Утром Михалыч, как обычно, занёс дрова, истопил печь, вышел за водой. У колодца на него, как и всегда, залаяла Розочка. Михалыч погромче брякнул ведром и пролаял что-то в ответ. Псина унялась, но всё равно выжидающе глядела из-за соседского забора. Розочка бросалась на всех, кроме хозяйки. Михалыч и сам, бывало, хотел снять ружьё со стены и пристрелить псину, но как-то не решался. «Собака-то она злая, но человека злого стрелять же не будешь.»- думал Михалыч.
Солнце ещё не выползло из-за горизонта, объявляя начало короткого зимнего дня. Михалыч топил баню. Вышел к колодцу. Розочку он ждал, обернулся к забору и увидел только кровавый след. Михалыч быстро прокрутил в голове все утренние события. Лихой волк. Утащил, даже и слышно не было. Узнав, что Розочку задрали, мать Михалыча, старушка, видевшая рассвет и закат коммунизма, только и сказала «Ну и хорошо, скольких людей эта псина покусала, теперь саму её покусали, туда и дорога.»
Раньше не раз бывало, что волки выходили к людям, оставляли следы, выли у опушки, но чтоб в центре села собаку утащить, такого Михалыч припомнить не мог. Вырубка и голод выгнали многих волков в сёла и деревни. Вот уже глава республики подписывает очередное постановление. Целая толпа энтузиастов тут же хватает свои ружья и выходит на охоту. Решение было простым и грозным: «Отстрелить всех волков, выходящих из леса». За каждую голову обещали солидную награду, а фото одного бывшего браконьера даже попало на первые полосы республиканской прессы. Теперь он- спаситель детских жизней.
Матери сразу стали опасаться за своих драгоценных детушек. В сёлах стали бояться отправлять своих детей одних до школы. Даже в городах лишний раз ребят не выпускали на улицы. Кто-то видел волка, кто-то слышал. На кого-то лесной лекарь чуть не кинулся. Байки стали плодиться быстрее самих зверей.
Михалыча тоже позвали на охоту. «А чего, заработаешь немного к праздникам, ты- человек опытный, лесником двадцать лет отходил, все места знаешь». Михалыч снял ружьё и отправился в лес. Не успели зайти, как тут же леснику на глаза попалась приманка. Михалыч крыл всем отборным закрученным словом. Сама приманка по правилам сделана, только кто ж её около села бросает. Волк чует такую и идёт сам.. Мужики собрались хоть и местные, а все больше грибники да ягодники. Как сезон пойдёт, они наберут черники, выйдут на трассу, продадут пролетающей мимо машине и будут счастливы. А зимой все их собрание привыкло квасить. От пьяного угара они отряхнулись только за тем, чтоб по-лёгкому деньжат заиметь. Сами еле до сторожки добрели. Михалыч их оставил, велел топить печь и готовить еду. Сам пошёл за волками. Вскоре вышел на след. Солнце едва пробивалось сквозь еловые лапы. Близился закат. Ветер усилился, закачались макушки деревьев. Михалычем двигала не жажда наживы, а охотничий инстинкт, желание настичь жертву. Он шёл и удивлялся сам себе, вот что ружьё делает с человеком, на что склоняет. «Нет. Глупая это затея, незачем мне этот зверь. Всякий живёт, как может, а у меня ни ненависти, ни злобы к волку нет. Пусть тот, кому он боль причинил с ружьём за ним по лесам и бегает». Михалыч бросил след и пошёл на ночёвку в сторожку.
Ветер утих. Стало совсем темно. С вырубленного пяточка у сторожки хорошо было смотреть на звёзды. Мужики в домике уже хорошо хлопнули. От этого стало мерзко и Михалыч решил ещё немного подышать свежим воздухом. Из леса на него посмотрели несколько ярких огонёчков волчьих глаз. «Как звёзды!»- подумал Михалыч. Волки завыли. Выпившие мужики в телогрейках на голое тело и с ружьями вывалились из домика.
- Кто воет! Где Они? Где?
- Успокойтесь! – Сказал Михалыч – завтра выйдем на стаю. – он велел мужикам заходить, и сам пошёл в дом. – а натопили-то, адское пекло от одной буржуйки!
- Гляди, подложим, металл раскраснеется!
Михалыч поднял всех мужиков с рассветом. Ещё полупьяных. Велел им прибраться и выходить. Все собрались и побрели по лесу. Уже скоро охотники были дома, замёрзшие и сонные. Про волков в тот день никто и не вспомнил, а на другой Михалыч уже идти отказывался.
- Ты это правильно, сынок, что за зверем не идёшь, столько лет охранял, что теперь не хорошо стрелять.
- Шкура их дорога нынче.
- Ну пусть кто-то другой за чужую шкуру свою продаёт, мы с тобой и без этого проживём.
- Спасибо, мам.
