12 декабря пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков заявил, что традиционная ежегодная большая пресс-конференция Владимира Путина в этом году не состоится. Такое изменение в информационной политике Кремля вызвало недоумение многих журналистов и политологов – большие пресс-конференции стали элементом культуры коммуникаций, а слом традиций всегда воспринимается болезненно. Впрочем, жизнь не стоит на месте и некоторые традиции иногда стоит менять.
Версию недобросовестных комментаторов о том, что отмена большой пресс-конференции связана с извечной политикой Кремля по удушению свободы слова и прочих свобод отметем сразу, как не выдерживающую критики: ранее Владимир Путин провел 16 ежегодных больших пресс-конференций продолжительностью по несколько часов; в большей части этих мероприятий участвовало свыше тысячи журналистов. Ни один мировой лидер ни в настоящем, ни в прошлом ничего подобного не сделал. И дело не в приверженности свободе слова – несколько часов подряд удерживать гиперактивную аудиторию в тысячу с лишним человек и содержательно отвечать на самые разные вопросы под силу далеко не каждому. Путин с этой сверхзадачей благополучно справлялся.
Вероятнее всего, справился бы и сейчас. Однако по каким-то причинам большую пресс-конференцию он, если верить Пескову, отменил. Пока известно, что мероприятие не состоится до Нового года.
Причин этой отмены, видимо, несколько. Во-первых, в экспертном сообществе ещё с середины прошлого десятилетия стало складываться мнение, что формат таких мероприятий себя исчерпал, прежде всего из-за неизбежности тематического винегрета и полностью отработанного набора социальных ролей у участников мероприятия – эти бесконечные девочки из федеральных СМИ, с трудом понимающие, о чем они спрашивают президента; профессиональные подхалимы с большим стажем; говорящие с акцентом русофобы со всяких там BBC и т.п.; региональные фрики из глубинки и прочие, прочие, прочие уже давным-давно приелись.
Во-вторых, качественный уровень журналистики падает, причин тому много – это и коммерциализация СМИ, и их политическая ангажированность, откровенно мешающая развитию и становлению профессионального журналиста, наконец, общее снижение уровня культуры. То есть, спикер – мировой лидер, чей политический талант раскрывается год от года, а его собеседники в массе своей мельчают; контраст между спикером и аудиторией становится всё более заметным.
В-третьих, большая пресс-конференция задумывалась как площадка для диалога с профессиональным медийным сообществом. По целому ряду причин (и это не только падение качества и коммерциализация журналистики) единого профессионального сообщества в этой сфере уже не существует. Оно очень резко сегментировалось, «линий разлома» много, они разные – политические, экономические, социокультурные. Несомненно, катализатором этого раскола стала Специальная военная операция – значительная часть «почетных» гостей пресс-конференций прежних лет после 24 февраля сделала свой выбор отнюдь не в пользу своего Отечества. Разговаривать с ними Путину больше не о чем.
Наконец, форм работы со СМИ много, большая пресс-конференция - не единственная. Вероятно, президент будет общаться не со всеми сразу, а адресно, то есть информационная политика Кремля станет более гибкой и отвечающей вызовам времени.