13 декабря 1937 года произошло мрачное событие, известное как Нанкинская резня…
…Вторая японо-китайская война началась в июле – не вдаваясь в подробности, сообщим, что основной целью Японии была, фактически, колонизация возможно большей территории Китая – а эффективно сопротивляться этому Поднебесная, раздираемая внутренними противоречиями, не могла. К тому моменту Нанкин уже почти десятилетие был столицей, и его население превысило миллион человек. Последовательно продвигаясь вперёд, войска японской императорской армии в начале декабря подошли к городу – и, после очередного отступления гоминдана, войдут в него 13-го декабря…
…Последовавшие за этим события трудно поддаются пониманию в наши дни – потому японцы склонны утверждать, что свидетельства о зверствах их солдат сильно преувеличены – а то и вовсе сфальсифицированы… По мнению другой стороны, в течение шести недель самураи без единого выстрела перебьют, по разным оценкам, от двухсот тысяч до полумиллиона человек независимо от пола и возраста – рубили головы, закапывали живьём, сжигали, кололи штыками… Независимо от цифр, многое из сказанного подтверждается фотографиями – императорские солдаты с какой-то удивительной старательностью снимали происходящее!.. (Примерно так же вскоре будут вести себя их педантичные немецкие союзники).
…Однако в те дни в Нанкине людей будет спасать именно немец – Йон Рабе, гендиректор представительства «Сименса», и, между прочим, член НСДАП – более того, местный партийный лидер!..
…Впрочем, на сей раз командовать ему придётся парой десятков таких же сумасшедших европейцев и американцев (остальные сбежали) – а также организованной ими Нанкинской зоной безопасности. (Она расположится вокруг дома Рабе – и спасёт жизни, как минимум, двухсот тысяч человек… как говорят, около шести сотен находились в самом доме).
…Спасёт, конечно, не всех – японцы то и дело пытались (и нередко успешно) проникнуть на эту условную территорию за добычей – не мог же везде на их пути стоять Рабе с неизменным нацистским значком на пиджаке – а то и флагом в руках… Часто председатель международного комитета по безопасности Нанкина надевал повязку Красного креста – но нацистская символика производила на японских вояк большее впечатление – союзники, как-никак…
…Впрочем, защитить такую массу людей от прямого истребления станет только началом – их надо было кормить и лечить… Каким-то образом Рабе более-менее удавалось это делать на протяжении шести недель, пока в городе шла бойня – японское командование не могло совсем уж отказать представителю дружественного государства…
…Тем временем, «Сименс» уже вовсю требовал своего представителя обратно – какой может быть бизнес в разгромленной стране?.. Рабе не уедет, пока страсти слегка не остынут…. На прощание ему вручат платок с надписью: «Для сотен тысяч людей ты – живое воплощение Будды!»
…В Германии Рабе попытается привлечь к Нанкинской резне общественное внимание – но его вызовут в гестапо, и вежливо посоветуют держать язык за зубами. Правда, в концлагерь не отправят – и даже не отберут пресловутый значок…
…который в 1945-м станет для Рабе источником новых неприятностей – сначала его, как нациста, загребут наши; потом – британцы. И те и другие, на удивление, отпустят без последствий – впрочем, восемь лет, прожитых под впечатлением пережитого, не могли не сказаться – да и было ему уже за шестьдесят.
P.S. Последние годы Йон Рабе доживал в полной нищете (по другим сведениям – ему всё-таки помогали китайцы)… впрочем, годы были послевоенные – и голодные для всех. Он умрёт в 1950-м, в Берлине, только что ставшем столицей ГДР… Впрочем, это – совсем другая история.