Почти десять лет назад, с принятием закона о волонтёрской и добровольческой деятельности, были уничтожены робкие ростки самоорганизации граждан страны.
Марина Шаповалова, писатель
Рында. Кто вспомнит сегодня текст российского блогера с таким названием?
Был конец лета 2010 года. В июне-июле стояла аномальная жара, загорелись торфяники. Автор поста про рынду писал об уничтожении пожарных прудов в его области: десятилетиями казалось, что они никому не нужны, власти их осушили, засыпали, земли распродали, а когда заполыхали вокруг леса, подвоз воды для тушения оказался нерешаемой проблемой. «Верните рынду!» - прозвучало требованием «не оптимизировать» местные хозяйства московским кабинетным усмотрением: пруды, созданные до и при советской власти, были вовсе не блажью, благодаря им в редкие засушливые годы сохранялись леса. Но жителей области никто не спрашивал, принимая решения. Текст тогда разлетелся десятками тысяч перепостов, подняв волну народного возмущения: «Доколе?»
Ещё до задымления Москвы в городе словно само собой поднялось волонтёрское движение: в центре и на районах образовались сборные пункты, люди собирали воду, вещи, одеяла, грузили «газели», микроавтобусы и ехали на пожары. В сети появлялись видео с мест бедствия… Автору «Рынды» ответил премьер-министр Путин, похвалив гражданские инициативы.
Через два года был потоп в Крымске. Волонтёрская самопроизвольная активность повторилась: сборы необходимого, отправки добровольных помощников группами. Из Ростова, Воронежа, Волгограда и Москвы, конечно. Хотя, казалось бы, где тот Крымск, а где Москва. Но год был уже 2012-й. И власть, явно не препятствуя гражданской самоорганизации, вовремя учуяла в ней для себя опасность. И сообразила известным способом возглавить, раз нельзя предотвратить: через год был готов новый законопроект о волонтёрской и добровольческой деятельности. Подробно регламентирующий вообще всё с перечнем необходимых для регистрации «деятельности» справок и документов. После принятия закона любой человек, предложивший соседям «как в прошлый раз» собрать воду и бутерброды для пострадавших, автоматически становился правонарушителем…
Это всего лишь один штрих к описанию обстоятельств, объясняющих отсутствие в России гражданского общества. Его ростки естественным образом появлялись и проявлялись везде: в сборах помощи, в инициативах совместного обустройства дворов и подъездов, в работе с детьми, в организации альтернативных официозу праздников – как это было с «Бессмертным полком» при его возникновении, когда памяти о войне граждане попытались придать человеческое измерение памяти семейной. Государство прибрало к рукам и извратило всё, что не смогло задавить регулированием и прямыми запретами.
Я знаю, мне тут обязательно придут сказать, мол, «а мы-то смогли!» Не обольщайтесь: вы смогли потому, что ваша госмашина была слабее, беднее или глупее. Или всё сразу. Власть, обладающая превосходящими ресурсами и мощным силовым аппаратом, может выдавить и задавить всё. Чем больше и сильнее государство, тем ничтожнее в нём человек.
Просто не забывайте об этом! А то ненароком сможете повторить.