Дверь за мной захлопнулась с диким треском. Я вздрогнула. Странное ощущение. Я осознавала реальность полностью, но от имитации осталось щемящее чувство грусти и тоски. Из-за двери доносились громкие голоса. Могли бы и продумать шумоизоляцию, тоже мне, конец двадцать первого века!
Начало здесь:
А может, внезапно пришло мне в голову, это одно из редких последствий имитации. Очень сильно обострившийся слух. Кажется, я об этом читала. Прежде чем согласиться на такое продвинутое собеседование, я тщательно изучила всё, чтобы было об имитации в открытом доступе.
— Прекрасный результат. Какая целеустремлённость, — восхищенно рокотал чей-то баритон. Профессор Барнебу, если не ошибаюсь.
— Да, — неспешно соглашался женский голос, — но вот работа в команде хромает.
А, это почтенная Зигида Муртаваева, престарелая дама. Единственный член совета директоров женского пола. Видимо, ей хотелось и дальше пребывать в прекрасном меньшинстве.
— Это ничего! Нам нужен руководитель. Вместе с ней будет работать наш коуч, — сделал странный акцент на этом слове третий голос, — он и будет отвечать за командообразование. А от неё нам нужна жесткая аналитика, сосредоточенность на результате.
А это самый молодой и самый симпатичный мужчина, вспомнила я. Эдигери Зальери. И тут же себя одернула. Это не главное.
— Она будет долбиться в стену, которую не сможет пробить. Вы же видели! — немного визгливо завелась Зигида, оказавшись в явном одиночестве.
— Но у нас именно такая ситуация!
Мне стало противно, и я отошла от двери. В конце коридора стоял автомат с кофе. Направилась к нему. А ведь историю со снежинками они вытащили из моей головы. Нет, мама, слава Богу, жива и здорова. Но эпизод реальный, хотя с другим концом, а потому напрочь позабытый мной.
Совершенно неэтично. Но, с другой стороны, меня предупреждали, и я подписала все необходимые документы. Кроме того, меня уверили, что через пару дней история полностью сотрётся из моей памяти и не окажет на меня никакого влияния.
Я приложила к автомату персональный бейдж, умный аппарат мигнул алым и выкатил приятную надпись: «Ваш уровень — ВИП. Вам доступен лучший премиум кофе. Какой напиток желаете?»
Вместо обычного в таких случаях удовлетворения я ощутила неприятный укол совести, словно в чём-то была виновата. Видимо, последствия имитации. Ничего, уже вечером начнётся программа реабилитации. Говорят, после неё выходят даже бодрее, чем были до.
Но что-то меня продолжало смущать. Я ткнула в «капучино», автомат подобострастно защёлкал и скоро выдал мне бумажный стаканчик с ароматным напитком. Стакан был повязан зелёной лентой. Признак статуса. Послушавшись внезапного порыва, я с ничем не оправданной злостью сорвала ленту и швырнула в урну.
Как на грех, в ту же минуту дверь распахнулась. На пороге стояла улыбающаяся ассистентка. Увидев в моей руке стакан без ленточки, девушка внезапно побледнела, поспешила выйти в коридор и прикрыть дверь.
— Вероника Павловна, — зачастила она, всплеснув руками, — автомат, очевидно, сломался. Я немедленно вызову мастеров. Сейчас принесу Вам ленточку. Простите меня, — привычно извинилась ассистентка за то, в чём не была виновата, — только подождите. Это быстро. Не говорите никому.
Я не знала, куда девать глаза. И к тому же позорно забыла, как зовут девушку. Ирина? Нина? Вот мальчика ассистента зовут Сергей, точно помню.
— Всё хорошо, — я замялась.
— Алевтина, — подсказала девушка, краснея.
Она уже тыкала в кнопки телефона. Да что же это такое!
— Ничего не нужно, Аля, — я успокаивающе положила одну руку на её плечо, а второй выкинула злосчастный стаканчик в урну.
И краем глаза заметила, как расширились глаза ассистентки. Она увидела в урне ленточку. Только сейчас я поняла, что могла подставить её своим дурацким поступком.
— Проходите, — распахнула передо мной дверь Алевтина.
Комната немного изменилась. Капсулу откатили в сторону. На стене был развернут огромный экран, видимо, на нём демонстрировали какие-то моменты из моей имитации. Комиссия в удобных глубоких креслах разместилась поближе к экрану.
—Уважаемая Вероника Павловна, — обратился ко мне профессор Барнебу тем самым баритоном, который я уже слышала с другой стороны двери, — мы уполномочены сделать Вам предложение. Оффер со всеми подробностями здесь, в этой папке. Также он продублирован в электронном виде на Вашу почту. Зарплата очень достойная, роскошная премия по итогам года. Но это Вы уже знаете. Если у Вас есть вопросы и пожелания, мы с радостью ответим, — он улыбнулся, подчеркивая условность последней фразы.
Всё давно обговорено. И решено.
— Спасибо, — холодно ответила я, не притрагиваясь к папке, которую протягивала мне вторая ассистентка, — но я вынуждена отклонить ваше блестящее предложение.
Сидящие напротив меня и до этого благостно улыбающиеся члены совета директоров весело рассмеялись.
— С юмором у Вас полный порядок, — стрельнул на меня глазами Эдигери, — сработаемся.
Он немного приглушил свой голос, и мне впервые пришло в голову, что я нравлюсь ему как женщина. Раньше я считала, что подобный мужчина и не посмотрит в мою сторону. Сейчас все эти игры перестали иметь значение.
— Простите, я абсолютно серьёзно.
— Что-то случилось, Вероника Павловна? — мягко просил профессор, но в голосе прорезались стальные нотки.
— Да, изменились семейные обстоятельства, — также холодно отвечала я.
— Мы можем подождать Вас, — подумав, произнёс он, — в противном случае, если Вы твердо отказываетесь от сделанного нами оффера, согласно подписанному нами контракту о проведении собеседования, расходы за проведение имитации ложатся на Вас.
Барнебу развёл руками, словно извиняясь, а на самом деле напоминая мне, что у меня связаны руки. Я переводила взгляд с одного члена совета директоров на другого. Мужчины были встревожены совсем немного. Видимо, решили, что меня кроет после имитации. А вот глаза Зигиды Муртаваевой заблестели от надежды.
Я уже посчитала, что все мои сбережения за десять лет работы на топовых должностях как раз покроют имитацию. Останусь ни с чем, зато войду в историю. Буду первой, кто отказался от оффера после столь дорогого собеседования.
— Да, понимаю, хорошо. Погашу задолженность сегодня же.
Воцарилась тишина. Я не стала любоваться вытянутыми лицами мужчин и сияющей улыбкой Зигиды, а молча покинула комнату.
То ли мой слух приходил в норму, то ли ещё долго никто не мог вымолвить ни слова, но до меня не долетело из-за двери ни звука. Окинув прощальным взглядом автомат с кофе, около которого как пчёлки, кружили вызванные Алей ремонтники, я поспешила домой.
Завтра Рождество. Я ещё успеваю заказать билет на самолёт и купить подарки.
***
Снег падал огромными белыми хлопьями. Я подставила лицо снегу, как тогда в детстве. Маленький город утопал в сугробах. Как давно я здесь не была.
— Мамочка! — бросилась я на шею маме, как только та отворила мне дверь.
Мы стояли в коридоре и долго обнимались. С шубы, которую я в спешке не отряхнула, заходя в квартиру, и от моих сапог натекла небольшая лужа. По моему лицу текли слёзы. Я не видела маму больше десяти лет. Дура. Какая же я была дура. Мамины слёзы пропитали мои волосы.
Дымчатый кот Мыша, который нетерпеливо ходил кругами вокруг наших ног, не выдержав такого невнимания к своей особе, чувствительно прикусил меня за икру.
— Прости, родной.
Я наклонилась и взяла Мыша на руки.
— Мама, это он? Наш Мыша? Я думала, кошки так долго не живут.
— Ну он и не кошка, — мама сделала многозначительную паузу, и я напряглась, — а кот.
Всё как в детстве. Милая мама.
— И ты помнишь, когда мы нашли нашего дымчатого котёнка?
— В Рождество, — прошептала я.
— Он волшебный. Да ты проходи, — мама смеялась и стягивала с меня мокрую шубу.
Я не сопротивлялась, с любопытством заглядывая внутрь квартиры. В комнате стояла огромная блестящая праздничная ёлка. А главное, вкусно пахло домашним шоколадным печеньем.
На цыпочках, чтобы не нарушить волшебства, я прошла к ёлке, поочередно дотронулась до знакомых с детства игрушек.
— Доченька, какая радость! Как хорошо, что ты приехала. Ты всё не звонила, я знаю, ты много работала, не могла. Но как тебе удалось вырваться, родная?
— Мама, помнишь, давно в детстве ты попросила меня сосчитать пятьдесят снежинок?
— Вроде бы, — мама счастливо смеялась, она была рада меня видеть и вряд ли придавала большое значение произносимым словам.
— Я наконец-то их сосчитала.
Моей самой лучшей в мире маме посвящается.
Буду очень благодарна, если поддержите меня звездами, отзывами и подпиской на Литрес. Читать на Литрес полностью.
Автор Есипова Оксана ❤ ТГ | ВК | ОК | Литрес | Пульс | Бусти ❤.