Джек начал теряться в догадках.
- Может быть это клад русских? – мелькнул у него по возвращении из Пангархана вопрос. Но тогда он усмехнулся над ним. После того, как из Афганистана вернулся раненый Фаттах всего с тремя уцелевшими людьми, Моррис задумался. Могут ли русские, уходя, как – то помочь остающемуся Наджибулле? Могут. Чем? Финансово. Вот такой тайник – это тема! Тогда, получается его и охранял спецназ? Да и вертолёты появились вскоре после прихода туда отряда. Как же Ваджиб сумел проникнуть? Случайность? Может быть, от этого никто не застрахован. Когда он уходил из пещеры – был туман, могли и не увидеть. Стоп! Фантастика, какая-то! Похоже, меня немного закрутило с этими сокровищами.
Моррис вызвал помощника: - Как русский офицер?
- Без сознания, шеф, - последовал ответ.
- Лечите, - распорядился резидент.
- Зачем я его взял? – подумал Джек, - Это было инстинктивно, но, думаю, верно. Хотя привести такого рейнджера – это определённая опасность, он один раз не задумываясь перешагнул черту между жизнью и смертью, поэтому за ним нужно будет смотреть внимательно. Думаю, что он мне пригодится.
Бабур был в отчаянии. Он ругал себя и свою тягу к приключениям, вспоминал отца, который отговаривал его, да что теперь? Подземный мрак окружал его. Страшно ему не было, не хотелось вот так заканчивать свою молодую жизнь. От дум отвлёк русский, который застонал. Пожалуй, это и стало для него толчком – забота о раненом.
Проснувшись на следующий день, хотя в пещере этого и не было видно, Бабур осмотрел солдата, поменял повязку на ране. У него появилось желание к действию.
- Возможно, где-то есть выход, а я сижу, изображая грустного верблюда, - отругал себя Бабур.
Он начал осмотр пещеры. Вскоре первое открытие порадовало его. По стене сочилась влага, уходя в камни. Бабур попробовал сделать небольшое углубление, обмазав его землёй. Пару фляг воды есть, только вода лишней не бывает. Больше ничего интересного ему не попалось.
На следующий день Бабур увидел, что его рукотворный водоём немного наполнился водой – хорошо! Пошёл дальше, стараясь быстро осматривать стены, чтобы экономить батарейки фонарика. Вначале луч скользнул по нагромождению камней, идя дальше, но взгляд зацепил что-то. В самом верху горы камней открылся непонятный проём, напоминавший вход. Стало интересно. Бабур быстро начал отбрасывать камни. Так и есть, вскоре появились плиты, которые были входом куда – то. Молодость и желание выбраться быстро расчистили заваленный проход. Бабур не ленился, убрав все камни. Сколько он здесь был? Часа два точно. Пройдя вперёд, увидел, что узкий ход поворачивал вправо. Метрах в двух впереди в стене справа был провал на высоте его роста. Посмотрел, что там. Какие-то палки сложены с одной стороны, а с другой с десяток щитов, мечей и копий. Бабур попробовал разобрать перегородку, отделявшую этот небольшой зал от прохода. Камни начали поддаваться. Разобрав до половины, влез внутрь. Палки видимо когда-то были факелами. Попробовал зажечь один – горит. Только дерево, которое было обмотано давно пропитанной тканью, горело слабо. Зато его здесь было много. Бабур набрал факелов и пошёл дальше по пещере. Поджигая сразу три, он получал небольшой, нормальный огонь. Ход пошёл влево. Впереди большой зал с ровным полом и провалами.
- Ловушки! Как он мог об этом забыть? – холод пробежал по спине парня.
Хотя он тут же успокоился. Вход был завален, на полу есть провалы, значит, кто – то здесь уже был. Был?! Вновь вспомнился тот улыбающийся афганец, и тут же он вернулся к действительности – он в закрытой пещере и ему не до тайников.
Следующий зал был больше. Осторожно ступая, Бабур прошёл до провала, за которым виднелся вход в пустоту. Включил фонарь, посветил, но толком ничего не рассмотрел. Надо идти за снаряжением.
На стоянке его ждал сюрприз – русский пришёл в себя. Парень хмуро смотрел на него. Бабур сложил пирамидой оставшиеся факела, поджёг их, повернулся к русскому и сказал: Тепло будет, чай пить.
- Ты, кто? – немного удивлённо спросил солдат.
- Я русски говорить мало – мало, - меня зовут Бабур. Какой же язык ты понимаешь? - добавил он по – таджикски.
- Этот язык я тоже понимаю, - ответил русский.
- О! – обрадовался Бабур и начал рассказывать русскому, как их свела судьба.
- Кто из наших ещё остался жив? - спросил солдат, когда Бабур закончил рассказ.
- Я больше никого не видел, тебя спасал, - ответил он, удивившись, что русского не волновало, что они в ловушке, а интересовала судьба товарищей.
- А ты сам, кто? – спросил русский.
- Я – Бабур, а тебя как зовут? – обратился Бабур, протягивая руку.
- Меня – Рустам, - ответил солдат.
Рукопожатие было крепким и тёплым.
Бабур продолжил рассказ, теперь уже о себе.
Его дедушка Юсуф родился в Таджикистане в семье музадуза – мастера, который шил сапоги. Отец с детских лет стал приучать мальчика к ремеслу. За год до революции семья переехала в Кабул, где дело пошло. Причём этому способствовал талант молодого Юсуфа. Сапоги не только прекрасно сидели на ногах, но ещё имели удивительную элегантность. К ним приходили заказывать сапоги даже иностранцы, которые работали в столице Афганистана в разных дипмиссиях. В 20 – х годах немец Вальтер, поражённый мастерством молодого умельца, уговорил его переехать в Германию, где у его отца была обувная фабрика. Юсуф уехал с молодой женой и маленькой Гюзелью. Они жили тихо и спокойно, сапоги, которые шил Юсуф, красовались на ногах многих высокопоставленных чиновников Германии. В 1933 году, после приходя Гитлера к власти, Юсуфу стало небезопасно оставаться в немецких землях. Вальтер помог ему уехать из страны через Швейцарию. Вначале хотели остаться во Франции. Обустроились, начали налаживать жизнь. Юсуф устроился работать на фабрику рабочим. Через несколько лет им пришлось уехать – начавшаяся война напугала их, потому что довелось увидеть погромы фашистов в Германии. Затем были скитания по Ближнему Востоку, пока семья не остановилась в Мешхеде. Здесь Юсуф сумел открыть свою мастерскую.
- Однажды в 50-х годах дедушка Юсуф познакомился на улице с человеком, который бежал из Советского Союза – это был мой отец – Саид, - продолжал Бабур.
Он привёл его к себе домой, где тот познакомился с его женой и дочерью Гюзелью. Юсуфу как раз требовался помощник, и он предложил земляку работу. Саид честно рассказал сапожнику обо всей своей жизни. Юсуф принял его таким, каким он был. В ремесле, к которому его начал приобщать Юсуф, у Саида дело спорилось. Здесь всё играло роль: желание работать и принести пользу, показать свои способности и порадовать людей, которые поверили ему, пустили в свой мир. Юсуф и в Мешхеде сумел показать свой талант – его сапоги ценились. Правда, большую мастерскую с хорошими объёмами ему поднять не получилось, поскольку его товар был штучным, зато заработок и клиентура были стабильными. Но таджик – сапожник сумел со временем выкупить примыкавший к мастерской дом. За мастерской он переделал вместительный флигель, который можно было использовать и для жилья. Именно в нём и предложил Юсуф поселиться Саиду. Работа в трёх шагах и за съёмную квартиру платить не надо.
Часто по вечерам Саид оставался в доме Юсуфа, рассказывая о гражданской и Отечественной войнах, лагерях, послевоенной жизни. Послевоенная жизнь в СССР, по словам земляка, была простой, даже где-то скромной, но дружной. Юсуф делился своими воспоминаниями о жизни в разных странах. Саида согревало тепло и спокойствие, которое он наконец-то обрёл в семье Юсуфа. Ценнее у него не было ничего в жизни, если не считать далёкого и потерянного детства.
Прошёл год и Саид, стараясь придерживаться обычаев, принёс Юсуфу калым в виде своих монет и подарков. Вскоре Саид с Гюзелью сыгрыли свадьбу. Скромное торжество новыми красками осветило дом Юсуфа. Так случилось, что детей у них не было, что сильно всех огорчало.
- Я помню этот день, когда сидел никому не нужный на улице, - продолжал Бабур, - Мои настоящие родители, придя в Мешхед, умерли в какой-то ночлежке. Возле меня остановилась женщина. От неё исходило столько света и тепла, что я протянул ей руку и пошёл с ней, обретя в три года новый дом и родителей, которые подарили мне счастье. Они для меня самые настоящие родители. Я был долгожданным и единственным ребёнком, поэтому дедушка с бабушкой и родители меня баловали. Хотя отец при этом старался воспитывать в строгости. В 13 лет он усадил меня вечером напротив себя, и я впервые услышал рассказ о его трудной и суровой жизни. Его детство прошло в бедности, а молодость наполнилась войной и страданиями.
Рустам взволнованно слушал рассказ нового знакомого, который спас ему жизнь, а теперь открывал своё прошлое. Насторожило имя отца Бабура, но мало ли? Только когда парень произнёс название кишлака …
- Стой, - перебил Рустам Бабура, - А у твоего отца был друг Хаким?
- Откуда ты знаешь?! – воскликнул парень, и в его глазах при отсветах пламени даже мелькнул испуг.
Дальше они, поняв, что их родные люди – и есть те друзья детства и молодости – Хаким и Саид, стали наперебой засыпать друг друга вопросами, удивляясь ответам. Чудесная встреча перечеркнула все лишения.
- Ты ищешь сокровища? – спросил после получасового раунда вопросов и ответов, Рустам.
- Почему ты решил, что здесь спрятано что – то ценное? – ответил вопросом Бабур.
Тогда Рустам рассказал ему о записной книжке и карте, записи с которых он перевёл.
- Понятно, - задумчиво ответил Бабур, - Дедушки Юсуфа не стало 5 лет назад. Последние года три он уже и не работал, а только контролировал нас. Бабушки не стало, когда мне было десять. Я долго работал с отцом в мастерской. Отец, конечно, делает хорошую обувь, но она уступает дедушкиной, да и нам всё труднее конкурировать с большими мастерскими, которые оснащены новым оборудованием и выпускают партиями. Хотя наша классическая обувь ещё в цене. Вот мы и решили расширяться, иначе новые мастерские нас задавят. Тогда я и стал просить отца отпустить меня в Афганистан. Он был против. Я тайно подготовился и уехал в надежде, что может быть, найду здесь что-то ценное, что поможет нам сохранить ремесло.
Бабур на стал рассказывать Рустаму о своих открытиях.
Разговор закрутился с новой силой, обрастая новыми подробностями. Казалось, что раздвинулись границы пещеры, которая в своих подземных чертогах закрыла двух молодых людей разных национальностей, из разных стран и миров, но которые, встретившись, сумели восстановить оборванную несколько десятилетий назад нить.