил к матери, выслушивал очередные её жалобы о том, что от Володи уже полгода нет писем, успокаивал её, объясняя, что с подводной лодки сложно отправить весточку, забегал в магазин за продуктами, а потом шёл на работу. И так каждый день.

Он не жаловался, нет. И никого не осуждал. Знал одно: он несёт ответственность за сына и за родителей. Да и за друзей, Степана и Игоря. Если бы он тогда, на рыбалке, растерялся, баржа на щепки разнесла бы их лодку. Успел оттолкнуться от неё руками. А ведь они все могли погибнуть. Мотор заглох. Он в тот момент о себе не думал. У Степана две дочери маленькие, у Игоря сын. Сам тогда ещё и женат не был. Всю ночь пришлось на воде провести. Холодно было. Ребят на дно лодки заставил лечь – там теплее, а сам наверху остался. После этой ночи месяц с температурой в больнице пролежал.

Диагноз поставили неутешительный. Полгода, вам, мол, жить осталось. С тех пор пять лет прошло. Ничего, живёт. Женился даже. Жене его ответственность не нужна. Она сама себе хозяйка в этой жизни. Ей никто не нужен. Наука – вот её кумир.

Скандалы в большом семействе начались после того, как Глеб наотрез отказался ездить с тестем на рыбалку и пить с ним водку до потери сознания. Одного раза хватило.

- Не уважаешь, - гремел его зычный бас на весь дом, - Меня не уважаешь. Я тебя приютил? Приютил! Сейчас занимаюсь твоим переводом с завода в институт? Занимаюсь! Дочь свою за тебя отдал? Отдал! В партию тебя протащил? Протащил! Хоть ты и сопротивлялся, сукин сын! А ты, сопляк, даже не желаешь выпить со мной? Да кто ты такой? Деревенщина! Без рода и племени! Характер свой показываешь? Плевать мне на твой характер, понял! Будешь делать, что я прикажу. Я здесь хозяин. А ты здесь никто! Понял! Никто! Примак!

Глеб на следующий день собрал вещи, взял сына, и переехал к родителям. Татьяна пришла через неделю. Плакала, умоляла вернуться, обещала, что отец больше не позволит себе таких разговоров. Глеб вернулся из-за Сашки. Уж больно сын скучал по матери.

Первое время всё было относительно спокойно. Да только крутой нрав тестя покоя в доме не давал никому. На очередной отказ Глеба выпить с ним водки и расслабиться, Николай Иванович взял топор, выломал замок в комнате дочери и пошёл на зятя с кулаками. Глеб защищался, как мог.

С тех пор жизнь в доме стала невыносима. Спасала работа. Глебу нравилось преподавать студентам, разрабатывать методики, чтобы объяснять сложные вещи простыми словами, готовиться к лабораторным работам так, чтобы занятия не проходили скучно. Он видел, что студенты любят его. И это была взаимная любовь.

Сын подрос. Матери стало тяжело целый день, пока Глеб находился на работе, сидеть с внуком. Пришлось Сашку отдать в садик. Татьяна защитила кандидатскую диссертацию и, не останавливаясь, даже не взяв положенный на работе отпуск, принялась писать докторскую.

Николай Иванович, решив, что Глеб по статусу никак не подходит его дочери, да и, если уж быть до конца честным, видя, что семья его любимой дочери трещит по швам, приложил максимум усилий и выбил место аспиранта для зятя в Московском вузе. Подальше от греха, так сказать. А то ещё, чего доброго, разведутся. Не положено его дочерям в разведёнках ходить. Для старшей дочери уже третьего мужа нашёл. Вроде успокоилась.

Глеб сопротивлялся: оставить родителей, которые уже начали жаловаться на здоровье, да и сына, о котором заботился практически он один, было сложно. На брата не было никакой надежды: Володя по полгода плавал на подводной лодке, на суше – пил, не просыхая, до очередного плавания, писем практически не писал, родителей не жалел, да и переезжать из Ленинграда, в котором обосновался благодаря женитьбе, не собирался.

Ситуация в семье накалилась до предела. Татьяна встала на сторону отца, заявив, что именно благодаря её усилиям он, Глеб, встал на ноги, что именно отец «вытащил его из грязи» и продолжает делать для него всё возможное и невозможное, чтобы не было стыдно за него перед людьми.

- Ничего ни с сыном, ни с твоими родителями не случится за несколько лет. Неужели тебе самому не хочется стать кандидатом наук? Совсем нет в тебе честолюбия.

- Да что ты, дочь, его уговариваешь. Не от мира сего твой муж. Я уже всё устроил. Его на учёбу, как члена партии направляют. Не отвертится. Против лома нет приёма, - заявил Николай Иванович и засмеялся, - Что, зятёк, моя взяла? Так-то. Знай наших.

Мать отнеслась к отъезду сына спокойно.

- Москва – это хорошо. Поближе к Володе будешь. Может, ему какая помощь нужна. Может, болеет он, поэтому не пишет. Нас расстраивать не хочет. Съезди в Ленинград, узнай, что да как. Мы тут и без тебя справимся. И за Сашкой присмотрю. Есть ещё силы.

Первое, что сделал Глеб после заселения в аспирантское общежитие, это взял билеты и поехал навестить брата. Зрелище было удручающее.

- Вовка, ты бы хоть мать пожалел. Писал бы ей изредка. Она и строчке рада будет. Совсем извелась. Переживает из-за тебя.

- А что писать? Жив, здоров. В хлеву живу, видишь? Об этом писать? Жена пьёт. И об этом тоже написать? Приехал тут, полгода меня не было. А она с мужиком спит. В нашей постели. Думал, убью. Ничего, отошла. Живая. Простил. А куда деться – любовь.

- Любовь, говоришь? Может быть, не знаю. Только пьёшь зачем? Думаешь, твоего здоровья на сто лет хватит?

- Знаешь, брат, я по разным странам поездил, посмотрел, как за «железным занавесом» живут. Тебе, кстати, джинсы привёз. Мода у них такая. Рабочий костюм. Все в них ходят. В красоте люди живут, в чистоте. В магазинах чего только нет. И тоже всё красивое. Люди улыбаются. От счастья улыбаются, понимаешь? И ничего не боятся. Ты можешь это представить? Ни – че – го. С начальниками ругаются, правоту свою отстаивают. Забастовки устраивают. И их не расстреливают, как у нас, в Новочеркасске. Интересно, мы будем так когда-нибудь жить или нет? Как ты думаешь, брат? Что нам ваша партия обещает?

- От человека всё зависит, брат. Не от партии.

- Да брось ты, Глеб. Ничего от нас не зависит. Думаешь, я не хотел вырваться из этого ада, не хотел? А куда податься? К родителям? Видеть, как они копейки считают, чтобы до пенсии дожить? Не, не выдержу. Ещё больше пить начну. Не хочу мать ещё больше расстраивать. Лучше бы она меня меньше любила. Мне бы легче было. Честно. Не оправдал я её надежд.

- Хватит ныть. И мать не смей осуждать. Ты своего сына роди, да вырасти, да воспитай. Она вон двоих на ноги поставила. Сашка сейчас практически у неё живёт.

- Твоя жёнушка всё никак доучиться не может? Боится дурой помереть?

- Прекрати. Давай в квартире порядок наведём. Мне вечером возвращаться надо. И письмо матери напиши. Я отправлю.

- Нет, Глеб, в этой стране, чтобы не сойти с ума, пить надо. Пить, понимаешь ты это? Ты всё понимаешь. Знаю я. Вот только откуда у тебя такое терпение ко всему? Или уважение? Как тебя понять? С детства не понимаю. Объясни. Ты кто? У тебя душа хоть иногда болит?

- А кому это интересно, болит у меня душа или нет? У каждого своей боли хватает. С ней бы им справиться. Всё, брат, давай, поднимайся, в душ пойдём. А о душе ещё поговорим. Успеем.

Душа. Болит ли? Болит, конечно. За сына болит, за мать с отцом. Иногда просто так болит. От одиночества. Наверное, все люди одиноки. Только скрывают это. Или не задумываются. Работать надо – это главное. Когда работаешь – обо всём забываешь. Дело делать надо. Дело. Сейчас для него главное – учёба. Только в голову ничего не идёт. Странное какое-то состояние. Непривычное.

Когда первый раз Риту увидел, она показалась ему такой уставшей, неинтересной, даже, пожалуй, не очень красивой. После вечеринки, на которой встретил её второй раз, не пошёл в общежитие, потому что лень было. Устал за неделю. Посуду вымыл, так как с детства любит, чтобы всё было чисто и вымыто. Потом услышал, как она плачет. Жалеет человека, за которого замуж отказалась идти. Его это потрясло. Обычно женщины гордятся своими победами. Две недели думал о ней. Не выдержал. Позвонил. Она о нём даже забыла. Еле вспомнила. А потом что-то произошло. Смотрела на него так, что голову снесло. Ночная беседа с Ритой окончательно выбила его из колеи. Вот и теперь душа болит. Причина есть, потому и болит.

Глава 4. Эльдар.

Встреча с сыном. Что может приносить ещё большее ощущение счастья, гармонии с миром и полноты жизни? Рита, обнимая Эльдара, слушая его детский лепет, глядя в его лукавые глаза, понимала, что ради этого маленького человека способна сдвинуть горы и построить плотину через океан. Она сделает всё возможное и невозможное, чтобы он, её сын, был счастлив. Скоро, очень скоро она его заберёт. Осталось немного подождать. Очередь в садик существует, но не для неё. Она уже договорилась, что в сентябре им дадут место. Кутузовский проспект – очень сложный район. Детей много, а мест мало.

- И далась тебе эта Москва. Обменяла бы комнату на Таганрог, глядишь, и жизнь бы наладилась. Мёдом что ли в этой Москве намазано – рвётесь все туда. И здесь люди живут, - ворчала Зоя Васильевна, - Неужели с алкоголиками лучше, чем с сыном? Не понимаю.

- Сейчас только один сосед в квартире. Толю в тюрьму посадили на пять лет. Не так страшно. Эльдара в сентябре заберу. Ничего, справлюсь. Он в Москве должен жить. Учиться в Москве должен. С москвичами дружить. Это его город, мама. И я никогда не уеду из Москвы, пока Эльдара на ноги не поставлю. Мне, может, Москва и не нужна, а ему она необходима. Я это чувствую и знаю.

- Знает она. Ладно, делай, как хочешь. Упрямая ты стала, не переубедить. Вся в отца. А Эльдар золотой ребёнок, ласковый, обнимает меня, целует. Жалеет. Помогает во всём. Во двор выйду с ним гулять, так все так и льнут к нему. И откуда, говорят, такое чудо взялось, неужто Ваш внук. Любят его все. А я в нём души не чаю. Никак не нарадуюсь счастью своему. Книжки вот ему читаю. И ведь понимает всё. Такие вопросы задаёт, что и ответить не могу.

Рита смотрела на мать и не узнавала её. Зоя Васильевна за эти полгода помолодела, глаза засияли от счастья, появилась мягкость в движениях и в голосе, да и хозяйство стала вести по-другому: пирожки печь стала, сырники, пышки. Всё для любимого внука старается. О своей «проклятой» жизни вспоминать перестала.

- Мама, как только я добьюсь квартиры, займусь обменом. Постараюсь перевезти тебя в Москву или в подмосковье.

- Да уж постарайся, доченька. Мне ведь без Эльдара никакой жизни не будет. Счастье он моё, радость. Необыкновенный ребёнок. Тут недавно машинку разобрал, а собрать обратно не может. Да и у меня мозги не работают. А к нам соседский мальчик пришёл, школьник. В первый класс ходит. Собрал он машинку, а я Эльдару и говорю. «Видишь, мальчик умеет собирать. И ты учись». А он мне и отвечает: «Бабушка, - говорит,- каждый человек должен уметь своё дело делать». И это в два годика. Я аж расплакалась от счастья. Может, ты и права, доченька. В Москве ему учиться надо. А я всем, чем надо, помогать буду. Силы есть пока.

Две недели счастья. Две недели с самым любимым человеком на свете. Две недели нежности, заботы, бесконечных разговоров, вопросов и ответов, чтение книг, прогулок у моря, приготовление вдвоём необыкновенных блюд – всё вызывало восторг, безграничную радость и любовь. Гормон любви к сыну захлёбывался от счастья.

И только вечером, уложив сына спать, Рита вспоминала Глеба. Она надеялась, очень надеялась, что её чувство, возникшее ниоткуда, пройдёт так же внезапно, как и появилось. И её душа, которая должна быть на тысячелетие мудрее разума, чтобы остерегать его от необдуманных поступков, успокоится и перестанет «летать от счастья».

Непривычное для неё состояние лишало сна и покоя. Она пыталась справиться с ним, уставала от бессонных ночей, старалась внушить себе, что нельзя даже думать о Глебе, так как у него семья, сын и что он временный человек в её жизни. Ничего не помогало. Разум отказывался подчиняться ей. Душа, при одном только воспоминании о нём, продолжала свой полёт, счастье заполняло всё её сознание, и мир преображался.

Ей казалось, что параллельный мир, о котором она когда-то говорила Олегу, приоткрыл свою дверцу и впустил её в закрытое от всех пространство. Именно там существовал свободный от семьи Глеб, именно там был их дом, их счастье втроём, их путешествия, беседы, встречи с друзьями, забота друг о друге, нежность и любовь.

Но… Наступало утро, параллельный мир исчезал, реальность заставляла трезво смотреть на вещи, и Рита понимала, что главный человек в её жизни – Эльдар, и истинное счастье для неё – это счастье Эльдара. Да и гормон любви, бьющий всю ночь в колокола при воспоминании о Глебе, оставался где-то там, за дверцей параллельного мира, уступая место истинному властелину – гормону любви к сыну.

Глава 4. Параллельный мир.

Как только Рита села в поезд, мысли о Глебе вернулись с такой силой, что нечем стало дышать. Она постоянно выходила в тамбур, курила сигарету за сигаретой, мысли путались, дрожь во всём теле не давала спокойно почитать книгу, или поговорить с попутчиками. Она не могла ни пить, ни есть, ни спать. Дорога от Таганрога до Москвы казалось вечностью, а встреча, которую она ждала с нетерпением, несправедливо далёкой. Она точно знала, что встреча состоится. Она была уверена, что Глеб ждёт её приезда. Нет, они не созванивались. Да и телефона нет в маминой квартире. К соседям ходят, если очень надо. Да и не договаривались о встрече.

«А вдруг он не придёт?» - пронзила мысль, и от этой мысли стало нестерпимо больно, на глаза навернулись слёзы отчаяния.

«Рита, успокойся,- уговаривала она саму себя, - Он придёт. Обязательно придёт. И мы поговорим. И расстанемся. Мы должны это сделать. Я буду бороться с этим чувством. Я должна бороться. Должна победить. Он женат, и я это понимаю. Он любит свою жену, сына. Я знаю, что такое – любовь к сыну. Я только один раз его увижу. Только один раз. Господи, быстрее бы Москва. Такси возьму. Вдруг он уже ждёт».

Рита вошла в квартиру, и прислонилась к стене. Глеба около дома не было. В коленях появилась такая слабость, что пришлось сесть на пол. И как жить дальше? Как справиться с этим непрошеным чувством? Что это? Любовь или болезнь? Выпить аспирин, как от головной боли? Может и душа перестанет болеть? Не поможет одна таблетка, выпить вторую, третью…

В дверь позвонили.

- Глеб, - закричала Рита, вскочила на ноги и открыла дверь, - Глеб, это ты.

Они стояли лицом друг к другу, и из Ритиных глаз текли слёзы.

Ну, что же это за жизнь? Душе больно, но она при этом летает, глазам больно и текут слёзы, а ты стоишь и слышишь биение сердца в каждой клеточке своего тела. Умираешь от счастья, совершенно забыв о том, что герой всего этого безобразия женат и имеет пятилетнего сына. Предал разум, и сердце не подчиняется ей. Всё подчинилось ему – малознакомому, но до боли родному и близкому человеку. Сейчас. Сейчас она скажет, что это их последняя встреча. Ещё одну минуту счастья. Ещё только одну …

- Солнышко моё любимое, - слышит Рита и ощущает нежное прикосновение его рук на своих плечах.

Рита смотрит на Глеба, и не может произнести ни слова.

- Я люблю тебя.

- Нет, это я тебя люблю, - слышит она свой голос.

Бессонная ночь и объятие двух сердец. Ничего больше не существовало для них в этом мире. В этом параллельном мире счастья и любви.

Её разум не подчинялся ей, не хотел слышать, что подсказывала душа. Её сердце, разум, и тело нашли свой дом, своё убежище, в котором им тепло и уютно, в котором они счастливы на столько, что растворились в мироздании. Её любовь охватила всю вселенную. И её вселенной был ОН – единственный в мире мужчина, которого она бы узнала из миллиарда других, не похожих на него ни в чём.

Только он умел так любить. Только он умел так мыслить, говорить, двигаться, улыбаться. Только он мог смотреть такими влюблёнными глазами. Только он мог так мчаться с работы, неся огромный букет ромашек, только он мог приготовить роскошный ужин и зажечь красную свечу, только он мог рассказать простыми и доступными словами всё то, что их волновало и трогало. Она любила его и упивалась им.

ЛЮБОВЬ – ЭТО ТАИНСТВО ДВУХ ДУШ, УПОЕНИЕ ДВУХ ДУШ.

И никто не в силах понять или описать, что чувствуют эти два человека, живя в параллельном мире, который, сам того не ведая, приоткрыл для них дверь.

И они впервые почувствовали, что значит не быть одинокими.

С самого раннего детства они искали любовь, страдали без любви, пытались заслужить эту любовь. А параллельный мир просто взял и подарил им её. Просто так.

«Возьмите, - произнёс он,- Вам нужна любовь? Вот она. Пользуйтесь. Сможете сберечь? Не растратить в быту? Не убить её эгоизмом? Тогда она ваша. Справитесь?»

Так один человек, случайно пришедший в жизнь каждого из них, смог за одно мгновение изменить в ней всё: мысли, мироощущение, привычки, внутренний мир, будущее и настоящее. Всего один человек!

- Моя любовь больше, чем вселенная.

- Моя любовь не имеет границ, - слышался ответ.

- Я любила тебя ещё и до моего рождения.

- Я буду любить тебя и после смерти, - отвечал Глеб.

- Ты для меня – воздух, вода, солнце.

- Ты для меня – весь мир, любовь, счастье, жизнь.

Но в жизни, кроме любви, существуют и обязанности, которые надо выполнять. Рита и Глеб не встречались - они лишь расставались на несколько часов, которые должны были посвящать работе и учёбе. И эти часы казались вечностью, непреодолимым препятствиям их любви.

Но реальный мир существовал. И впервые дал о себе знать, не предполагая, что разобьёт её душу на маленькие ледяные осколки.

- Солнышко, я пришёл сказать, что не могу сегодня быть с тобой. Приезжает жена. Мне надо её встретить.

Вот она – реальность! Как она могла забыть? И что делать? Расстаться? Значит – умереть. А вдруг не умрёт? Вдруг не всё так страшно? Возможно, это просто взрыв эмоций, новизна ощущений, узнавание нового человека. Это захватывает первое время, а потом проходит. Может, и у неё пройдёт? Появится новый мужчина, новая любовь.

Глеб ждёт. Ей нужно ответить. Виноватый вид. Правильно, не надо изменять жене. Рита смотрит на него: такой родной, такой любимый и … чужой. Нет, так не бывает. Бывает. Бывает, но не с ней. С ней так не будет.

- Отлично, Глеб. Ты знаешь, я решила, что нам надо расстаться. Сейчас, сегодня и навсегда.

- Рита, не делай этого. Прошу тебя. Мы вместе всё решим.

- Не вместе. Я сама.

Рита подходит к двери. И ноги ведь идут…. Открывает дверь. И руки не трясутся…

- Уходи. Ничего не хочу.

Ушёл. Как всё просто…. И легко… Даже настроение улучшилось… Весь день свободен… Можно, наконец, выспаться, вернуться к прежней жизни, а то друзья и поклонники её совсем потеряли. Да и на работе пора заняться не только корректурой. Статьи перестала писать. Ничего в голову не идёт. Один Глеб на уме. Звонок по телефону.

- А мне что делать?- слышит она голос Глеба.

- Жить своей жизнью и дать мне жить своей.

- Я не могу без тебя жить. Потерпи два дня, прошу тебя.

Кладёт трубку, как во сне. Как больно. Выдержит ли она два дня?

Два дня ждать не пришлось. Глеб пришёл на следующий день.

- Жена всё знает. Я ей всё сказал. Летом мы разведёмся.

- Не хочу быть причиной …

- Ты здесь ни при чём. У нас не было жизни и раньше. Так сложилось. Пойми, разве бы я уехал в Москву, если бы в семье всё было хорошо? Я бы мог и там учиться в аспирантуре.

Через неделю Глеб переехал к Рите, и они стали жить вместе. По-другому жить было невозможно. Ни ему, ни ей.

Те картинки, которые она увидела за одну минуту, проживая жизнь с Глебом в параллельном мире, стали воплощаться в жизнь. Они вместе просыпались, вместе готовили ужин, вместе ходили по магазинам, вместе ездили в транспорте, вместе убирали квартиру, вместе принимали душ, и вместе засыпали, в пять утра, не раньше. Раньше не получалось. На сон времени не хватало. Весь вечер и вся ночь принадлежала только им, и никому больше. Они не могли наговориться, наглядеться друг на друга, насытиться друг другом.

Они вместе постигали неведомый для них огромный мир любви, любви к другому человеку. И в этом мире всё имело значение. Каждая мелочь, каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое слово и мгновение, проведённое вместе, было важным, значимым и интересным. Этот мир был безграничен, как вселенная, глубок, как дно океана, постичь, и понять его было невозможно. Его можно было только почувствовать. Почувствовать и принять.

- Моя любовь больше, чем вселенная.

- Моя любовь больше, чем весь мир.

- Мы единое целое. И это навсегда.

- Мы не сможем быть счастливы друг без друга.

Один-два часа сна каждый день, день за днём, месяц за месяцем. У Риты перед глазами появилась серебристая змейка, похожая на электрическую молнию, которая мешала видеть ей окружающий мир. У Глеба постоянно держалась температура. Но всё это не имело для них никакого значения.

Рита забыла о том, что хотела сопротивляться этой любви и неоднозначности ситуации, мечта стать журналистом была отодвинута на последний план. У неё не было на это ни сил, ни желания. Глеб оставил надежду защитить диссертацию раньше положенного срока и вернуться домой. Хоть бы были силы защититься в срок.

Постепенно, то количество друзей, которое окружало Риту до встречи с Глебом, сократилось. Прекратились вечеринки, посиделки, посещение концертов, театров, кино. Для них это стало неинтересным, да и времени на всё не хватало. Они закрылись в своём маленьком мире, который существовал только для двоих, и только для них он был огромен и неисчерпаем.

Но реальный мир существовал и периодически давал о себе знать.

Первой забила тревогу Эмма.

- Рита, ты должна немедленно подумать о будущем! Так и хочешь всю жизнь быть одинокой?

- Эмма, я не одинока. Мне Глеб даёт гораздо больше, чем все мужья и мужчины в этом мире.

- Подумай о сыне. Ты собираешься его забирать к себе?

- Я бы давно его забрала. Но ты же знаешь, какие у меня соседи. Мне просто страшно за него. В моей квартире побывали все привокзальные алкоголики. Марина Львовна поставила меня в льготную очередь. Год-полтора, и я получу квартиру.

- Не уверена. В нашей стране так быстро ничего не делается. Вышла бы замуж за Артура. Чем тебе не муж? Кому нужна такая любовь. Бесперспективная. Закончится аспирантура, Глеб уедет и забудет тебя. А время будет упущено. В нашей стране женщинам за 30 сложно найти мужа. Все молодых хотят.

Её Эмма, её самая близкая и любимая подруга, не пыталась в данной ситуации поддержать Риту.

- Рита, как хорошо устроился Глеб! Одно дело – в общежитии, а другое – на всём готовом, рядом с красивой женщиной. В другом городе жена с ребёнком, в Москве – любовница. Молодец! То, что вы делаете – преступление по отношению к его жене. Я бы не простила Николая в такой ситуации. Ты понимаешь, что мы с тобой находимся на противоположных берегах?

- Хорошо, что реки у нас с тобой разные, моя дорогая Эмма.

Внешний мир испокон веков был против такой любви – любви не по правилам, любви не по закону. Их любовь считалась пороком, преступлением против общества и морали.

Только брак принимается и не осуждается. Рита прошла через брак, в котором ничего, кроме раздражения не испытывала. Она не пошла на очередной брак, который сулил ей благополучие в виде квартиры, денег и положения в обществе. Она не пошла на брак с Артуром, поскольку он больше походил бы на кровосмешение.

Общество верит только в любовь, узаконенную браком. Любовь не в браке недостойна уважения в обществе. Любишь – женись. Даже, если не любишь, выходи замуж и терпи. Семья – ячейка общества, а без ячейки нет и общества. Возможно, Рита всё ещё боялась семьи, как говорил ей психолог. Но она знала одно: свою любовь к Глебу она не променяет ни на один, даже самый блестящий, брак. Никогда. Даже если в этом полном любви параллельном мире остались считанные дни.

Был только один человек, который мог бы поддержать её, но он, к сожалению, умер очень давно.

Русский философ дворянского происхождения, Николай Александрович Бердяев, писал: «Любовь всегда нелегальна. Легальность существует лишь для обыденности, любовь же выходит из обыденности. Любви присущ внутренний трагизм, и не случайно любовь связана со смертью. Мне всегда казалось странным, когда люди говорят о радостях любви. Естественней было бы при более глубоком взгляде на жизнь говорить о трагизме любви и о печали любви. Любовь, в сущности, не знает исполнившихся надежд».

Через полгода, после того, как они с Глебом стали жить вместе, позвонил Женька и умолял Риту встретиться с ним. Она согласилась, предупредив Глеба, что задержится после работы.

Женя ждал её на Чистопрудном бульваре с букетом красных роз.

- Спасибо, что пришла. Я очень хотел тебя видеть.

- Ты похудел, - сказала Рита, и сердце сжалось от жалости к нему.

- Как ты живёшь? Как сын? Ты его забрала?

- Нет. В конце августа поеду за ним.

- А как же соседи? Они же тебе жизни не дадут.

- Я разберусь сама. Как ты сам? Как мама?

- Я лежал в больнице два месяца. У меня был нервный срыв. Потом я лечился. Долго. Рита, я сделал всё, как ты хотела. Я ещё больше люблю тебя, чем раньше. Скажи, что мне сделать, чтобы ты вернулась ко мне? Я всё сделаю.

- Прости, но я не могу.

- Я вылечился. Я больше не пью. Я устроился на работу. Восстанавливаюсь в институте. А мама… Я ушёл от них. Живу у знакомых. Они на пять лет уехали за границу. Мы там сможем жить вместе с Эльдаром. Обещаю, что у нас будет своя квартира. Не от родителей. Буду учиться и работать. Ты для меня, как путеводная звезда. Я живу только ради тебя. Вернись, Рита. Прошу тебя. Умоляю.

- Ты молодец, Женя. Большой молодец. Я искренне рада. Но я не вернусь. Любовь, к сожалению, не знает исполнившихся надежд. И … я… не путеводная звезда… Я живу в параллельном мире. И путь в реальный мир мне закрыт.

Рита возвращалась домой. Что она сказала Жене? Любовь, к сожалению, не знает исполнившихся надежд? Только в параллельном мире. Скоро она заберёт Эльдара и надо обо всём забыть. Забыть и вычеркнуть из жизни. Как она могла так близко допустить Глеба в свою жизнь? Ладно, в свою. Но в жизнь сына она не может его допустить. Не может, и всё. Даже если Глеб разведётся, окончит диссертацию, уедет в свой город, а потом приедет за ними. Она не поедет к нему. Только если он останется в Москве. Только так. Эльдар и его будущее только в её руках. Она справится. Обязательно справится.

В этот момент ей казалось, что она ненавидит Глеба, ситуацию, себя и их любовь.

Риту ждал остывший ужин, расстроенный её отсутствием чужой муж и серьёзный разговор, который она и начала, переступив порог своей квартиры.

Она говорила долго, немного резко, стараясь не смотреть на Глеба:

- Мы расстаёмся, и на этот раз окончательно. Ты должен уйти немедленно и навсегда. Какой пример мы подаём своим детям? Твоя жена любит тебя и страдает. Твой сын это чувствует и, наверняка, переживает за мать. Мы совершаем преступление по отношению к ним. Ты приехал учиться, а сам не можешь даже думать об учёбе. Я уже не говорю о том, что от постоянных бессонных ночей просто валюсь с ног. На работе стала делать ошибки. Меня скоро уволят. А ведь я мечтала стать журналистом. Не корректором. Собирай вещи и уходи. Сейчас. От нашей любви только одни проблемы. Она мешает всем.

- Рита, солнышко, объясни, что случилось? Цветы? Ты с кем-то встречалась?

- С Женей.

- Скажи мне истинную причину.

- Это и есть причина. Прости, но тебе и, правда, лучше уйти.

- Хорошо, я сейчас уйду. Для меня главное, чтобы ты была счастлива. Только дождись меня. Я разведусь и вернусь к тебе.

- Я буду счастлива и без тебя. Уходи.

Глеб собрал вещи и ушёл.

К утру у Риты поднялась температура за сорок. Она была, как в бреду. Пришлось вызвать скорую помощь, и врач сделал успокоительный укол. Она не была простужена. Она была на грани помешательства. Врач настаивал на госпитализации, но Рита наотрез отказалась: она ждала Глеба – мужчину, без которого не могла ни жить, ни дышать.

И он пришёл. Через три дня. К тому времени Рита уже понимала, что жизнь потеряла для неё всякий смысл. Её душа превратилась в пепел от боли и страданий.

Она смотрела на своего любимого мужчину и не понимала, что толкнуло её на такой поступок.

- Умоляю, не говори больше о том, чтобы мы расстались, - произнёс он, стоя перед ней на коленях, - Ты же понимаешь, что это невозможно.

- Хорошо. Давай немного подождём с расставанием. А вдруг со временем будет легче, - согласилась Рита.

- Даже не надейся. Легче никогда не будет.

И Рита смирилась. Как же не смириться, если хочется жить. Жить, ходить на работу, воспитывать сына, дышать, ощущать себя красивой и здоровой. Всё это было и раньше. А теперь? Все те же вещи доставляют ей удовольствие, но… Но только при условии, что любимый человек рядом. Без него перестаёт радовать всё. Такая вот зависимость, наркотик, тюрьма, из которой хочется, но невозможно выйти. И при этом ты безумно счастлив.

Она так долго ждала этой любви. Взаимной. С детства желала, чтобы её полюбили такой, какая она есть. Просто так. Ни за что. Ни за хорошее поведение. Ни за красивые глаза. Ни за то, что ты талантлива, умна, красива или богата. Полюбили бы за то, что она есть. На этом свете. Одна. Единственная. И только для этого, единственного в мире человека.

И не надо совершать поступки, чтобы любовь ЗАСЛУЖИТЬ. Она просто ЕСТЬ.

Рита понимала, что не может отказаться от этого чувства. Надо принять всё, как есть. Если такая любовь – порок, то пусть она, Рита, будет порочна. Порочна, но любима: со всеми своими недостатками и проблемами, со всем своим несовершенством, с её умением или неумением жить.

Любима тем человеком, которого любит и она.

И этому человеку всё нравится в ней. Он всё в ней любит, всё принимает. Нет ни игры, ни специальных приёмов, чтобы он продолжал любить её, всё естественно и просто. Не надо ухаживаний и ухищрений в отношениях, не надо думать, что и как сказать, как посмотреть, какой наряд надеть и какими духами воспользоваться, чтобы этот запах каждый раз напоминал ему о ней.

Любить, как дышать. Жить, как дышать. Ты такая, какая есть. Живёшь, как любишь. Живёшь, потому что любишь и любима. И если этот мир всего лишь временное, параллельное пристанище, и дверь скоро закроется, она, всё равно, не откажется от него. Эльдар… Он вырастет и поймёт. Он не осудит. Он такой же, как Глеб.

Гормон любви, в котором слышался колокольный звон, одержал победу, и реальный мир, который иногда давал о себе знать, смилостивился над влюблёнными, решив им помочь. И помог. С помощью славной милиции, которая бережёт наше общество и заботится о нашей морали.

В их квартиру регулярно наведывались участковые, чтобы контролировать поведение проблемных соседей. Однажды, вместо пожилого милиционера, к ним пожаловал молоденький лейтенант и, увидев Риту, решил, что может воспользоваться своей недюжинной властью. Глеб был в отъезде.

- Значит так, красавица,- произнёс он грозно, обняв её и прижав к стене, - Вижу, что тебе нет житья от соседа. Мы это дело быстро уладим. Станешь моей любовницей, и я всё решу. Выпишу его за сто первый километр. Другой в тюрьме ещё долго будет сидеть. Выйдет – мы и этот вопрос решим. Квартирку освободим, и будем жить припеваючи. Завтра приду за ответом. Не сомневаюсь, что он будет положительный. Ради такой женщины и на должностное преступление пойти можно.

Если честно, Рита испугалась. Именно поэтому она не стала ждать следующего вечера, а утром, отпросившись с работы, направилась в милицию и добилась аудиенции у самого главного начальника. К сожалению, она не запомнила ни его имени, ни звания, ни фамилии, но до сих пор благодарна за всё, что он для неё сделал.

Она всё рассказала ему. Он попросил написать заявление на молодого представителя власти, пообещав разобраться в ситуации, и слово своё сдержал.

На следующий же день лейтенант пришёл к ней домой и принёс свои извинения, а через месяц соседа выселили из квартиры за пределы Москвы.

Рита, недолго думая, отправилась к Марине Львовне и рассказала ей о том, что в квартире освободилась комната. Предоставить очереднику из льготной очереди данную площадь оказалось гораздо легче, чем найти, даже в будущем, двухкомнатную квартиру.

Второй раз Советское государство пошло навстречу своему гражданину, и обе стороны остались довольны друг другом: оно – Ритиной непритязательностью, а она - его заботой о своих людях.

Они с Глебом сделали небольшой ремонт, купили самую недорогую мебель, привезли Эльдара и зажили втроём.

Сын ходил в садик, она – на работу, а Глеб – в аспирантуру. Не оформленная законом семейная жизнь втянула в свои сети не только их двоих, но и её единственного, горячо любимого сына.

Глеб периодически уезжал в свой город. Когда уезжал на неделю, то звонил несколько раз в день, а когда уезжал летом на месяц, то, кроме звонков, Рита получала от него письма, много писем, которые неизменно начинались словами: «Солнышко моё любимое» или «Моя любимая».

Реальный мир продолжал быть благосклонным: Глеб очаровал всех Ритиных подруг своим отношением к жизни и к людям. Её любимый мужчина всегда был честен, никогда никого не осуждал, принимая любого таким, каков он есть, со всеми его достоинствами и слабостями. Рядом с ним человек раскрывался, становился более искренним, настоящим, таким, каков он был на самом деле.

Эмма не уставала повторять, что Глеб самый достойный и умный мужчина из всех, которых она встречала в жизни.

- На вас с Глебом упала звезда. Рита, это такое счастье! Я тебе очень завидую, - говорила она.

- Меня, Эмма, ещё никто никогда не любил. До Глеба. Все, кто был раньше, влюблялись, но не любили. У всех женщин есть такие поклонники. И у тебя, и у Вики. Вы их просто не подпускаете к себе так близко, как это делала я. Только и всего.

На самом деле, у Эммы было всё прекрасно. Их семья стала на три человека больше. Марк родился через полгода после Эльдара, а ещё через год появились две девочки: Аннушка и Дашенька.

Эмме пришлось на время оставить работу, так как Наталья Афанасьевна заболела и ушла из жизни. Это была страшная трагедия для всех нас. Врачи были бессильны.

Николай стал единственным кормильцем в семье. Но он не роптал. Мало того, он начал строить под Москвой огромный дом для своей, ставшей такой большой, семьи.

Виктория исчезла из их жизни, так как благодаря связям своего высокопоставленного папы отправилась в длительную командировку в Германию. Артура Рита не видела с тех самых пор, как поговорила с ним по телефону. Она не знала, как сложилась его дальнейшая жизнь, но очень надеялась, что он встретился со своей матерью, и счастлив.

Будущее с Глебом… Рита старалась не думать об этом. И не потому, что представить себя без него было невозможно ни на одно мгновение.

Она боялась перемен. Пусть будет так, как есть и столько, сколько будет. Только никаких изменений. Она прекрасно понимала, что в Новосибирск не переедет. Для неё главным человеком в жизни являлся сын, и она хотела, чтобы он жил и учился только в Москве.

Вы скажете: «Но ведь Глеб уезжал на неделю, на месяц. К жене, к сыну».

Да, уезжал. Да, к жене и к сыну. И не только: там жили его родители, друзья, коллеги по работе. Рита не ревновала. У неё не было ревности к той его жизни, которая была вне их с ним отношений. И не потому, что она не имела права по законам нашего общества, а потому, что ТА его другая жизнь была неотделима от Глеба. Его город, его институт, его родители и жена с сыном, это всё - ОН и ЕГО жизнь. Это всё у него было до встречи со ней. Разве можно перечеркнуть чью-то жизнь только из-за другого человека? И она всё это уважала и любила. Ей было безмерно больно только от того, что его нет рядом с ней какое-то время.

Они и без штампа в паспорте принадлежали только друг другу. Она знала это и доверяла ему. Они оба доверяли друг другу. Доверие - не это ли является высшим доказательством любви?

Жена Глеба была родом из семьи известных на всю страну потомственных врачей, жила в двухэтажном особняке вместе с сестрой, сыном и родителями в центре города, и занималась исключительно наукой.

Рита знала. Знала и верила, что именно в тот день, когда его жена первый раз приехала в Москву, Глеб честно во всём признался и попросил развод.

Ответ был безапелляционный:

- Я никогда не дам тебе развод. Если сам подашь, я сделаю всё, чтобы тебя выгнали из аспирантуры, из партии и из института. Только мой муж будет кандидатом наук. Мне нужен статус замужней женщины, а твоя личная жизнь меня не интересует. Живи, как хочешь.

Глеб взял свои вещи, переехал к родителям, и вернулся в Москву.

- Солнышко моё, я подал на развод. Мне не нужна ни диссертация, ни партия. Главное, чтобы мы были вместе, чтобы ты была рядом. Всю нашу жизнь. Навсегда. Всё остальное – чушь.

Рита была счастлива, что ничего не изменилось. Она боялась перемен. Боялась покинуть мир, в котором была так счастлива. Боялась столкнуться с той реальностью, которая их ждала.

- Не подавай на развод. Я же знаю, что значит для тебя работа. Сил столько положено на диссертацию! Ты должен защититься. Ради чего всё это бросать? Ради того, чтобы узаконить нашу любовь? Мы и так вместе. Мы любим друг друга. Давай подождём.

Подождём чего? Можно ждать квартиры, машины, повышения зарплаты. Да, этого ждать можно! Люди ждут и получают. Но делает ли это их жизнь счастливее? Благополучней и сытнее – да! Разве можно ждать счастья? Оно приходит само.

Счастье и любовь можно только потерять.

Они ничего не ждут. У них всё уже есть. Они продолжают жить, любить и быть счастливыми.

«Господи, прошу тебя, не отнимай у нас то, что мы имеем! Не отнимай, Господи!»

Она любила его так сильно, что периодически её организм не выдерживал, и наступала усталость. Усталость от любви. Железа внутренней секреции не работала, гормон любви переставал бить в колокола, ему требовался отдых, чтобы набраться новых сил.

Первый раз, когда это произошло, у Риты не было сил даже говорить. Она только и могла шёпотом произнести: «Уходи, не могу тебя видеть».

Вечером Глеб принёс книгу. И где он её только нашёл?! Они вместе стали её читать. Графики… Синусоиды… Спад эмоций… Усталость души… Срыв… Нужен отдых…

- Солнышко моё, ты даже в любви уникальна.

- Я уникальна? Глеб, я обыкновенная женщина. Ничего во мне особенного нет, кроме желания любить и быть любимой.

- В этом и есть твоя уникальность. Это все видят и чувствуют. Ты столько света и тепла излучаешь. От тебя глаз невозможно оторвать. Я всё сделаю, чтобы ты была счастлива.

- Я счастлива, Глеб.

- Когда мы с тобой поженимся, у тебя крылья вырастут. Подождать немного надо. Сложная у нас, конечно, ситуация. Но ты знай, что я рядом. И всегда буду рядом.

Рита восстановилась быстро. Если рядом с тобой человек, который знает и чувствует тебя, и может всё объяснить, это не сложно.

И её душа, видимо, не хотела надолго расставаться с тем счастьем, которое обрела и не могла долго без него жить.

1980 год.

Прошли три года: три года любви Глеба и Риты, три года бессонных ночей, три года счастья, и три года учёбы в аспирантуре. Ничего не изменилось в их отношениях, чувствах и желании быть каждую минуту рядом друг с другом.

Вынужденный отъезд Глеба в родной город не был для них неожиданностью. Они оба знали, что этот день настанет. И он настал.

Учёба в аспирантуре закончилась. Диссертацию нужно было писать в своём городе, а консультироваться по ней необходимо у научного руководителя в Москве. Именно это и давало возможность Глебу часто приезжать в Москву в рабочую командировку от института.

Их жизнь, их чувства разделились на два состояния: боль от разлук и счастье от встреч.

Глеб приезжал часто и надолго. Это давало силы пережить очередную разлуку. А ещё были письма, их письма друг к другу, полные любви, надежд на будущее и поддержки.

Рита теперь имела время, чтобы заниматься переездом Зои Васильевны в Подмосковье. Она подыскивала всевозможные варианты, смотрела их до тех пор, пока не нашла подходящий. Семья алкоголиков решила из маленькой деревушки под Александровым, переехать в город у моря.

Нет, определённо, в нашей стране без пьющих людей никак нельзя. Они иногда очень даже выручают.

Эльдара Рита устроила в прекрасную школу при Академии наук недалеко от дома, а сама стала, наконец-то, заниматься журналистикой: брала интервью у известных людей и печаталась под псевдонимом «Истомина». О ней узнали, заговорили, и несколько редакций газет и журналов подписали с ней договор о сотрудничестве.

Глеба, как только он вернулся в институт, назначили секретарём парторганизации факультета и предложили должность старшего преподавателя, пообещав при этом, что как только он защититься, то назначение на должность заведующего кафедрой ему обеспечена.

- Вы, Глеб Александрович, член партии, семьянин со стажем. Без пяти минут кандидат наук. Сам бог велел Вам быть на этой должности. Дерзайте. Трудитесь, и Родина Вас отблагодарит.

1984 год

Диссертация готова. Защита в МЭИ прошла блестяще. Эмма предложила устроить праздник на их даче.

Это было прекрасно: тёплый майский день, общие друзья, друзья Глеба из Новосибирска, восторженные речи и пожелания успехов, речь Глеба, в которой он благодарил присутствующих за поддержку и веру в него, счастье в его глазах.

Он так долго ждал этого момента, этого дня, после которого сможет изменить свою жизнь, их с Ритой жизнь.

- Рита, солнышко моё, - часто говорил он ей, - скорей бы всё это закончилось и мы сможем навсегда быть вместе.

«Всё это» закончилось. Глеб стоял рядом и смотрел на Риту счастливыми глазами.

- Знаешь, я очень благодарен тебе за то, что тогда ты отговорила меня от развода. Мне действительно нравится работать со студентами. Кем бы я был сейчас? А наша любовь будет жить вечно. Я в этом уверен. Ты моя любимая и единственная на всю жизнь. Ты – самое главное, что есть в моей жизни. Мы всегда будем вместе. Ты мне обещаешь?

- Обещаю, - тихо ответила Рита.

- Знаешь, я так всегда боюсь за тебя, когда ты остаёшься без меня. Ты же абсолютно непредсказуема. Вдруг кого-то другого полюбишь, или тебе не понравится какой-то мой поступок, и ты от меня уйдёшь.

- Глеб, напрасно ты думаешь, что я не вижу твоих недостатков. Помнишь, как мы однажды их считали? У тебя их оказалось 47, а у меня - 48. Или наоборот? Общую сумму помню – 95. Ты ещё сказал тогда, что мы с тобой проживём вместе до 95 лет.

- Нет, теперь хочу до 100 лет. Вместе. Без тебя нет жизни. Одно существование, солнышко моё.

- И мне никто не нужен, кроме тебя. Я говорю о мужчинах, не о детях.

- Знаю, родная моя, знаю. А всё равно, переживаю. Особенно, когда звоню тебе домой, а ты трубку не берёшь. Тогда я себе места не нахожу. Всех знакомых обзваниваю. Работа из рук валится.

- И Эмме звонишь?

- В первую очередь ей.

- Странно. Она мне никогда об этом не говорила.

- Не сердись на неё. Забывает. Вон сколько дел у неё. Ты такая грустная. Почему?

- Не знаю. Так всегда бывает, когда чего-то ждёшь, а потом, когда это наступает, и радости нет.

- Любовь моя, я знаю, почему ты грустишь. Думаешь, наверное, что я сейчас уеду, и всё закончится? Даже не надейся. Как приеду, сразу же на развод подам. Три месяца, я уже узнавал, ждать надо. А потом за тобой и Эльдаром приеду. Поживём с родителями, а там видно будет. Главное, что мы вместе будем. Солнышко моё, не грусти. Порадуйся за меня. За нас порадуйся. Мы же вместе эту диссертацию защитили.

- Я радуюсь, честное слово. И за тебя, и за нас. Подожди минутку, я пойду Эмме помогу.

- Рита, - спросила Эмма, когда Рита подошла к ней, - ты почему грустишь? Ты плачешь? В такой день? Что случилось? Глеб что-то плохое сказал?

- Нет, что ты. Он безмерно счастлив.

- Вытри слёзы. Ну, уедет Глеб насовсем. Ну и что? Я всегда говорила тебе, что такая сильная любовь, как у вас, долгой не бывает. Спокойней надо любить. Спокойней. А лучше, так вообще, не любить. Я недавно Славу встретила, помнишь, брат Николая. Так я весь день места себе не находила. И что в этом хорошего, скажи?

- Я не боюсь любви, Эмма. Как можно бояться того, без чего не можешь жить? И мы не расстаёмся. Эм, я не хочу уезжать из Москвы. Из-за сына не хочу. Не могу его увозить из Москвы. Он, знаешь, какие рассказы пишет? И это в девять лет. В следующий раз принесу тебе. Почитаешь. У него талант. И учителя его хвалят. Друзья у него есть. Он их любит. Не могу его всего этого лишать. Я же в первую очередь - мать, а уже потом - женщина.

- Ты в первую очередь - женщина. И должна думать о себе. А потом уже – мать.

- Ты, Эмма, не знаешь, что такое жить без материнской любви и без поддержки. Мне один раз Эльдар сказал, что больше всего на свете я люблю дядю Глеба. И заплакал. Знаешь, как долго я его переубеждала? Очень долго. Тем более, что это не так. Как бы я Глеба не любила, сын для меня дороже всех на свете.

- Не знаю, что и сказать. Для меня главное в жизни – я. А потом все остальные. Хочу, чтобы меня любили.

- Нет, Эмма, я хочу дать ему столько любви, сколько хотела бы сама получить от матери. Я Глеба могу предать. Хотя не знаю, как потом жить без него. Но Эльдара никогда не смогу. Эльдару Москва нужна. Не знаю почему, но я это чувствую. Да и гормон любви к сыну никогда не устаёт. Не то, что колокольный звон, без которого, тоже, жить не могу. К сожалению.

- Какой гормон? Какой звон? О чём ты?

- О материнской любви. Вот о чём.

- Жить везде можно. Главное – как. Рита, думаю, Глеб постарается. Он - мужчина. Он сам всё решит. Смотри на меня. Всё на Коле держится. Женщина должна быть слабой. Или делать вид, что слабая. Ты же вечно хочешь быть на равных.

- Мне бы твой характер, Эмма.

- А мне бы такую любовь, как у вас с Глебом. Завидую я вам. Как его родители, кстати? Смирились с его разводом?

- Отец с пониманием отнёсся, а матери всё равно. Мне Глеб только один раз, да и то вскользь, сказал, что вся её любовь досталась младшему брату. А ты, говорит, сильный. Всё и без моей любви выдержишь. Вот он и старается. Никогда не жалуется. Ни на кого. И на здоровье не жалуется, хотя, я же знаю, что не всё так просто, как он хочет показать. Меня боится расстраивать.

Глава 5. Реальный мир. Глеб.

Глеб вернулся в Новосибирск. На кафедре его ждали с нетерпением. Нагрузку дали такую, что не продохнуть. Жена уехала в Москву на конференцию. Сын жил с его родителями. Времени ни на что не хватало. Приходил с работы и валился с ног. Единственная радость – это позвонить Рите и услышать её голос, поговорить с ней, почувствовать себя любимым и сказать ей, что любит её.

- Любимая моя, как ты без меня? Ужасно за тебя переживаю. Татьяны нет в городе. Жду её через неделю. Но ты об этом не думай. Это мои проблемы. Ты знай, что я люблю тебя. Ты у меня постоянно перед глазами. Снишься мне каждую ночь. С ума схожу. Я тебя очень прошу, жди меня. Не сомневайся во мне ни на секундочку. Если Татьяна не согласиться, через суд подам на развод. Скажи, что любишь меня.

- Я очень скучаю, Глеб. Люблю тебя. Я не сомневаюсь. Жду тебя. Всегда. Хочу хоть на минуту увидеть тебя. Звони мне. Целую.

- Рита, не плачь. Я всей душой с тобой. Всем своим существом. Постараюсь выбить командировку. Хотя заведующим кафедрой меня не сделали. Тот, что сейчас, отказался идти на пенсию. А ему под 80. Так что я пока только зам. Буду пытаться приехать. Целую тебя. Завтра письмо сяду тебе писать. Времени ни на что не хватает. Родители совсем больные стали. Мать с Сашкой не справляется. Жалко их. Всё, целую тебя, родная моя.

- Глеб, ты за меня не переживай. Береги себя. Люблю.

«Береги себя». Как себя беречь? Не получается. Скорей бы Татьяна приехала, да Сашку забрала. Мать совсем с ним измучилась. Нервничает, а потом давление поднимается за 200. Скорую через день приходится вызывать.

Разговор с женой состоялся поздно вечером. Она пришла за сыном. Сашка спал. Глеб пожалел его будить.

- Завтра после школы тебе его привезу. Татьяна, нам надо поговорить.

- Вот завтра и поговорим. Сейчас я устала. Только приехала с конференции. Моё выступление встретили овациями.

- Очень рад за тебя. Завтра я тебя днём с огнём не найду. Давай поговорим. Скажи, зачем я тебе? Мы шесть лет с тобой не живём. Я виноват перед тобой. Прости. У нас у каждого давно своя жизнь. Давай разведёмся. Сына я не брошу. Буду помогать.

- Развод? Да никогда. Я что, зря тебя выучила и кандидатом сделала? Ты мне по гроб жизни обязан. Ну и что, что мы врозь живём? Меня всё устраивает. Я не собираюсь быть разведёнкой. Не забывай, что ты член партии. Кто тебе разрешит развод? Вылететь хочешь? Быстро организуем.

- Да мне эта партия, сама знаешь. Я завтра в суд пойду. Подам на развод. Я предупредил.

- В суд? Иди. А за такие разговоры о партии, сам знаешь, под суд пойдёшь. Да, кстати, я тут письма твоей любовницы нашла. Приложу к делу за аморальное твоё поведение. Так и знай. До горкома дойду. У меня везде свои люди. Не разведёшься. Всю жизнь моим мужем будешь. Завтра жду тебя с Сашкой. Пока.

- Она мне не любовница. Я люблю её. Тебе этого не понять.

- Да что тут понимать. Аморалка чистой воды. Попляшешь ещё у меня. Приползёшь. Я тебе такую жизнь устрою, что точно приползёшь.

На следующий день Глеб подал на развод. Ждать надо было три месяца. Но, как ему объяснили, если ответчица не придёт на заседание суда, то всё переносится ещё на три месяца. И так до трёх раз. То есть, раньше, чем через год развода он не получит. А если жена принесёт справки о болезни сына, или своей, то развод будет отклонён. Такие в нашей стране законы: все на стороне женщин, которые остаются одни с ребёнком.

- Наше законодательство защищает слабых женщин, молодой человек. И детей. А вам, мужчинам, лишь бы погулять. Всё не нагуляетесь никак. О сыне подумайте. Ему отец нужен.

- Год, так год. Буду ждать столько, сколько потребуется. А сын и так постоянно со мной живёт. За него Вы не беспокойтесь.

Через неделю после подачи заявления, Глеба вызвали на заседание парткома института.

- Глеб Александрович. До нас дошли сведения, что вы разводитесь с женой, всеми уважаемой Татьяной Николаевной Мартыновой. И отца её знаем, Николая Ивановича Мартынова. Профессор медицины. Всеми уважаемый человек. Как можно такую семью позорить? И сын у Вас есть, гражданин Новиков. Коммунисты в нашей стране так не поступают. Безответственность. Полнейшая безответственность перед семьёй.

Предлагаем Вам ещё раз подумать о своём моральном поведении, недостойном члена партии. Какой пример Вы подаёте своим студентам. Или забираете заявление о разводе, или нам придётся исключить Вас из партии и отстранить от работы со студентами. Выбор за Вами.

Глеб подошёл к столу, за которым сидела комиссия из партийных лидеров института, и положил партийный билет на стол.

- Вы что себе позволяете, гражданин Новиков! – возмутился председатель собрания, - Да за такие поступки Вас точно надо немедленно из партии исключить. Заберите билет! Немедленно! Мы даём Вам время подумать. Мы же не звери, в конце концов.

Глеб вышел из кабинета, и схватился за сердце. Оно болело так, что потемнело в глазах. «Ничего, я справлюсь. Как Рита обычно говорит: я очень постараюсь. Надо ей позвонить. Места, наверное, себе не находит. Солнышко моё любимое, как ты там без меня? Бросить всё к чёрту, и уехать. А как уедешь? Мать больная. Отец еле ходит. Чёрт с ней с партией этой. Развод нужен. Придётся ждать. И в командировку не отпускают. Некем, мол, Вас заменить, Глеб Александрович».

- Рита, любимая моя. Как ты?

- Глеб, как заседание? Я места себе не нахожу. Что они решили? Исключили?

- Да пусть исключают. Может, ты приедешь? Хоть на денёк. У меня ничего не получается. Через три дня опять заседание парткома. Будут разбирать моё заявление о выходе из партии. Отпустить, не отпустят, а нервы помотают. Ты, главное, за меня не переживай. Я выдержу. Ты меня только жди.

- Я жду, Глеб. Очень жду. Сколько надо, столько и буду ждать. Мама уже здесь, в Москве. Переехала окончательно. Я ей Эльдара на два дня оставлю, и приеду. Ты держись, и знай, что я без тебя совсем не могу жить. Люблю тебя, до встречи.

- Солнышко моё, ты мне такое хорошее письмо прислала. Я весь день счастливый ходил. Правда, оно очень долго шло. Я уже нервничать стал. А моё получила? Я тебе его три дня назад отправил. Завтра у меня будет время, я тебе на письмо отвечу. Береги себя. Одевайся теплей. Я смотрю, у вас в Москве холодно. Целую тебя. Люблю.

Сегодня ровно три месяца, как он подал заявление о разводе. Надо идти в суд вместе с Татьяной. Она, естественно, не придёт. Ничего, это не страшно. Сам сходит столько раз, сколько надо. Главное, что Рита ждёт. Он знает: она будет ждать столько, сколько надо. В каждом письме она поддерживает его. Его любимое солнышко страдает, но виду не показывает. Господи, как же ей не повезло с таким мужчиной, как он. Да кто он такой, в конце концов? Достоин ли он её? Что он может ей дать, кроме своей любви? Иногда ему кажется, что она любит не его, а придуманного ей самой же совершенно другого мужчину. Нет, лучше об этом не думать, иначе сердце разорвётся от боли. Надо найти паспорт, и – в суд.

Паспорта нигде нет. Перерыл все документы, сумки, портфели, пиджаки, вывернул все карманы, даже рабочие бумаги проверил. Нет нигде. Что за чертовщина? Паспорта и след простыл. У матери спросил, говорит, что не видела. Заехал на работу. Проверил все ящики в столе. Паспорта нет. Пришлось ехать в суд без него.

В суде его ждал ещё один сюрприз: заявление о разводе, которое он оставил три месяца назад, бесследно исчезло. Дама, вежливо улыбаясь ему, сказала:

- Глеб Александрович, возможно, Вы что-то перепутали? Даже в журнале нет сведений о том, что Вы подавали на развод. Можно взглянуть на Ваш паспорт?

- Нет у меня с собой паспорта.

- Как нет? Вы же в государственную организацию пришли. Может быть, Вы вовсе не тот, за кого себя выдаёте. Ничем не могу Вам помочь. До свидания.

Съездил в милицию. Написал заявление об утере паспорта. Сказали, что через месяц паспорт он получит. Если корочки будут. Проблема у них с корочками.

Сердце последнее время непрестанно болит. Рита говорит, что это сердечная мышца болит и её надо укреплять. Гимнастикой хотя бы. Надо бы к врачу сходить, да времени ни на что не хватает. Работы непочатый край. Мать совсем слегла. От Володи год нет никаких известий. Надо бы съездить, да только денег ни на что не хватает. На его зарплату можно один раз только и съездить в Москву. У родителей брать просто стыдно. Они и так концы с концами еле сводят. Пенсионеры, что и говорить. Письма брату писал, звонил. Никто к телефону не подходит. Рита предложила сама поехать в Ленинград. Пришлось дать ей адрес. Квартира оказалась закрыта. Соседи по дому сказали ей, что Володя давно развёлся с женой и здесь не живёт. Вот такая история.

Очередное заседание парткома затянулось до вечера. Опять его стыдили и упрекали в том, что институт потратил уйму денег на его обучение в Москве, что преподавателей не хватает, что некому обучать студентов, что он обязан отработать положенные три года после защиты диссертации, а потом пусть увольняется. Он, как член партии, в первую очередь должен думать об институте, о Родине, которая ждёт новых, так необходимых для строительства коммунизма, специалистов. А он, Глеб Александрович, устроил саботаж. Идёт против постановлений ЦК КПСС, в которых говорится о том, что стране нужны молодые кадры, грамотные специалисты.

- Да за такое отношение к идеям партии, Вас, Глеб Александрович, надо не только из партии исключить, но и в милицию сообщить о Вашем поведении. Тюрьма по Вам плачет, дорогой товарищ. Нет, Вы не товарищ. Вы… Вы… Гражданин. Вы преступник. И я буду ходатайствовать о передаче Вашего дела в соответствующие органы. А сейчас, кто за то, чтобы исключить гражданина Новикова из рядов нашей партии. Прошу поднять руки.

Рук никто не поднял, кроме Глеба.

- Так, товарищи. Это что? Саботаж?

Заседание продолжалось. Было принято решение освободить его от должности секретаря парторганизации факультета, объявить строгий выговор с занесением в учётную карточку за аморальное поведение, которое не соответствует образу настоящего коммуниста.

В партии его оставили.

В данной ситуации, без паспорта, без заявления о разводе, он понимал, что решение проблем затягивается. Интересно, как надолго?

После заседания к нему подошёл секретарь Горкома партии.

- Глеб Александрович. Насколько я понял из сегодняшнего собрания, коллектив Вас уважает. Ни один человек руки не поднял. Такое я вижу впервые. Хотелось бы с Вами встретиться и поговорить. С глазу на глаз. Жду Вас у себя завтра часам к шести.

- Меня к Вам не пропустят.

- Как это не пропустят? Паспорт предъявите, и пропустят.

- Нечего мне предъявить. Паспорт через месяц будет готов.

- Я попрошу секретаря спуститься за Вами. Ровно в шесть. Не опаздывайте. До свидания.

Ровно через неделю после беседы с Валерием Ивановичем, так звали секретаря горкома партии, был получен в милиции новый паспорт. Глеб, не заходя домой, отправился в суд, чтобы снова подать заявление на развод. Заявление не приняли, объяснив это тем, что необходимо поставить печать в паспорт о браке с Татьяной Николаевной Мартыновой.

- Принесите, пожалуйста, свидетельство о браке. И поставьте печать в паспорт. Нам нужно основание. Глеб Александрович, Вы в каком государстве живёте? Законов не знаете? Будет печать – примем заявление. Нет печати – нет и развода. Хотя, мы ратуем только за сохранение семьи. И Вам того же советуем. Прощайте.

Пришлось идти на поклон к Татьяне. Естественно, она свидетельство не дала, сказав, что потеряла и что его надо восстанавливать, а времени на это у неё абсолютно нет. В разговоре она дала ему понять, что ни о каком разводе не может быть и речи. Она врач, и у неё всё схвачено. Так и сказала: «схвачено» и «не надейся». А ещё он понял, что паспорт – это её рук дело. Нет, он её не осуждает. Каждый борется, как может. Он её уважает. Она прекрасный врач и мать его сына. Но больше 15 минут находиться в её обществе он не может. Это предел.

На следующий день Глеб сам пошёл в ЗАГС за свидетельством о браке, там же поставил печать, и отправился в суд. Заявление приняли. Надо опять ждать три месяца.

Глава 6. Реальный мир. Рита.

Сегодня она получила сразу два письма. Первое – от Глеба. Он рассказал о встрече с секретарём горкома партии. Об их беседе. Это был разговор между двумя мужчинами. Не между партийными работниками. Без регалий, на равных. Узнав их историю, большой начальник посочувствовал и пообещал им помочь. Рита радовалась за Глеба, за то, что есть люди, способные понять те чувства, которые не подвластны ни законам государства, ни общественной морали, ни им самим.

Второе письмо было от его жены. Два листа печатного на машинке текста. Мало того, это была копия. Оригинал, видимо, остался у неё.

Начиналось письмо словами: «Рита, уважаемой я назвать Вас не могу по вполне понятным причинам». Далее она сообщала ей о том, что у Глеба много женщин, что он много пьёт, что его зарплата настолько мала, что вряд ли её, москвичку, это устроит, что, несмотря на их с Глебом сложные отношения, она надеется на их дальнейшую жизнь, так как у них есть сын. Это – первое. А второе – ей интересно с ним жить, так как её муж очень умный и интересный человек.

Заканчивалось письмо словами: «О Вас, Рита, он даже не вспоминает, и Вам, тоже, надо о нём забыть. Развода я не дам никогда. А Ваши письма к нему я перешлю Вашему будущему мужу с соответствующими комментариями. Надеюсь, что когда-нибудь Вы выйдете замуж. Не вечно же Вы будете ждать Глеба».

Вечером позвонил Глеб.

- Рита, у тебя такой голос. Что случилось? Ты плачешь?

- Глеб, я получила письмо от твоей жены. Глеб, она любит тебя. Глеб, мне её ужасно жалко. Если бы можно было сейчас, сию секунду избавить нас с тобой от нашей любви, я бы согласилась. Но только одновременно. Только так. Мы столько страданий приносим и ей, и твоему сыну, и родителям.

- Даже не думай об этом. Разлюбить. Да как это возможно! Любовь либо есть, либо её нет. Никто не страдает, кроме нас с тобой, поверь. Тем более, Татьяна. Солнышко моё, нам с тобой квартиру дают. Однокомнатную. Валерий Иванович сдержал своё слово. Я очень тебя жду. Приезжай скорей. Хоть на один день. От тебя писем давно не было. Напиши хоть строчку. Не могу больше говорить. Меня на улице Сашка ждёт. Мы с ним на футбол идём. Целую. Очень жду.

Кто сказал, что разлука остужает чувства? Кто сказал, что расстояние убивает любовь? Не верьте. «Любовь либо есть, либо её нет». Или это только в параллельном мире?

А реальный мир, в котором существуют жизненные обстоятельства и государственные законы, охраняющие права граждан? Убивает любовь? Нет. Он может лишь разлучить их. Навсегда. Разлучить – да. Но заставить разлюбить – нет.

Лишь изредка, когда Рита приезжала к Глебу в новую однокомнатную квартиру, параллельный мир открывал свою дверь, впускал их, давал возможность почувствовать, как летают от счастья их души, отвлекая от всех проблем реального мира. Думать о том, что ждёт их впереди, не было ни сил, не желания. Хотелось насладиться тем, что есть. Утонуть, захлебнуться этим счастьем, любовью, ощущением безграничного упоения друг другом и набраться сил для следующего испытания. Испытания разлукой.

Реальный мир старался. Очень старался, изобретая всё новые и новые препятствия.

На третье заседание суда, во время которого Глеб надеялся получить развод, пришла наконец-то его жена. Татьяна принесла справки, в которых было написано, что их сын неизлечимо болен, и что за ним требуется постоянный уход, и мать, без поддержки отца, не в состоянии справиться с этой ситуацией. Справок было много. Развод был отклонён до совершеннолетия Александра Новикова, то есть, на 6 лет.

Татьяна сдержала слово. И Глеб был бессилен что-либо изменить.

Единственное, что он смог, это добиться командировки в Москву, чтобы как-то успокоить свою любимую.

Как говорил Бердяев? «Любовь, в сущности, не знает сбывшихся надежд». И он был прав. Их дальнейшая жизнь с Глебом яркое тому подтверждение.

- Солнышко моё, я бессилен. Я ничего не смог. Все законы на стороне матери. Их я победить не могу. Я даже ходил к Валерию Ивановичу. Он только развёл руками. Даже он не смог повлиять на суд.

- Её борьба за тебя достойна уважения. Даже если она её ведёт таким способом. Видимо, она очень любит тебя.

- Какая любовь! О чём ты говоришь! Статус ей нужен. Статус замужней женщины. Кто его придумал, этот брак!?

- Пещерные жители, Глеб. И он длился не более пяти лет.

- Мы почти десять лет с ней не живём. И каждый раз, при встрече, она просит меня вернуться к ней. Но это невозможно. Понимаешь? Невозможно. Никогда. Я совершил ошибку и теперь расплачиваюсь за неё. Но я – ладно. Но ты за что расплачиваешься? Больше всего на свете я хочу тебя сделать счастливой. Тебя! Не себя.

- Глеб, ты сделал меня счастливой. Десять лет счастья. Разве этого мало?

- Есть только один выход. Переехать тебе с Эльдаром в Новосибирск. Будем жить в нашей квартире. И будем ждать развода.

- Глеб, это исключено. И ты сам это понимаешь. Нас никто не пропишет. Я не смогу работать, а Эльдара не возьмут ни в одну школу. Да и Татьяна через шесть лет принесёт справку, что она инвалид. И вас опять не разведут.

- Есть ещё один вариант. Я найду желающих переехать из Новосибирска в Москву. Я думаю, таких много. Когда-нибудь Татьяна сдастся, и я получу развод. Но мы будем вместе. Солнышко моё, мы должны жить вместе. Нет пока другого выхода. Нет. Законы, законы. Кто их придумал, кто?

- Глеб. Я давно хотела тебе сказать. Я никогда не перееду в Новосибирск. Никогда. Я надеялась, что после развода ты будешь жить здесь, с нами. Я не могу уехать из Москвы. Из-за сына.

- Рита, но почему? Ладно, я. Я не могу оставить мать с отцом. Они уже и в магазин не выходят. Совсем больные. Без меня они совсем пропадут. Но Эльдар. Почему он не может жить там?

- Глеб, я в первую очередь – мать. И я не могу лишать сына того будущего, которое ждёт его в Москве. Не могу. Не хочу. Я несу за него ответственность. Я люблю его, Глеб. И никакие колокола внутри меня не заглушат мою любовь к нему. Мне ещё очень много надо сделать для него. Даже ты не сможешь помешать этому. Я давно сделала свой выбор. Очень давно.

- Какой выбор, Рита? Солнышко моё, что ты хочешь мне сказать?

- Нам надо расстаться, Глеб, - сквозь слёзы произнесла Рита, - Прошу тебя, уходи. Не мучь меня. Уходи. И на этот раз навсегда.

Слёзы катились из глаз. Два мира, реальный и мир любви, перестали бороться. Параллельный мир плотно закрыл свою дверь. Навсегда. Решение, принятое много лет назад, было выпущено на свободу.

Их души перестали летать от счастья. Там поселилась боль. Боль от предстоящей разлуки. Боль от несбывшихся надежд.

Гормон любви, гормон материнской любви, победил. Он всегда был сильнее. Он знал это. Он знал, что женщина появляется на этот свет, чтобы дать жизнь другому человеку, и подарить ему любовь. Истинную любовь. Материнскую. И нет в мире более сильной любви. И не должно быть.

Как говорил Бердяев? «Любовь, в сущности, не знает сбывшихся надежд». Он был не прав. Знает. Если это любовь матери к сыну.

- Не делай этого, Рита. Умоляю тебя. Мы не сможем жить друг без друга. Это будет не жизнь. Существование.

- Я буду стараться, Глеб. Я очень постараюсь. Прости меня. Если сможешь. Сын и его судьба мне дороже.

Глава 7. Новая жизнь в новой стране.

1991 год.

17 августа 1991 года состоялась встреча будущих членов ГКЧП в закрытой резиденции КГБ. Было принято решение ввести чрезвычайное положение с 19 августа, потребовать от Горбачёва уйти в отставку и передать все полномочия вице-президенту Геннадию Янаеву.

18 августа представители комитета вылетели в Форос для переговоров с президентом. Горбачёв отказался дать им согласие на введение чрезвычайного положения в стране.

19 августа, в 04.00 часа утра, Севастопольский полк войск КГБ СССР заблокировал президентскую дачу в Форосе.

Около 7.00 по приказу Язова вторая мотострелковая Таманская дивизия и четвёртая Кантемировская дивизия начали движение к Москве.

В стране произошёл переворот. Первым президентом России стал Борис Николаевич Ельцин.

А в ноябре 1991 года был объявлен полный запрет на деятельность Коммунистической Партии СССР.

Народ вздохнул свободно. И началось строительство новой жизни. Жизни, о которой мало кто имел представление. Жизни, которая сулила благополучие, богатство и власть. «Железный занавес», начавший своё медленное разрушение ещё при Горбачёве, рухнул, открывая людям дверь в другой мир, мир свободы и дозволенности, мир, в котором, как оказалось, можно всё: не только работать, но и зарабатывать огромные деньги, продавать и покупать, убивать и властвовать.

Началось временное сумасшествие, беззаконие и растерянность. КПСС уже не диктовала народу, как необходимо жить, чтобы соответствовать высокому званию коммуниста. Высшие эшелоны власти быстро сориентировались и прибрали к рукам те места, где чувствовался запах больших, безумно больших денег.

За десять лет, которые прошли после разлуки с Глебом, Рита работала в трёх редакциях и старалась сделать всё возможное, чтобы жизнь её близких и любимых людей, и в первую очередь, сына, стала более комфортной и счастливой.

Сосед по квартире, Толя Ипатов, умер в тюрьме от туберкулёза, и вместо него в комнату въехала семья из трёх человек. Василий – маляр театра имени Вахтангова, Татьяна – художница того же театра и их годовалая дочь.

Договорившись с ними о размене квартиры, Рита, со всей своей энергией, принялась за дело. Несколько лет ушло на то, чтобы приобрести отдельную квартиру, в которой у Эльдара появилась собственная комната с нормальной мебелью, телевизором и свежим, а не пропитанным запахом перегара, воздухом.

Редакция «Искусство кино» не потерялось в бесконечном водовороте событий, но Рита, решив коренным образом изменить свою жизнь, пошла на риск, и открыла собственное небольшое издательство «Гармония».

Умение работать и удовольствие, которое она получала от успешного бизнеса, заполняли то пространство, в котором некогда били колокола, принадлежащие параллельному миру.

Первые два года справиться с тем, что Глеба нет рядом, было очень сложно. На работе и во время интервью, она стойко держалась, чтобы ни один человек не увидел того ада, той душевной боли, которую она испытывала постоянно. В промежутках же между работой и домом, Рита находила укромные уголки Москвы, в которых выпускала на свободу всю свою боль. И тогда случайный прохожий мог увидеть фигурку молодой женщины, горько рыдающей в одиночестве.

Домой Рита всегда возвращалась с улыбкой, и радость от встречи с Эльдаром и дальнейшее общение с ним были искренними, и она чувствовала себя самым счастливым на свете человеком.

В тех мужчинах, которые проявляли к ней интерес, она пыталась найти хоть одно, маленькое, пусть даже еле заметное сходство с Глебом, и не найдя его, теряла к ним всякий интерес. Ни один мужчина не был похож на него. Ни в чём. Никогда. Нигде. Её душа, по-прежнему, была полна им, единственным в мире мужчиной, только им и никем больше. Она любила его так же сильно, как и в первые годы их отношений. Только душа теперь летала от счастья лишь в те мгновения, когда она видела Глеба во сне. И, проснувшись, ей казалось, что он рядом, что он смотрит на неё и улыбается, и говорит, что ужасно соскучился по ней за этот короткий промежуток времени, пока был погружён в сон.

Она открывала глаза, и понимала, что это был всего лишь сон, что Глеба нет рядом, что всё уже в прошлом, и счастье, которое было у них, уже не вернуть.

В тот знаменательный день, когда Эльдар позвонил ей на работу, и сказал, что его взяли на телевидение репортёром, да ещё и в две программы, Рита окончательно убедилась в том, что решение, принятое ею много лет назад, было абсолютно правильным. Она была счастлива настолько, насколько может быть счастлива мать, которая любит своего ребёнка.

Чтобы в 15 лет самостоятельно, без чьей либо помощи, пойти на телевидение с просьбой взять его на работу, выполнить на отлично первое, пробное, задание, - нужна уверенность в себе и в своих способностях. Это был первый, настоящий мужской поступок Эльдара.

Издательство «Гармония» процветало. Рите казалось, что она восполняла отсутствие в её жизни на Греческой улице того количества книг, которых ей так не хватало в жизни. «Гармония» издавала Достоевского, Золя, Чехова, Тургенева, и других известных классиков мировой литературы. Редакторы искали и находили новых интересных авторов. Книги перестали быть дефицитом в стране. Теперь все, а не только «избранные» люди, могли позволить себе иметь любимую книгу в своём доме.

К конкуренции Рита относилась спокойно, объясняя своим сотрудникам, что если очень хорошо делать свою работу, то успех любого предприятия обеспечен. И успех был, и именно он позволил заработать такие деньги, чтобы помочь сыну купить прекрасную квартиру.

У Эльдара началась самостоятельная жизнь.

Глава 8. Встреча.

В тот день Рита проснулась в слезах. Всю ночь ей снился Глеб, он звал её, говорил, что по-прежнему любит и ждёт. Она посмотрела на календарь. 9 апреля. День его рождения. У неё сохранился номер его рабочего телефона. Изменился только код города.

И она решилась. Подошла к телефону, трясущимися руками набрала номер и попросила позвать Новикова Глеба Александровича. От волнения перехватило дыхание.

- Алло, я слушаю Вас, - раздался в трубке родной и любимый голос.

- Глеб, это я, Рита. Хочу поздравить тебя с днём рождения.

- Рита, я узнал тебя. Как ты? Как Эльдар? Как мама?

- Всё прекрасно. Желаю тебе счастья.

- Солнышко моё. Если бы ты знала, как я рад тебя слышать. Я ждал твоего звонка. Ты меня слышишь? – закричал Глеб через всю страну, - Ты слышишь меня? Я люблю тебя, Рита. Если бы ты знала, как я люблю тебя.

- Я могу приехать.

- Приезжай. Сегодня? Я буду ждать. Я тебя все эти годы ждал.

Рита взяла билет, и вылетела в Новосибирск. Они не виделись десять лет. И ничего не изменилось. Параллельный мир открыл настежь дверь и впустил их в своё пространство.

Несколько дней Рита не могла спокойно говорить. Слёзы постоянно застилали глаза, боль от столь долгой разлуки вырывалась из души, пытаясь облегчить будущую их с Глебом жизнь.

- Какой же я дурак, - шептал Глеб, обнимая её, - Ведь я тогда решил, что ты разлюбила меня. Если бы я знал, что это не так! Я бы никогда не ушёл. Я тебя никуда не отпущу. Ты слышишь меня? Господи, какая же ты красивая.

- Глеб, нам в сумме 95 лет. Столько же, сколько и наших недостатков.

- Чепуха. Это не о нас. Я не вижу в тебе возраста. Ты для меня такая же, как всегда. Любимая и единственная. От тебя столько света исходит и тепла. Скажи, почему ты мне позвонила? Через столько лет? Тебе Эмма сказала?

- Эмма? А что она должна была мне сказать?

- Я все эти годы ей звонил. Спрашивал, как ты, как Эльдар.

- Она мне ничего не говорила. Оберегала меня. Только она и знала, как я страдала. Глеб, скажи мне, как ты жил без меня.

- Как жил, как жил. Существовал. Работа спасала.

- Наверное, и женщины были. Не могло не быть.

- Никого у меня нет, кроме тебя. Нет, и не было. И не будет. Года два с ума сходил. А потом, пытался хоть в ком-то найти сходство с тобой. Не находил, и расставался. С одной даже жил вместе. В результате, ничего, кроме дружбы, не получилось. Мы и сейчас с ней друзья. Первое время хотел из неё тебя сделать. Где там… Вот и живу один. Ты только не ревнуй, пожалуйста.

- Я не ревную. То, что связывает нас, невозможно испытать с другими. Я тебе верю, Глеб.

- С тобой я никогда бы не смог дружить. Да я бы с ума сошёл.

- Я знаю, Глеб. И я бы не смогла.

- Теперь ты переедешь ко мне. Ты мне обещаешь, что не расстанемся с тобой?

- Перееду. Обещаю. Немного подождать надо.

- А немного – это сколько?

- Как только женится Эльдар, я сразу же перееду. Да и мать оставить не могу. Она страшную операцию перенесла. Теперь за ней уход постоянный нужен. А как твоя мама?

- Я её полгода назад похоронил. После инсульта пять лет с постели не вставала. Так что мне не до женщин было. Теперь отца досматриваю. После смерти матери совсем сдал. Больше с ним живу, чем в нашей квартире.

- Мне очень жаль. Я знаю, что мы должны быть вместе. Но как?

- Знаешь, тогда, на защите диссертации, я тебе был благодарен, что ты отговорила меня развестись. И я, дурак, согласился. А сейчас думаю, кому это всё нужно было? Эта диссертация, партия. Где это всё? Партия, ладно. А наука? Кому она нужна? Все бросились деньги зарабатывать.

- И правильно сделала, что отговорила. Татьяна тебя всё равно не отпустила бы. Так сейчас ты и кандидат наук, и мы вместе. Всё хорошо, Глеб. Я самая счастливая женщина во вселенной.

- Счастливая… Опять мы по рукам и ногам связаны. Если бы мы в одном городе жили, давно бы поженились.

- Кого-то штамп в паспорте, может, и удерживает. Меня бы не удержал. Меня только любовь может удержать. Я и так ответственность чувствую, без штампа. И за тебя, и за наших родных, но в первую очередь за Эльдара. Кто, как не мы, Глеб? Кто, как не мы?

- Я Эльдара часто по телевизору вижу. Талант, ничего не скажешь. Горжусь им. Он молодец. Очень интеллигентно всегда передачи ведёт. А ты, солнышко моё, уникальная личность. Я всегда это говорил. Мужчина тебе только попался ни на что не способный.

- Однажды Ева задала сама себе вопрос, за что она любит Адама. Он на её взгляд, не был ни умён, ни трудолюбив, ни рыцарски благороден. Он не совершал ради неё никаких героических поступков. Однажды даже предал её. И знаешь, что она ответила сама себе? «Люблю его просто потому, что он мой, и потому, что он мужчина». Марк Твен. «Записки Адама и Евы».

- У меня, солнышко, кроме тебя, никого нет. А у Адама ещё Лилит была.

- А ты откуда знаешь?

- Читал. А она от него ушла. Свободы ей мало было. Подчиняться не желала. Никого тебе не напоминает?

- Нет, не напоминает. Ты мне лучше расскажи, как у тебя с работой. Почему ты считаешь, что наука никому не нужна?

Глеб рассказывал, и Рита понимала, что девяностые годы отразились и на его жизни. Он с радостью положил партийный билет на стол секретарю парторганизации института, даже не захотев его оставить на память, и теперь никому ничего не был должен. Он отработал все долги перед страной, партией и народом.

И ничего не заработал: он носил все те вещи, которые были куплены в юности. Он не мог позволить себе отдохнуть в хорошем санатории, не говоря уже о курорте, на который никогда не было денег. На мизерную зарплату научного руководителя, блестящего педагога и талантливого методиста, он мог только скромно прожить месяц до очередной зарплаты, тратя деньги исключительно на самое необходимое: простую еду, сигареты и оплату коммунальных услуг.

Бизнесом он категорически не хотел заниматься. Он искренне любил студентов, переживал за каждого из них, пытался помогать по мере возможностей.

Зимой Глеб носил две лёгкие куртки, надевая одну на другую. У него не было возможности купить себе нормальное тёплое пальто.

В один из приездов, Рита рискнула привезти ему короткую дублёнку и тёплые свитера. Они поругались.

- Пожалуйста, не делай из меня альфонса, - кричал Глеб, - Я не буду это носить. Я мужчина! Я сам должен обеспечивать себя и тебя. Забери и увези в Москву. Не унижай меня, пожалуйста.

- Я не могу смотреть, как ты мёрзнешь. Когда-то, в Москве, мы с сыном жили практически на твои деньги. Сейчас я могу помочь тебе. Подумай о своём здоровье. И вещи не заберу. Выброси, если не будешь носить.

О своём здоровье Глеб не думал. Несколько лет назад, после похорон отца, Рита уговорила Глеба сходить к врачу.

Диагноз был неутешительный: ишемическая болезнь сердца. Рита предлагала ему поехать вместе в санаторий, в дом отдыха, показаться известным врачам. Он категорически отвергал её помощь.

- Солнышко моё, для меня каждый твой приезд даёт столько здоровья и сил, сколько не даст ни один врач во всём мире. У тебя есть ключи от моей квартиры. От нашей квартиры. Я жду тебя каждый день. Ничего, кроме тебя мне не надо. Ни одна женщина не переступит порог этого дома. Ты моя жена перед богом, и другой не будет. Никогда. Переезжай быстрей.

- Да у меня душа разорвётся на части, если я буду жить здесь. Постоянно думать, как там мама и сын? Жить с тобой и переживать за них? Это невозможно.

- Я хотел сделать тебе сюрприз. Отправил запросы в Москву по поводу работы. Пришли отказы. Постаралось моё руководство. Всех в Москве предупредили, что я им здесь нужен. Никак не хотят от меня избавиться. Да и вообще, если все переедут в вашу Москву, кто в провинции будет учить студентов? А жить на твои деньги и в твоей квартире я не намерен. Я себя просто возненавижу. Я мужчина и должен сам обеспечивать семью. Мне всё равно, кем ты будешь работать здесь. Хоть вообще не работай.

- Как только сын женится, я перееду.

Разговоры с Глебом на тему переезда повторялись постоянно при каждой встрече.

Прошло ещё несколько лет.

Зоя Васильевна ушла из жизни. Ей было 93 года.

Теперь и Рита выполнила свой долг перед матерью. До самых последних дней мать ни в чём не знала отказа: лучшие санатории, больницы, сиделки. Рита постоянно была рядом с ней, делала всё возможное и невозможное. И всё ещё пыталась сделать её счастливой. Но так и не смогла. Мать всегда и всем была недовольна: платья, вязаные вещи, и даже шубы Зоя Васильевна перешивала, санатории и больницы хаяла, Ритин бизнес высмеивала, продукты, которые дочь ей покупала, считала второсортными.

Радовалась, и становилась счастливой Зоя Васильевна только от встреч со своим внуком. Она любила Эльдара. Любила так, как только может любить мать. Именно мать. Не бабушка. Она очень тосковала, когда он долго не приходил к ней домой. Для неё было необыкновенным счастьем видеть его. Она садилась напротив и долго не могла оторвать от него взгляд. Любовалась им, и на её глазах были слёзы. У неё была заветная мечта: увидеть внука семейным человеком.

И ей повезло: за неделю до её смерти, Эльдар познакомил бабушку со своей невестой. Это было трогательно.

Она уже не вставала с постели и практически ничего не видела. Софи протянула ей руку, и Зоя Васильевна взяла её в свою.

- Значит, ты и есть та девушка, которую любит Эльдар? Софи? Какое интересное имя. Ты француженка?

- Нет. Мне это имя дали родители.

- Ты хорошая девушка. Я чувствую. Береги его. Он очень достойный и благородный человек. Вы поженитесь? Обещаешь?

- Обещаю, - тихо ответила Софи, - Я очень люблю Вашего внука.

- Как долго я ждала тебя, Софи. Мы все ждали тебя. Теперь я могу быть спокойной.

Через неделю Зои Васильевны не стало.

Прошло полтора года.

Эльдар и Софи сыграли свадьбу, и Рита решила, что настало время подумать и о себе.

Она приехала к Глебу и объявила о своём решении оставить бизнес и переехать к нему.

Они устроили праздник, во время которого любимый мужчина подарил Рите кольцо.

Они обручились. Через 35 лет после их первой встречи.

Они любили друг друга. Так же, как и всегда. Ничего не изменилось. Ничего, кроме возраста. А что такое возраст?

Рита вернулась в Москву, чтобы забрать вещи, закрыть бизнес и… заболела.

Её свалила с ног непонятная болезнь. Врачи в больнице разводили руками. Все анализы, которые она сдала, были в норме. Температура едва доходила до 35 градусов. Не помогали ни витаминные капельницы, ни антибиотики, ни усиленное питание. От сильнейшего головокружения Рита не могла подняться с постели. МРТ головного мозга не показала никаких изменений.

С Глебом они созванивались каждый день. Благо, что есть мобильные телефоны. Это такое счастье – каждый день слышать в трубке голос родного и любимого человека, знать, что он волнуется и ждёт тебя, ждёт твоего выздоровления и твоего приезда. Но выздоровление не наступало. Как будто злой рок оттягивал её отъезд из Москвы.

Однажды Глеб, как будто вскользь, сказал по телефону, что похудел на два размера. Рита посоветовала ему пройти обследование.

- Никакого обследования, - ответил Глеб, - Просто немного нездоровится. Пройдёт. Жду не дождусь твоего приезда. Люблю тебя. Поправляйся.

- Глеб, прошу тебя, сходи к врачу. Ради меня. Пожалуйста.

К врачу Глеб отправился только тогда, когда почувствовал слабость и сильные боли. С тех пор их разговоры по телефону начинались с вопросов о его здоровье и о результатах его обследования.

- Солнышко, не волнуйся. Ты, главное, поправляйся. У меня простой гастрит. Ничего страшного. Врачи прописали лекарство. Пропью месяц, и всё восстановится. Главное – твоё состояние. Прошу тебя, береги себя.

«Состояние» не улучшалось. Четыре месяца она была прикована к постели. Четыре месяца она боролась с непонятным недугом. Четыре месяца она каждый день разговаривала с Глебом. И каждый день он говорил ей, что ему становится всё лучше и лучше, что болезнь отступает, и что он ждёт её выздоровления и приезда.

- Не подведи меня. Выздоравливай. Я тебя так люблю. Ты моя любимая. Ты моя единственная в мире женщина. Я не знаю, можно ли любить сильнее, чем я люблю тебя. Если я что-то сделал в своей жизни не так по отношению к тебе, прости меня. Прости. Но знай – я любил и люблю тебя. И всегда буду любить.

- Глеб, почему ты так говоришь? Я чувствую, ты что-то скрываешь. Что?

В тот день Рита впервые поднялась с кровати. Она была у себя дома. Она справилась с болезнью, но была ещё очень слаба. Без помощи сиделки Рита добралась до ванной и приняла душ. Силы возвращались к ней.

Она ликовала. В душе было столько радости от сознания того, что скоро она увидит Глеба, будет каждый день слышать его голос, наслаждаться жизнью с ним. Сердце колотилось с такой силой, что, казалось, оно сейчас выскочит из груди и само, не спрашивая её разрешения, помчится к Глебу. Она попыталась рукой остановить его, как будто и правда поверила в то, что это возможно.

- Подожди, - шептала она, обращаясь к сердцу, - Не покидай меня. Осталось немного подождать. Совсем чуть-чуть. Мы наберёмся сил, соберём вещи, и уедем. Нас с тобой ждёт огромное счастье. Счастье с моим любимым мужчиной.

На мгновение ей показалось, что сердце услышало её и остановилось. Оно перестало биться. Рита посмотрела на часы. Они показывали 13 часов 15 минут.

«Может, я умираю?»

Рита вздрогнула от оглушительного шума. Огромная картина, которая висела в зале, рухнула на пол. Рита смотрела на неё и не понимала, как это могло произойти. В душе поднялась боль и тревога. Нестерпимая боль. Невыносимая тревога. Она схватила телефон, и он в этот момент зазвонил. Номер был незнаком.

- Рита, - услышала она голос друга Глеба, - это Степан.

- Что? – голос не слушался её. - Случилось что-то ужасное? Он жив?

- Рита, он не хотел тебе говорить. Он оберегал тебя. Не хотел, чтобы ты видела его в таком состоянии. Хотел, чтобы ты запомнила его живым и здоровым. Две минуты назад. Мне позвонил его сын. Его последние слова были о тебе.

Стало очень темно. Внутри. В мире. Вселенная сжалась и всей своей тяжестью поселилась в её душе. Она не хотела открывать глаза. Она не желала мириться с действительностью.

Реальный мир открыл свои двери и поглотил параллельный мир. Теперь уже навсегда. Гормон любви, в котором только что звучали колокола, исчез, растворился, перестал существовать.

- Мама, это я, Эльдар, - услышала она родной и любимый голос сына, - Мы с Софи пришли к тебе. Мы всё знаем. Мама, открой глаза.

- Спасибо. Спасибо, что вы вдвоём пришли. Пожалуйста, побудьте сегодня со мной. Мне страшно.

Эмма, её любимая и единственная подруга, сама предложила поехать вместе со Ритой. Ей пришлось на несколько дней оставить свою, ставшую очень большой, семью. Сын и дочери рано обзавелись семьями, и каждые выходные приезжали к любимой маме со своими детьми. В такие дни огромный дом, в котором были теперь и бассейн, и сауна, и, даже, подвал с сотнями банок с соленьями, компотами и вареньем, наполнялся детским смехом, играми, и необыкновенным застольем. Николая застать в доме было сложно: он, по-прежнему, работал, не покладая рук. Только в этом доме Рита отдыхала душой, забывая все свои проблемы, и только рядом с Эммой она смогла пережить те дни, которые провела в городе, где уже не было, и никогда не будет Глеба.

Прошло сорок дней. Рита проснулась от ощущения, что на неё кто-то пристально смотрит. Три часа ночи. Ещё только начинает светать. На подоконнике её огромного окна сидит белый голубь.

Это он смотрит на Риту сквозь стекло. Она подходит к окну. Протягивает к нему руку. Голубь не улетает.

Она переходит на кухню, и видит, что голубь перелетает, и садится на перила балкона. Смотрит Рите в глаза.

И она, всем своим существом, всем своим неверием и верой, чутьём, душой, всем своим шестым чувством, которое есть или нет, понимает, что это Он, что это Его душа. Здесь. Рядом. Это он! Он! Он пришёл. Проститься! С ней!

- Глеб,- сквозь рыдания произнесла Рита, - Глебушка, родной мой. Единственный. Любимый. Это ты. Я знаю. Чувствую. Ты рядом.

Рита упала на колени.

- Почему всё так случилось? Почему? За что? Ведь ты ещё так молод. Господи, за что? Чем мы так провинились перед тобой? Глеб, почему ты не сказал, что болен? ТАК болен? Ты же знал, что умираешь? Прости меня. Прости за всё. Прости, что столько лет ждал. Прости, что не спасла тебя. Это моя вина. Только моя. Если бы я была рядом, этого бы не случилось. Но я не могла. Ничего не могла. Ничего. Ты знал, что я люблю тебя. И знаешь, что буду любить до самого последнего вздоха. Ты мой родной. Мой единственный. Мой любимый. Я знаю, это твоя душа пришла проститься со мной.

Голубь смотрел на рыдающую женщину, и не улетал.

Рита налила в блюдце воды и поставила перед ним. Насыпала зёрен. Она не знала, что ещё сделать для него.

- Что сделать, чтобы загладить свою вину перед тобой, Глеб? Что? Господи, почему так случилось?

Через три часа Рита ушла на работу. Голубь остался сидеть на перилах.

Вечером, придя с работы, она вызвала на дом парикмахера и попросила её сбрить свои волосы. Наголо. Она так захотела. Что это было? Может быть протест? Против несправедливости. Против неправильности. А может просто чтобы не сойти с ума.

Прошёл год. Год страданий и мук. Год каждодневных посещений храмов и церквей. Год молитв и покаяний. Год несмирения с происшедшим. Год без него. Год одиночества. Ещё один год их совместной любви.

Вчера она была на могиле Глеба вместе с его двумя друзьями. Стоял солнечный жаркий день. Ни облачка на небе.

- Ушёл человек из жизни, - тихо произнёс Степан, - и ничего после него не осталось.

- Неправда, - возразила Рита, - А наша любовь к нему? А сын? Внуки? Воспоминания? Я уверена, Глеб знает, что мы помним и любим его.

В этот момент случилось необъяснимое: на одно мгновение хлынул дождь. И только в том месте, где стояли они.

- Вот тебе и ответ, Степан. Глеб знает, что мы здесь, рядом с ним.

Они ещё долго сидели в кафе и вспоминали Глеба. Им всем необходимо было выговориться и вспомнить его добрым словом.

- Он был настоящим другом, - говорил Степан.

- Он всегда говорил только правду,- сказал Игорь.

- Однажды, на рыбалке, он спас нас от верной гибели. Рита, он рассказывал тебе?

- Нет. Сказал только, что однажды провёл ночь в лодке и сильно заболел. Были заморозки.

- Он никогда не любил хвалиться, - поддержал Степана Игорь.

- А ты знаешь, что у него есть научная работа, за которую ему могли бы дать Нобелевскую премию? Так он даже докторскую диссертацию не захотел писать. Некогда ему, сказал, - произнёс возмущёно Игорь.

- Его все уговаривали. А он сказал, что ему за матерью ухаживать надо. И это важнее.

Ночью, в поезде, Рите приснился сон. Они с Глебом стояли лицом к лицу и смотрели друг другу в глаза. Их разделяла стена, сложенная из прозрачных кирпичей. Они не могли пройти сквозь эту стену, не могли пробить её, чтобы прикоснуться друг к другу. Никогда ещё, даже при его жизни, их души не испытывали такой силы любовь и нежность. Они задыхались от огромного счастья, от необыкновенной внутренней близости друг к другу.

Рита проснулась от ощущения, что Глеб рядом. Огромное, до боли, счастье переполняло каждую клеточку её души и сознания. Ей казалось, что её душа сейчас разорвётся, или она задохнётся от этих чувств.

Пусть на мгновение, пусть – во сне, но она знала. Знала. Этой ночью Глеб был рядом с ней. Он сдержал своё слово, данное 38 лет назад: «Солнышко моё, я буду любить тебя и после смерти».

Попутчик.

Рита вернулась домой. В квартире было пусто.

Грустно, больно и одиноко. Она подошла к комоду, и достала все письма Глеба. Их было сотни. Взяла первое попавшееся. Странно, но оно не распечатано. Как такое могло произойти?

Рита помнила многие из них. Не наизусть. Нет. Часто перечитывала их, и каждый раз находила что-то новое. Это письмо было на нескольких листах и начиналось, как и все, с одних и тех же слов:

«Здравствуй, моя родная, моя любимая, солнышко моё ненаглядное!

Ужасно по тебе соскучился. Пытаюсь думать о работе, но ничего не получается. Ты у меня буквально всё время стоишь перед глазами. Мне тебя сейчас не хватает, как никогда. И для того, чтобы иметь возможность тебя видеть всегда рядом, я работаю день и ночь. Устал ужасно. Очень волнуюсь, как ты там сейчас без меня, как себя чувствуешь, не болеешь ли, как настроение? Очень хочется тебя видеть, обнять, поцеловать, отругать за что-нибудь. Мне кажется, что не найти и минутки, когда бы я о тебе не думал. Родная моя, я тебя очень люблю, и ты об этом не забывай. Единственная мечта и единственная цель в моей жизни – это как можно быстрее разобраться со своими делами (партийными и семейными), и быть рядом с тобой. Рита, я люблю тебя по-настоящему, без всяких скидок. И ты, пожалуйста, в этом не сомневайся ни на минуту. Ты моя. Моя навсегда. Как и я твой на всю жизнь. Я только тебя умоляю, чтобы ты была терпеливее в это трудное для нас время. Солнышко, я не умею писать красивые слова, да и не верю им. Ты знай только одно, что ты моя, ты понимаешь, моя! Родная, любимая, желанная. Моя перед богом, перед совестью. Моя в желаниях, стремлениях, мечтах. Моя в каждой секунде моей жизни, в каждом дыхании. Ты просто моя.

Любимая моя, помни, что мы друг друга сотворили друг для друга, и ни тебе, ни мне никто другой не принесёт счастья и душевного покоя, радости и боли, волнения и счастливых минут – всего того, что называется жизнью.

Пока мы не вместе, всё это живёт в нас невидимо для других, покрыто болью разлуки и тревоги друг за друга. Солнышко, не сомневайся в том, что это наше всегда будет внутри нас, что мы любим друг друга, и нужны друг другу, что мы уже неотделимы друг от друга, как душа от тела. Ты не должна ни минуты сомневаться. Ты знай, что я всей душой, всеми своими помыслами стремлюсь к тебе, мне бесконечно тяжела разлука с тобой, которая становится ещё тяжелей, когда ты своими сомнениями переворачиваешь мне всю душу. Мне становится очень больно, и я начинаю думать, что ты, наверное, стала меньше меня любить, не чувствуешь меня на расстоянии и что тебя окружают тысячи соблазнов. Давлю в себе всякие попытки к ревности. Рита, если ты меня любишь так же, как я тебя, ты не сможешь меня обманывать. Наверно, я уже такой, ничего с этим не сделаешь, хоть я и понимаю, что ты просто не можешь долго быть без меня. Я знаю, что ты должна меня видеть и слышать, обнимать и целовать.

Солнышко, мне от одного твоего ласкового слова здоровья и сил в 10 раз прибавляется, не говоря уже о настроении. Все трудности кажутся нипочём, когда ты со мною вместе, когда ты меня понимаешь, когда я чувствую твою любовь и поддержку.

Мой аленький цветочек, поверь, каждое моё письмо выстрадано, оно частица моей души, моей любви к тебе и боли за нас.

Родная моя, люби меня, слышишь! Главное для меня – быть рядом с тобой и сделать тебя счастливой, а всё остальное чушь.

Целую тебя. Безумно тебя люблю.

Твой родной и любимый Глеб».

Рита вспомнила, как однажды, Эмма задала вопрос Глебу.

- Глеб, скажи, если бы каждый из нас занимал на шкале жизни своё место от «минус» десяти, до «плюс» десяти, на какое бы место ты поставил себя?

- Я? – переспросил Глеб,- Конечно, на ноль.

Воспоминания прервал звонок в дверь. Рита никого не ждала, но дверь открыла сразу, даже не заглянув в глазок. На пороге стоял вчерашний попутчик.

- Простите? Что Вы здесь делаете? И как Вы нашли меня?

- Рита, ты, конечно, меня не узнала. Я так и знал.

- Вы кто?- спросила она, и в то же мгновение поняла, кто стоит перед ней, - Золтан? Ты?

- Надеюсь, на этот раз ты не выгонишь меня?

- Нет. Проходи. Мне надо о многом рассказать тебе.

Конец.

Добрый день, дорогие мои читатели. Спасибо вам за то, что ставите лайки, оставляете комментарии и подписываетесь на мой канал. Желаю вам хорошего настроения и удачи во всём.