СТИХ АЙДАРА ХУСАИНОВА
РЕКА
Я встал на большом перекрёстке,
Чтоб кто-то – неведомо как –
Моим озабочен вопросом,
Подал мне какой-нибудь знак.
И странно зажёгся зелёный,
И я, как и был – налегке,
Слепящей жарой утомленный,
Пошёл вслед за всеми – к реке.
Она издалёка манила
Прохладою чистой своей,
Была в ней надёжная сила
Спокойных и верных людей.
Пришёл. И разделся. И прыгнул.
И в мире очнулся ином,
Где жёлтые блики, как рыбы,
Помчались за мною – на дно.
О космос, в котором свободно!
Где горя и подлости нет!
Откуда же в мире подводном
Такой исцеляющий свет?
Откуда живительный отдых?
И что же ты ставишь в вину?
И я тут почувствовал – воздух!
И что это значит – тону?
Я вынырнул, словно бы в драке
Руками маша пред собой,
И тут же явились мне знаки
На линии береговой.
Два ворона жалобно ныли,
Одетые в круглую бронь.
И звуки в округе носились,
Как самая мерзкая вонь.
Замолкли... Явилась собака
С лицом человечьим на вид.
«Мужик или всё-таки баба? –
Подумал я, – сей индивид?»
Пришла, погрузилась, лакала,
И вид был надменный таков,
Как будто река вытекала
Из этих огромных клыков.
И всё ненавидящим взглядом
Смотрела она на меня,
Как будто, пропитана ядом,
Заждалась пришедшего дня.
Не видя каких-нибудь ratio,
Я всё ещё плыл вдалеке.
Но смех недалёко раздался
И девочка вышла к реке.
Собака лицо обернула,
Всё полное мелкого зла,
И лапой одной шевельнула,
И с берега быстро ушла.
Я вышел на землю, на эту,
И думал я думу свою –
Зачем я такой неодетый
На линии этой стою?
И солнце, подумал я, солнце,
Неужто ты светишь во тьме
С каким-то своим закидонцем,
Ты тоже себе на уме?
И Боже, о Господи Боже,
Я тут продолжать не берусь,
Неужто, неужто ты тоже
Со мной поступаешь, как Брут?
А девочка всё хохотала,
Резвилась на острых камнях,
Она не смущалась нимало
О наших вот горестных днях.
И я улыбнулся устало,
Какая счастливая весть –
Что правда опять воссияла,
Что правда великая – есть!
Я шёл по дороге обратно,
И я возвращался домой –
И правда, великая правда –
Она возвращалась со мной.
Бессмертные все Зодиаки
Горели с высоких небес,
Но что мне какие-то знаки,
Коль правда великая – есть!
И горечи как не бывало,
И глупою стала печаль,
И правда весь мир наполняла,
Настоем горячим, как чай.
***
МОЯ ПАРОДИЯ
Я встал на большом перекрёстке
Задумался: ну, и к чему?
Себя осудил очень жёстко:
Зачем тут торчать одному?
Окинул я взором пространство:
Люблю находиться в толпе!
Всегда одинокое чванство
Считал я ЧП из ЧП.
Увидел я гущу народа,
Где много людей, там и я.
Моё апмлуа и природа
Кишат, где народу кишмя
И я в стороне не остался.
Я в самую гущу проник.
В народе поэт нарождался
(Им я был, скажу напрямик).
Во мне словеса расцветали.
И в сказку меня волокли.
Они меня в реку позвали
(На самое дно увлекли).
Я думал, на дне очутился,
Но снизу стучат: мол, открой!
Как вовремя я спохватился,
Решив не шутить с глубиной!
Я вынырнул: где же толпа-то?
Безлюдно. Куда все ушли?
Со мной поступать так чревато.
На днище себя обрекли!
Ан нет! Вон там парочка скачет.
Знать, стыдно им стало всерьёз.
Блин! Во́роны это! Дурачат
Меня или это курьёз?
Я зренье теряю, спасите
Уже не могу различить:
Мужик или баба. Уйдите,
Противные. Надо валить.
Уже и не вороны это,
А псы с человечьим лицом –
Вдруг это другие поэты
Взмахнули умом и крылом?
Поэты ведь могут (и любят)
В обличьях любых представать.
Собрата, коль надо, отлупят,
Но могут в полицию сдать.
Собаки внезапно пропали.
Но девочка вышла к реке.
Лолитой её вдруг назвали.
Я понял, что я на крючке.
Я проклял Набокова громко.
Поэту претит криминал!
Хвататься я стал за соломку.
Почуяв грядущий скандал.
Пришло осознанье: шалею
От бешеной мысли такой –
Я плавать совсем не умею.
Я в реку забрался на кой?!
О солнце! Я знаю, ты светишь,
Чтоб счастливо жизнь я прожил.
Тебя на козе не объедешь
Кривой. Я тебя полюбил.
Так дай же мне сил не спуститься
Опять на глубокое дно.
Любым я готов помолиться
Богам (как тебе) заодно.
Смеялась девчонка заразно.
Точней, заразительно очень.
Я утром был благообразным,
Смешками теперь опорочен.
И даже уже не смешками.
Я ржу, как мустанг одичалый.
Сбежать бы куда-то дворами
В какой-нибудь двор постоялый.
И тут воссиянье случилось:
Над самой моей головой
Нимб взвился. Не-нет, не приснилось
Мне это. И я не бухой.
Домой мне пора возвращаться.
Уже без понятья, где я.
Я сплю, и пора просыпаться?
В реальности галиматья?
Ходил я в народ, чтобы в гуще
И с массой народа стоять.
Закончилось всё вопиюще:
Стал явь или сон выяснять.
Но тут моя горечь пропала.
Я вспомнил, что чаем могу
Напиться. Душа заиграла.
…Пойду-ка попью я чайку.