ЯНДЕКС-ДЗЕН ПРИСВОИЛ ДОХОДЫ ОТ РЕКЛАМЫ. КАНАЛ РАССЧИТЫВАЕТ НА МАТЕРИАЛЬНЫЙ СТИМУЛ СО СТОРОНЫ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ. ПЕРЕВОД 100 рублей СПАСИБО ЗА ПОДДЕРЖКУ
Первого декабря 1944 года, в ходе боев за освобождение Белоруссии, у деревни Красная слобода, батальон капитана Сапрыкина удерживал стратегически важную высоту, оказавшись отрезанным от основных сил. На исходе третьего дня, потеряв 90% личного состава, комбат вызвал огонь артиллерии на себя, так как остановить атаку 15 немецких танков оставшимся бойцам было уже нечем. Передав по рации координаты, капитан закончил сеанс радиосвязи словами: «Батальон свою задачу выполнил. Простите и прощайте. Умираем за родину».
Через двое суток, когда войска продвинулись вперед, похоронная команда собрала останки павших солдат и захоронила их в братской могиле. Командование дивизии решило представить убитого командира к званию Героя Советского Союза, однако, прежде чем оформить документы, требовалось изучить личное дело капитана Сапрыкина.
В папке было написано, что уроженец Липецкой области, окончив Воронежский педагогический институт, работал учителем в сельской школе. Летом 1939 года его призвали в ряды РККА и направили в Грозненское пехотное училище. Курс обучения закончился в мае 1941, поэтому войну 25-летний краском встретил в Западном Особом военном округе. За последующие три месяца, лейтенант, владевший, к тому же, немецким языком, дослужился до помощника начальника штаба, но скоро их дивизия попала в Вяземский котел. Из окружения прорывались мелкими группами, неся потери не столько в стычках с фашистами, сколько из-за болезней, холода и голода. Однако Сапрыкину повезло – в декабре 41-го ему удалось выйти к своим. Многомесячная проверка в фильтрационном лагере закончилась тем, что офицера, сохранившего как документы, так и оружие, лишили воинского звания и приговорили к 10 годам заключения.
В соответствии с приказом №227, его направили в штрафной батальон, отсрочив исполнение приговора. После ранения, как искупившего вину кровью, старшего лейтенанта переводят в обычную часть. Последующие полтора года, он «образцово исполняет воинский долг», а свой последний бой капитан Сапрыкин встречает с орденами Красной Звезды, Александра Невского и медалью «За отвагу».
Прочитав все материалы, в штабе дивизии поняли, что с такой биографией, даже ежедневно совершая подвиги, высшую награду родины можно получить только посмертно. Чтобы избежать чудовищного недоразумения, лишний раз сверили список потерь и только после этого, с легким сердцем, подписали представление на Героя. Во всех остальных инстанциях придерживались того же правила, поэтому в июне 1944-го выходит приказ о присвоении погибшему смертью храбрых защитнику отечества Золотой Звезды.
В конце сороковых годов, чтобы не дай бог, молодое поколение не усомнилось в лозунге «Никто не забыт», именем В.А. Сапрыкина называют школу, в которой он преподавал. Учителя, выполняя распоряжение обкома партии, провели торжественную линейку, рассказав детям о беспримерном подвиге их земляка.
На этом славная страница военной летописи могла бы закончиться, но, как это часто бывает, жизнь внесла свои коррективы. В 1975 году, в советское посольство в Оттаве обратился мужчина, представившийся Владимиром Алексеевичем Сапрыкиным. Здесь ветерану несказанно повезло, потому что в Канаде в то время работал один из будущих «архитекторов перестройки» А.Н. Яковлев, тоже побывавший на фронтах Великой Отечественной.
Посол внимательно выслушал посетителя, рассказавшего, что в том бою, у белорусского села, он был тяжело ранен и взят в плен. В дальнейшем, пройдя все круги ада, их концлагерь освободили американские войска. После долгих раздумий, помня о том, что, даже ВЫЙДЯ из окружения в 41-м, ему не удалось заслужить доверия органов, он не рискнул встретиться с офицерами особого отдела еще раз, но уже в качестве военнопленного и эмигрировал в Канаду. Долгое время, опасаясь за судьбу родственников, Сапрыкин не давал о себе знать, надеясь, что в Союзе его считают погибшим.
Однако недавно, в связи с потеплением в отношениях между державами, он связался со своим отцом через организацию Красный крест и узнал о присвоении ему звания Героя.
- На сегодняшний день, – резюмировал Владимир Алексеевич, – даже имея определенное положение, высокооплачиваемую работу инженера и многое, что к этому прилагается, я готов все бросить и вернуться на родину. Конечно, имея твердую гарантию того, что не буду осужден за несовершенные преступления. Кстати, мне до сих пор не понятна позиция советских властей, так как в США, Канаде, да и в других странах, где я побывал, я часто общался с фронтовиками. Поверьте, среди них были и те, кого освободили из плена в конце войны. Все они, без исключения, получили награды за проявленную в плену стойкость, хотя условия их содержания были гораздо мягче, чем у нас. При этом никому в голову не приходит обвинять этих людей в предательстве, как это часто случалось в нашей с вами стране.
«Как это часто случалось», посол знал лучше собеседника, поэтому посоветовал не торопиться с подачей заявления, сказав, что проверка займет не один месяц.
Бывший гвардии капитан согласен был ждать, сколько потребуется, но на этот раз советская бюрократическая машина закрутилась быстрее обычного. Правда, совсем не в ту сторону. Как только А.Н. Яковлев доложил о необычном визитере, комитет государственной безопасности начал скрупулезную проверку. Следователь по особо важным делам КГБ СССР Константин Сафонов, получил из архивов ГДР и ФРГ подробные сведения, о пребывании з/к Сапрыкина во всех пяти лагерях смерти. Все они свидетельствовали, что «интересующий советских коллег фигурант, с нацистской администрацией не сотрудничал».
Получив такое заключение, чрезвычайный посол товарищ Яковлев, в ходе личной встречи с секретарем ЦК КПСС товарищем Устиновым, представил ему все необходимые документы, но в ответ услышал:
- У нас Героев за границей нет. А если, кто-то и есть, то это уже не герой. Я, по крайней мере, таких героев не знаю и знать не хочу. Пусть этот ваш дезертир – как, говорите, его фамилия? – свечку поставит, что уцелел. Разговор окончен.
Не имея привычки откладывать важные дела в долгий ящик, Дмитрий Федорович, через год ставший министром обороны, одним звонком по телефону правительственной связи отменил подвиг капитана Сапрыкина. Соответствующий документ об ошибочном присвоении звания Героя Советского Союза вступил в силу 25 августа 1977-го. А с началом нового учебного года, средняя школа в селе Ольховатка Воронежской области вновь стала безымянной. Учителя, выполняя распоряжение обкома партии, на открытом уроке посоветовали детям забыть имя предателя родины.
Александр Яковлев нашел в себе мужество лично сообщить об этом незаслуженно униженному ветерану. Кроме того, ему пришлось довести до сведения «иностранного подданного мистера Сапрыкина, что его присутствие на территории Советского Союза нежелательно. Выезд за рубеж родственников эмигранта также невозможен».
Отставник выслушал решение советского правительства с каменным лицом, но, уходя, попросил посла «если когда-нибудь станет возможным, перезахоронить мои останки на том самом рубеже, рядом с ребятами».
К чести А.Н. Яковлева надо сказать, что он не забыл об этом разговоре. Однако восстановить справедливость удалось лишь через полтора года после смерти Владимира Сапрыкина.
Четвертого декабря 1991 года президент Советского Союза Михаил Горбачев издал указ о возвращении ему высокого звания.
Еще через восемь лет, власти суверенной Белоруссии исполнили последнюю волю Героя – 2 июля 1999 года, по согласованию с канадской стороной, его прах был эксгумирован и захоронен в братской могиле у села Красная слобода.
ПРОДВИЖЕНИЕ СТАТЕЙ ЗАВИСИТ ОТ КОЛИЧЕСТВА "ЛАЙКОВ" И ЧИСЛА ПОДПИСЧИКОВ.
Дом Павлова - зачеркнутые герои и выборочный пиар по-советски
Искалеченная судьба вдовы генерала Качалова, погибшего в августе 41-го