Этот народ неустанно вел кровопролитные войны и при этом был щедро наделен творческими талантами, прежде всего литературным.
Как говорит легенда, в 1168 году ацтеки покинули свою прародину - остров Астлан - и после многолетних скитаний вышли к озеру Тескоко в Мексиканской долине. На его берегах уже существовали десятки городов, созданных родственными ацтекам народами. Места были благодатные: обилие птицы и рыбы, «плавучие сады» - чинампы, дававшие исключительно богатый урожай, каналы, связывавшие Тескоко с другими озерами... Ацтеки решили остаться здесь: они соединили два болотистых островка и основали на Тескоко город Теночтитлан. На первых порах они уступали по силе своим соседям, но, искусно используя постоянное соперничество ближайших народов и играя на их слабых сторонах, постепенно набирали мощь.
К началу XV века Теночтитлан превратился в один из самых могущественных городов Мексиканской долины - так что позднейшие историки стали называть ацтеками целую совокупность родственных народов, говоривших на языке науатль.
Тройственный союз, созданный в середине XV века Теночтитланом, Тескоко и Тлакопаном, начал последовательное завоевание новых земель. Его армия, состоявшая из профессиональных солдат и ополчения, насчитывала, по оценкам пришедших сюда позже испанцев, около 150 тысяч человек. Противостоять ей никто не был в силах. Ацтеки предпочитали сражаться в рукопашном бою, чтобы доказать личную доблесть, и отнюдь не стремились убить врага. Как и майя, они предпочитали брать пленных для жертвоприношений своим бесчисленным богам.
Ацтеки были не только отличными воинами. Они не пренебрегали и учением, многое перенимая у покоренных народов. В Теночтитлане обязательным было посещение школы. Ацтеки позаимствовали у миштеков рисуночное письмо и создали богатую литературу на языке науатль: драматические произведения, прозу и поэзию. Одним из известных поэтов и философов был правитель Тескоко Несауалькойотль (1402-1472). Он учредил специальную премию для победителей общенародных поэтических состязаний, а его собственные стихи переводятся теперь на современные языки.
Столица ацтекской империи Теночтитлан был самым большим городом Америки, а вероятно, и всего тогдашнего мира. Когда в него вступили солдаты Эрнана Кортеса, в городе проживало, по некоторым источникам, 650 тысяч человек. Кортес был потрясен увиденным: «Город так же велик, как, например, Севилья. Улицы его широки и прямы. Половину улицы образует мостовая, другую половину - канал, по которому плавают лодки. Одна из площадей больше, чем весь город Саламанка. Ежедневно на ней собирается более 60 тысяч человек. У [царя] Моктесумы имеется несколько замков удивительной красоты. Для описания великолепия и деталей главного святилища города - храма Уицилопочтли - человеческий язык слаб».
Ко времени прихода испанцев ацтеки завоевали почти всю Мезоамерику, обложив данью тридцать восемь государств и владея территорией от побережья Мексиканского залива до Тихого океана. Удерживать власть над многочисленными покоренными народами становилось все труднее. В Тройственном союзе наметился раскол. Напряжение в империи нарастало и с приближением окончания 52-летнего календарного цикла, чреватого, по представлениям индейцев, гибелью мира. Богов задабривали массовыми жертвоприношениями. В 1478 году при освящении Великого храма в Теночтитлане за четыре дня в жертву было принесено двадцать тысяч человек.
Когда на побережье появилось несколько сотен незваных пришельцев, ацтеки впали в замешательство. Как утверждали жрецы, кто-то из двух создателей вселенной - Кецалькоатль или Тескатлипока - пришел с моря, чтобы решить судьбу мира. Император Моктесума, устроив для Кортеса пир, вручил ему наряды обоих богов, но тот так и не облачился ни в один из них. Растерянные индейцы позволили испанскому отряду беспрепятственно войти в столицу, и только вызывающие действия пришельцев спровоцировали их на восстание. В 1521 году после трехмесячной осады Теночтитлан был взят конкистадорами. На руинах замка Моктесумы (который погиб при невыясненных обстоятельствах) Кортес соорудил себе новый дворец, а вскоре город Мехико поглотил почти все остальные следы «варварского великолепия».