Советское авторское право — система, при которой за результаты творчества платили, но пользоваться ими абсолютно свободно авторы не могли. Выстраивать её государство стало сразу и активно — национализируя произведения, объявляя их общественным достоянием, отказываясь от наследования исключительных прав. Как это происходило в первые послереволюционные годы изучили Егор Боголюбов из НИУ ВШЭ и Маргарита Поваренкина из Кемеровского госуниверситета.
Как быстро после Октября 1917-го новая власть обратилась к сфере авторских прав?
Практически сразу же. Спустя пару месяцев, в начале декабря 1917 года, Народный комиссариат просвещения РСФСР подготовил Проект декрета об авторском праве. Документ был предварительно одобрен Владимиром Лениным и 29 декабря рассмотрен на заседании ВЦИК.
Что предлагалось нового, по сравнению с дореволюционным законодательством?
Сократить период охраны авторских прав после смерти автора более чем в три раза: с 50 до 15 лет. После этого научно и художественно ценные произведения сроком на пять лет попадали под монополию государства. Затем право собственности прекращалось, и издавать их разрешалось любому желающему.
Однако наследование авторских прав по сути никто не отменял?
По проекту декрета, да. Но на заседании ВЦИК, где он обсуждался, верх взяли сторонники отмены. В итоге из принятого 29 декабря 1917 года Декрета «О государственном издательстве» нормы о наследовании исчезли. «Произведения “русских классиков” (“корифеев литературы”), срок авторских прав которых истёк», можно было объявлять госмонополией на пять лет, а публиковать планировалось в двух вариантах: полном научном и сокращённом (в виде избранных сочинений).
Кого записали в «корифеи литературы» и «русские классики»?
Сначала — около 60 человек. В перечне, составленном Наркомпросом, значились в том числе В. Белинский, С. Аксаков, А. Герцен, А. Грибоедов, Н. Гоголь, Ф. Достоевский, М. Лермонтов, А. Пушкин, Н. Некрасов, И. Тургенев, Л. Толстой, А. Чехов.
Родственники автора больше не распоряжались его наследием. Значит, отменялись и гонорары?
Не отменялись, но переходили в распоряжение государства и ему же перечислялись. В ноябре 1918 года это узаконил очередной декрет. Из причитающегося автору вознаграждения наследники получали содержание на уровне прожиточного минимума, но при условии, что произведение национализировано, а они сами признаны нуждающимися и нетрудоспособными.
С умершими классиками и не классиками понятно. Что со здравствующими?
Их исключительные права оставались, хотя и с ограничениями. Если произведение считалось «достоянием РСФСР», автору позволялось его использовать только с разрешения Наркомпроса. При этом он гарантированно получал «гонорар по утвержденным ставкам».
Принцип, как считалось, работал на «освобождение авторов». От чего или кого?
В формулировках того времени — от «хищнических поползновений» буржуазных издателей. Договоры между ними и авторами назывались кабальными, условия — недопустимыми, выплаты — ничтожными. Государство объявляло этому борьбу, хотя само играло по специфическим правилам.
Что, впрочем, не помогло — печатный рынок вскоре стал полностью государственным?
В первые послереволюционные годы коммерческие издательства ещё работали — в 1922-м только в Москве их насчитывалось свыше 143. Однако государство последовательно лишало их заказов: в 1917 году запретив печатать русских классиков, в 1918 — наложив вето на издание нот, в 1919 — разрешив только Госиздату публиковать архивы умерших деятелей науки и искусств, в 1921 — опять же Госиздату отдав право на выпуск учебников и учебных пособий.
В итоге частники либо ушли, либо попали под госконтроль. Так же как авторы, для которых, по словам Ленина, государство стало «защитником и заказчиком». В обмен на изъятое у них право эксклюзивно и в полную меру распоряжаться своим творением.