Нашумевшие истории с торговыми центрами в Подмосковье заставили меня снова подумать о моей несчастной опустевшей Меге на Парнасе, где все последние годы было так здорово и уютно в эти декабрьские дни. Еще с середины ноября – как только в Икее появлялась новая новогодняя коллекция – парковка там обычно бывала забита полностью даже в будни, а уж в выходные поездку туда лучше было и не планировать, если не хочешь обезуметь от гвалта и толп народа.
Подумать только, что мы даже ссорились из-за того, фрикадельки или хот-доги есть – кто бы нам сказал тогда, что это и было счастье. Все ушло, как будто и не было его, только призраки былого летают вместе с ветром по практически пустой парковке. Не надо больше нарезать круги по ней по получасу, пытаясь найти местечко поближе к месту погрузки, и даже пытаться освободить для поездки какой-то из будних дней – приезжай, когда хочешь, только уже незачем.
Было – и не стало, оставив только воспоминания с тенью сомнения – да было ли это вообще? Может быть, мы придумали эту жизнь, может быть, она нам только снилась, может быть, мы просто все жили в матрице. Многолетний искусственный морок рассеялся, и мы наконец увидели эту реальность такой, какая она есть и всегда была. Нам только казалось, что мы живем нормальной жизнью с твердой почвой под ногами. А мы всего лишь временно были в хрупком домике на сваях над огромной ледяной пустынной парковкой. Волшебство закончилось, чары перестали действовать, хрупкий домик исчез, и мы провалились в этот холод и пустоту.
Нам, конечно, грех жаловаться, и кто-то совершенно справедливо напомнит о тех, кому (среди прочего, и из-за этого нашего безмятежного многолетнего пребывания в матрице) намного хуже, да что там, это сравнивать просто неэтично. Я не о сравнении, а об этом практически экзистенциальном холоде, который раньше лишь прорывался в нашу жизнь местами, а теперь зияет и вовсе ничем не прикрытым.
От нас ушло то, что его прикрывало, то, что нас спасало и, в сущности, помогало этот холод как-то душевно пережить – мы выживали в этой праздничной толпе, под светом этих ламп, в разноцветье этих витрин. А теперь, как повстанцы в Зионе, мы остались с этим холодом один на один, и защищают нас от него лишь убогие, наспех вручную связанные кофты.
Надо ли находить в себе силы, чтобы праздновать, радовать близких, помогать тем, кому нелегко, создавать красоту и уют? Надо, потому что нельзя забывать, что такое норма, и нельзя делать нормальным то, что таковым не является. Но и создавать себе иллюзию, что все может вернуться и стать, как было, тоже не стоит – в матрицу вернуться невозможно, и ничего уже «как было» не станет. Мы остались одни, и справляться нам надо теперь самостоятельно, без хот-догов и фрикаделек. Надо выходить из этого холода и пустоты, создавать новую нормальную реальность самим – какой она получится, в такой и придется жить.