Когда я был маленьким, никаких татуировок не было. Зато было другое, весьма понятное русское слово - «наколка». В гости к бабушке из Латвии приезжал мой сверстник Сёма. Он всегда был модно одет, привозил с собой самые диковинные игрушки, которых в наших магазинах отродясь не было (например, водный пистолет). И если мы, простая советская детвора, носили обычные хлопчатобумажные шорты и майки и сандалии из беларусского Гродно, то Сёма красовался в кепке «USA California», яркой зеленой майке и кроссовках «Reebok». То был 1990-й год.
Как-то я сидел с папой в беседке двора и наблюдал, как худощавый высокий мужчина — отец Сёмы — раскачивал сына на качелях. На плече мужчины, одетого в обтягивающую ярко-синюю майку, красовалась сизая клякса. Я спросил папу: “Что это?”, на что получил такой ответ: “Роман, это наколка. Их делают в тюрьмах. Ничего хорошего в этом нет”. Далее последовал рассказ о том, как под кожу вводят чернила, делают это в антисанитарных условиях и что избавиться от наколки пр