Начало эпизода
Ко времени, когда началась свара из-за абсурдинской клюквы, Луноликов уже привык согласовывать митинги в разных непопулярных и труднодоступных местах. Народ редко возражал и, как правило, послушно собирался там, где указывала мэрия. В результате Велимир оставался доволен: и демократия вроде как соблюдена, и под окнами никто глаза не мозолит. Так что разгоревшаяся история с клюквенным болотом поначалу его ничуть не беспокоила.
- Пускай бузят, коли других дел нет, - отмахивался он. – Зато как проблему с мусором решим, небось сразу варежки позакрывают.
Недовольства на пустырях и в абсурдинских пригородах проходили исправно, каждые выходные. А чтобы труднее было участвовать, Луноликов распорядился сделать рейсы общественного транспорта на окраины пореже. Народ матерился, но послушно ходил пешком выражать недовольство, некоторые ездили на личных авто. И вот однажды…
- Да вы оборзели! – обомлел Луноликов, выслушав просьбу Старообрядцева и Подхалимова.
- Все бы ничего, Велимир Велимирович, - залопотали партийные лидеры, – нам везде сойдет. Где скажете – там и проведем митинг. Да только электорат на принцип пошел. Так и требует большой митинг на городской площади! Хотим, говорят, чтоб все и всё видели. Даже журналистов неместных пригласили. И где только отыскали…
- А зачем вы бузотеров в партии набрали?! Ишь, количество вам подавай. Экстремалы, блин... Есть же нормальные спокойные люди, думающие по команде.
- Без бузотеров нельзя, - робко возразил либерал и демократ Генрих Подхалимов. – Если их в партии не принять, они в отдельную партию могут скооперироваться. Огребем тогда – мало не покажется. А так хоть контролировать можно, бузят себе под присмотром.
- Под присмотром, ага… Чтой-то боком мне ваш «присмотр» выходит. Ну и жисть пошла, – затосковал Луноликов, – на каждого несогласного любоваться приходится…
Велимир велел просителям приходить завтра, обещав подумать и принять решение. Как только дверь за структурной оппозицией аккуратно закрылась, он немедленно вызвал к себе Хомякова.
- Вова, делать что-то надо, - Луноликов тряс политтехнолога за грудки, словно пытался вытрясти из него ценную идею прямо на ковер. – Придумай что-нибудь, Вова! Они же в мэрии стекла повышибают. И телевидение это не наше, говорят, будет. Не наше, между прочим, слышишь? Позор-то какой! Ни к чему нам такие прецеденты.
Хомяков радостно смотрел на шефа расширенными зрачками и счастливо хихикал:
- А концы надо в землю!
- Дурак, что ли? Ты уже насоветовал Бакланам – в землю. Теперь не то что святому семейству, всем бы нам в живых остаться и в креслах усидеть.
- В землю, Велимир Велимирович, все в землю! – откровенно ржал Хомяков. – И тогда, поверьте моему опыту, ни один митинг, согласованный или нет, не пройдет под вашими окнами!
... Наутро Луноликов объявил Старообрядцеву и Подхалимову:
- Ну, вот что, ребята, митинг на городской площади я вам не согласую. Опять же, и воспрепятствовать не могу. Если ваши бузотеры хотят проводить – пусть проводят несанкционированный, со всеми вытекающими последствиями. И на том покончим.
С этими словами он выставил политических лидеров вон.
- А знаешь, Бронислав, неспроста такое благословение, - после длинной паузы подытожил Подхалимов. – Что-то задумал наш Велимир…
- Согласен, - задумчиво отозвался Старообрядцев.
Начало всей истории.
